Dandelions

Вечерний парк. На лавочке возле небольшого пруда сидят Флауэр и Оливер. Первая пытается вытряхнуть медиатор из электрогитары, второй же смотрит то на пруд, то на подругу. Внезапно он вздрагивает и встаёт с лавки. — Я отойду ненадолго… — Не дожидаясь реакции мальчик быстрым шагом пошёл по тротуару в обратную сторону. Девушка внимания на это почти не обратила. Мало ли причин для такого. Лишь Джеймс, птенец мальчишки как-то тревожно зачирикал. «Просто не привык оставаться один», — решила Флауэр, ненадолго повернув голову в сторону уходящего. Тот почти скрылся за поворотом. Тяжело дыша Оливер быстрым шагом, после перешедшим на бег, удалялся глубже в деревья. Его целью было лишь скрыться от чужих глаз. Останавливается он возле достаточно крупного дерева. Он даже не успевает оглянуться, падает на колени. Согнувшись напополам, почти касаясь лицом земли, он кашляет. Из его рта вырываются бутоны и цветы одуванчиков вперемешку с кровью. От боли на его глазах проступают слёзы. Цветы хоть и маленькие, но их количество заставляло ужаснуться. Новые партии красноватых от крови одуванчиков забивали дыхательные пути и не давали дышать. Казалось, конец близок… Но это лишь опасения. Оливер давно знал это чувство. Болезненное, неприятное, но всё же ложное. Вскоре приступ закончился. Мальчик стёр кровь с подбородка и быстрым движением смахнул слёзки. После он быстро осмотрел руки и ноги ниже колен на наличие прорастающих цветов. К счастью, их не было, поэтому Оливер пошёл обратно. Флауэр в десятый раз обходила вокруг пруда. Медиатор она всё же достала и даже успела собрать все вещи, поэтому бесцельно кружила вокруг прудика и нескольких деревьев. Она немного переживала за младшего. Он последнее время начал странно себя вести, постоянно куда-то уходить, да и бинтов на его хрупких руках и ногах прибавилось, хотя почти постоянно мальчишка находился под контролем. Сердце девушки сжалось от непонятной тревоги и тоски, но лишь на несколько секунд. Боковым зрением она увидела Оливера, бегущего в её сторону. Флауэр с облегчённой улыбкой выдохнула. Радостный вид мальчика успокоил её. — Бери гитару и пойдём, — с всё той же лёгкой улыбкой сказала девушка. Сама же она взяла колонки, закинула на плечо рюкзак и вышла на тротуар. Оливер послушно взял гитару и встал рядом с подругой. Ненадолго он посмотрел на неё, ожидая ещё каких-нибудь слов, но Фло уверенно смотрела вперёд и молчала. Чеканя шаг она отправилась в направлении дома. Мальчик поспешно двинулся за ней. До квартиры они дошли к закату. Уставшими, слегка непослушными от многочасовой игры на электрогитаре пальцами Флауэр достала связку ключей увешанную брелками и открыла дверь. Пройдя в квартиру она первым делом поставила на пол колонки и скинула рюкзак куда-то в угол, только после этого сняв обувь. Оливер тихо проследовал за ней. Он прикрыл дверь и поставил доверенную ему гитару у стены. Новый ком цветов уже подкатывал к горлу, поэтому мальчик протиснулся в ванную мимо неспешно разбирающей вещи девушки. Казалось, он изо всех сил пытался остаться незамеченным, что у него неплохо получалось. Прикрыв за собой дверь, сперва Оливер выплюнул бутоны, успевшие скопиться у него во рту. Лишь тогда он позволил цветочному шквалу полностью овладеть собой, но и тут он старался издавать как можно меньше звуков и на всякий случай включил воду в кране. На этот раз цветов явно стало больше. Одуванчики своим количеством раздирали лёгкие, а пушинки от уже отцветших цветов оседали по всему горлу, мешая дышать. Когда цветочные полчища закончились, мальчик критично оглядел залитую кровью и запорошенную одуванчиками ванну и закрыл кран в раковине. Теперь придётся это всё убирать. Всё же на улице справляться с приступами легче, так как охапка одуванчиков в траве никого не удивит, а кровь быстро впитывается в землю и становится незаметной. В домашних условиях же приходилось тратить время на уборку. Оливер взял бинты, которые в прошлый раз оставил на полке возле зеркала, и стал собирать в них цветы, попутно стирая кровь. Когда всё было убрано, он ещё на раз обмотал бинтом кровавый комок и выбросил его в мусор. Напоследок его взгляд упал на отражение в зеркале. На секунду мальчика охватил ужас. Цветы продолжили разрастаться по лицу и уже выглядывали из-под повязки. В спешной панике Оливер сдёрнул повязку и начал вновь обматывать лицо бинтами, но на этот раз они охватывали большую площадь. Выбросив старый бинт на тот ком он вышел из ванной. Видимо услышав скрип двери из кухни выглянула Флауэр. Она уже успела переодеться в домашнее и по всей видимости занялась ужином. — Всё в порядке? Ты как-то долго… Оливер ответил что-то вроде «бинт менял» и ушёл в свою комнату. Фло лишь пожала плечами. Даже если что-то случилось, он ни за что об этом не расскажет. А если начать выпытывать, и без того расшатанная детская психика может серьёзно повредится, а Флауэр не хотелось ходить с ярлыком «тиран», поэтому ей оставалось лишь строить догадки. Но догадки пришлось вытеснять текстами песен и аккордами, которые ни в коем случае не должны забыться. Справившись с готовкой, девушка облегчённо выдохнула. Резкий прилив ностальгии заставил её включить старое радио, которое она хранила с тех пор, как записала кавер на песню, к которой это радио имело самое прямое отношение. Пару минут послушав помехи она выключила его, решив всё-же отдать его какому-нибудь любителю захламлять своё жилище ненужным мусором, который он окрестил «коллекцией». Не стоит жить прошлым. Пора избавляться от хлама. Оливер вышел где-то через полчаса. Сложно было не заметить его подавленного состояния и увеличившегося количества бинтов. Мальчик уже понимал, что долго не протянет. Цветы прорастали буквально везде, вскрывая царапинки и не до конца зажившие шрамы, разрывая тонкую кожу и оплетая кости длинными ножками. По венам вместе с кровью тёк млечный сок одуванчиков, заставляющий кровь приобретать слегка бледноватый оттенок и становиться чуть более вязкой. Ему точно осталось не больше дня… Он садится на край стула, стоящего около стола. Флауэр кидает на него уставший взгляд, но резко его отводит. Она ставит на стол перед мальчиком тарелку, взъерошивает его волосы пробормотав что-то и уходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Оливер встаёт со стула, берёт вилку и садится обратно. Голода он не чувствует, но немного всё же съедает, хоть необходимости в этом нет никакой. Ещё пару минут он сидит глядя в окно, не решаясь нарушить атмосферу комнаты. Флауэр в это время курила на балконе. Пустым взглядом пыльно-лиловых глаз она провожала машины, проезжающие по дороге. Проникающий в окно ветер трепал своим холодным дыханием коротко остриженные волосы девушки, заставляя ту то и дело убирать чёлку с глаз. Серые тучи, закрывающие почти закатившееся, едва просачивающееся между многоэтажек солнце угрожали ночным дождём. Погода полностью отражала внутреннее состояние Флауэр, её беспокойство и одновременное с этим бессилие. Холод пробирает до дрожи, но желания заходить в тепло квартиры нет никакого. Оливер подходит к Фло со спины и обнимает её. — Ты опять? — с лёгким укором спрашивает мальчик, почувствовавший неприятный запах дыма. — Прости. — коротко бросает девушка. Она тушит сигарету о холодный подоконник и скидывает её вниз, как раз в мусорный бак, стоящий прямо под балконами. Тепло от тельца друга заставляет её сердце оттаять, и она, чуть развернув верхнюю часть корпуса приобнимает Оливера одной рукой. Тот на мгновение отпускает её, давая полностью развернуться, после чего прижимается к ней с новой силой. Несколько минут они стоят так неподвижно. После Оливер приподнял голову, посмотрел Флауэр в лицо и тихо сказал: — Холодно… Пойдём обратно… Девушка вновь встрепала волосы мальчишки, закрыла окно и прошла в квартиру. Оливер вышел за подругой и закрыл за собой дверь. — Ты поел? — обернувшись спросила Флауэр. Оливер нервно сглотнул. Если пара ложек считается за «поесть», то по сути он не соврёт. — Да… Немного, — мальчик быстро обвёл комнату взглядом, пытаясь придумать, как свести тему на нет, не найдя ничего путного решил просто уйти, — Я, наверное, пойду. Спать очень хочется… — Спокойной ночи, — с улыбкой сказала девушка. Поймав проходящего мимо Оливера она приобняла его. Она, кажется, вошла в роль матери, и теперь без объятий мальчишку не отпускала. Да тот был и не против. Но иногда крепкая рука девушки сильно сдавливала его, и дышать становилось труднее, а после заболевания вообще почти невозможно. Но он не жаловался, любое внимание от Фло было ему приятно. Когда его всё же отпустили, он проскользнул в ванную, откашлял все скопившиеся цветы, сполоснулся и так же осторожно прошмыгнул в свою кровать. Засыпал он тяжело, каждой клеточкой своей тела чувствуя, как внутри него прорастают, цветут и умирают одуванчики… Флауэр засыпала так же тяжело. Непонятная тревога давила ей на сердце уже который день, но сделать с этим ничего не могла. Светлый, весёлый, двенадцатилетний Оливер за месяц морально словно вырос на несколько лет. Взгляд его прозрачно-жёлтого глаза со временем начал наполняться апатией и тяжёлой горечью. «Я обязательно узнаю о случившемся. Завтра же.» — твёрдо решила девушка. Теперь она не побоится даже прослыть тираном. Ей нужно узнать, что случилось. С раннего утра начались сборы на новое выступление. Ежедневная рутина, абсолютно ничего нового. Каждое утро напоминало о цикличности жизни… Но после скучных утренних ритуалов наступал новый день, готовящий невесть какие сюрпризы десятичасового нахождения на улице. После того, как все вещи были собраны, Флауэр пошла будить Оливера. — С добрым утром, ты на площадь идёшь? — с этими словами Фло зашла в комнату мальчика. Тот лежал с полузакрытым глазом и натянув одеяло до самого подбородка. — Извини… Сегодня не получится… — он слегка покашлял, — Не очень хорошо себя чувствую. — Ты не болен? Температуры нет? — девушка села на край кровати и чуть сдвинув прядку волос со лба младшего попыталась уловить температуру, слегка прикоснувшись губами к его лбу. Таким образом температуру измерить было сложно, поэтому Флауэр отстранилась, — Подожди немного. — она резко встала и быстро ушла в другую комнату. Вернулась она с электрическим градусником. Девушка слегка взялась за кончик одеяла и попыталась его отодвинуть, но Оливер, путь и слабо, но вцепился в одеяло слабыми, непослушными пальчиками и что-то бормотал. Флауэр сделала более грубую попытку и всё же сдёрнула одеяло с мальчика. Градусник выпал у неё из рук. На шее, груди и руках у Оливера прорастали одуванчики. Множество золотистых цветов прорывали его бледную кожу, бинты и белую рубашку. Повязка на лице уже не могла скрыть цветов. — Оливер… — Девушка подняла мальчика на руки. Она села на полу и положила расцветшего себе на колени. К горлу подкатил ком, слёзы заполняли глаза, — Господи, Оливер… Всё больше и больше цветов прорастало сквозь его кожу. Из с каждой секундой тускнеющего глаза покатилась слеза. — Флауэр… Мне страшно… — Всё будет хорошо, солнышко… — девушка перебирала волосы мальчика и вытирала его слёзы. Минута молчания. Всё большую площадь заполняли с неистовой скоростью растущие цветы. — Флауэр… — Да, солнце?.. — А Джеймс?.. Как он без меня?.. — слёзки с новой силой потекли из глаза Оливера. — Я прислежу за ним. Обещаю. — Через силу она улыбается. Ей так хотелось прижать мальчишку к себе, плакать так, пока не высохнут глаза, а после расцеловать его детское личико. Осознание того, что её мальчик, её маленький Оливер рассыпается у неё на руках букетом цветов. Видеть это было невыносимо, но последние секунды она хотела провести с ним. — Флауэр… — голос Оливера стал тихим-тихим, почти неслышным, — Я люблю тебя… Прежде чем девушка успела что-либо ответить, мальчишка прикрыл глаз, но тут же его распахнул проросший одуванчик. В порыве отчаянья Фло резко потянула мальчика к себе, но прижать удалось только охапку золотых цветов. Около минуты девушка сидела едва дыша, а после согнулась и разрыдалась в голос. Одуванчики… Огромное количество маленьких жёлтых цветов рассыпались по полу, коленям и рукам девушки. Кто бы мог подумать, что ей, с ледяным характером и леденящим душу взглядом нравятся вестники лета, солнечные одуванчики. Саму девушку всегда ассоциировали с орхидеями, хризантемами или ландышами, чьей холодной натурой так и веяло от неё самой, но это была лишь оболочка. Оболочка, защищающая её от болезненного воздействия людей. Если найти подход, то вам откроется абсолютно другая сторона, нежная, хрупкая… Если бы можно было повернуть время вспять… Она бы сделала всё возможное, чтобы сберечь Оливера от такой ранней смерти… Она… Она заставила бы себя полюбить его! И полюбить не как друга или младшего брата, а по-настоящему! И даром, что он младше, она бы полюбила! Но сейчас уже ничего не исправить… Хрупкий, почти не успевший увидеть жизнь ребёнок улиц сейчас лежал на полу одуванчиковым ковром… *** Девушка сидела на лавочке возле пруда. Возле неё порхал жёлтый птенчик. Он громко и встревоженно чирикал. — Оливера ждёшь? — птенец утвердительно чирикнул и пристроился на колене Флауэр, — Его нет. Всё. — Птенец опять начал волноваться и чирикать, — Прости… Я не понимаю птичий… — девушка сглотнула комок, — Но хозяина ты можешь больше не ждать. Он. Мёртв. Если ты винишь в этом меня, правильно… Я не сберегла его… Она закрыла лицо руками. По её щекам потекли слёзы. Это моя вина…