Пропасть

«И я отдам последнее, что у меня есть. Преподнесу своё жалкое сердце в надежде, что он меня заметит хоть на миг и позволит остаться рядом верным копьём». И тогда Бог возвышается пред ним, заклятый враг его, чьё копьё могучее поразило хозяйку насквозь, заставляя рассыпаться в пыль. Расшитые золотом ткани едва касаются земли; Алатус падает на колени, не смеет он смотреть на могучего Бога. Прижимается ещё ближе лбом к холодной земле и слепо надеется, что смерть его безболезненной будет, а кошмары бесконечные останутся совсем далеко. — Твоя хозяйка мертва, — голос громыхал над его головой, а руки с яшмовыми прожилками крепко сжимали копьё. — Прошу, убейте меня быстро, — голос дрожит, руки едва слушаются, Якша выжидает. В голове всплывают разные сценарии его кончины: быть может, череп его с хрустом раздавят или же остриё копья пронзит никчёмное сердце? — Твоя хозяйка заставляла делать тебя ужасные вещи, возможно, ты и правда заслуживал смерти, но разве можно винить в грехах безвольное оружие, каким она тебя сотворила? Я не убью тебя, взамен же ты станешь моим верным копьём и будешь защищать людей на моих землях. После выполнения контракта ты будешь волен идти куда хочешь и никто не посмеет тебе приказывать. — Я бесконечно благодарен, Господин. С тех пор прошло не одно тысячелетие, сменялись поколение за поколением, развивался новый город, а земли Моракса процветали. Неизменными оставалось лишь одно: контракт Бога и освобождённого от жестокого хозяина Яксы. — Разве мы не обсуждали это, Сяо? Тебе нужно лишь подумать, и я приду на твой зов. Мы крепко связаны контрактом, что позволяет нам провернуть подобное, — Моракс говорит спокойно, не оставляя в голосе и части своего гнева. Злости, направленной на Якшу, вовсе нет, а есть на себя, за то, что не смог предотвратить и уберечь. Вдох, выдох. Злость отступает, сменяясь на беспокойство, а в мыслях останется лишь одно: юный Якша. Сяо молчит, опускает взгляд, разглядывает кровавые разводы на своей одежде. Не в таком виде он должен появляться пред своим Господином. Бирюзовые пряди неприятно прилипли ко лбу, а сердце заходилось в бешеном ритме. Ему больно до чёртиков. Раны пульсируют, а каждое движение заставляет вздрагивать от ноющей боли. — Пойдём, нужно смыть с тебя всё это. Позже я обработаю раны, и ты пойдешь отдыхать, никакой охоты на демонов, — Архонт поднимается с его постели и глядит на Якшу. И только сейчас Сяо со стыдом осознает, у него нет сил встать и последовать за Господином. Когда он поднимается с широкой кровати, слабость в его ногах становится ещё сильнее, а головокружение усугубляется. И это лишь начало пути к злополучным купальням. — Прошу простить, этот жалкий слуга не в силах исполнить столь лёгкий приказ, — взгляд его направлен в пол, в стену, куда угодно, лишь не на Господина пред собой. — Едва ли я позволил бы тебе идти самостоятельно, аккуратно, — отзывается Моракс в нежном тоне, и Сяо спустя мгновение понимает, к чему была последняя фраза. Юноша чувствует, как руки Рекс Ляписа обнимают за плечи и подхватывают под колени, чтобы отнести в купальни, не потревожив раны. Лицо Якши заливается багровой краской, и всё, что он может себе позволить — прижаться ближе. Властелин Камня шагает медленно, будто несёт самое драгоценное, что у него осталось. Купальни здесь просторные. Комнату освещает тусклый свет от нескольких Кор Ляписов, которые стоят на некоторых полках. Моракс глядит по сторонам, останавливается около ванны с тёплой водой, которая была приготовлена для него заранее. Он садит Адепта на бортик ванны. — Могу ли я?.. — руки его Архонта останавливаются в нескольких сантиметрах от тела юноши. — Я и сам… И разве я достоин вашей милости, Господин? — Попрошу ещё раз, позволишь мне помочь? Робкий кивок следует после этих слов. Подобные формальности, кажется, вырываются уже по привычке, но Рекс Ляпис знает точно, что в глубине души об отказе юноша и не думал. Ладонь Якши почти что инстинктивно сжимается и разжимается, как только руки Моракса касаются его одежды, стягивая пропитанную кровью ткань и случайно цепляя раны. — Прошу прощения, — и сейчас Сяо уверен, что слышал в голосе Архонта бесконечное сожаление. И вся одежда сброшена на пол — Рекс Ляпис проводит пальцами рядом с ранами, которые сочатся мерзкой кармой. Моракс посылает Гео энергию в надежде, что она облегчит страдания его Адепта. Несколько мгновений, и боль проходит, бедро больше не ноет, а от плеча не проходятся змеями вспышки тупой боли. Остаётся лишь одно: чувство всепоглощающего тепла и бесконечного спокойствия. Архонт помогает Сяо забраться в каменную ванну. Тёплая улыбка касается лица Моракса, когда он глядит на юношу, чьи уши стремительно краснеют каждый раз, как Рекс Ляпис касается его обнаженного тела. Он движет рукой аккуратно; мокрая ткань скользит по коже, смывая следы битвы. И лишь время от времени тихие вздохи и сдавленные всхлипы вырывались их юноши, когда ненароком ткань касалась тех серьёзных ран. От звуков этих, кажется, и каменное сердце Моракса готово было разорваться на части. Оказываясь на широкой постели в одном лишь полотенце, Сяо наблюдает. Смотрит на Господина, который расхаживает по комнате в попытках найти хоть что-то, подходящее для Адепта. Рядом с кроватью уже лежали несколько полосок белой ткани и какая-то мазь, которую принёс им лекарь. Якша лишь едва вздрагивает, когда Рекс Ляпис оставляет золотистые одежды на краю их постели и садится рядом. Сейчас его больше интересовали раны Адепта. Тёмные руки Архонта хватают склянку с мазью, Моракс набирает немного зелёной субстанции, проходится по нежной коже, оставляя едва осязаемый слой лекарства. И даже с такой нежностью и трепетом Адепту больно — он хватается за вторую руку Архонта в попытках остановить. Но Рекс Ляпис непреклонен, мозолистые подушечки пальцев размазывают прохладное средство, а после заботливо наматывают бинты на предплечье и бедро. — Отдыхай, я останусь здесь и присмотрю за тобой. — Я не заслуживаю, мой Лорд, — голос Адепта тихий, неуверенный; Моракс злится на подобное, и Адепт это знает как никто другой. — Сяо, позволь мне самому определять, что ты заслуживаешь. Моя обязанность беспокоиться о тебе такая же важная, как и твоя — защищать Ли Юэ. Моракс поднимается с постели и на миг застывает, Сяо жмурится: он забыл, что такое плохое обращение давным-давно, но тело всё ещё помнило. Возвышается лишь для того, чтобы тихо выдохнуть и осесть на колени к ногам своего самого преданного последователя и любимого Адепта. Рекс Ляпис склоняет голову, касаясь щекой чужих коленей. — Мой драгоценный Адепт, ты ведь и сам прекрасно знаешь, насколько я беспокоюсь, так позволь мне сделать меньшее, что я могу. Я подарю тебе всё то тепло, которое когда-то было отобрано у тебя, заполню весь тот ужас, что мы пережили, новыми воспоминаниями. Руки Лорда обхватывают под коленями, не позволяя сдвинуться с места и просто быть рядом. — Рекс Ляпис, прошу, поднимайтесь, — Сяо смотрит на Моракса, встречаясь с его янтарными глазами. Хочется раствориться в них, утонуть в раскалённом золоте и захлебнуться в тепле. — Почему же, Сяо? — Этот слуга смеет предположить, что на тёплой постели рядом со мной вам будет намного удобнее. И впервые за вечер с лица Архонта сползает то слегка печальное выражение лица, глаза распахиваются чуть шире и в них сияет лишь чистое удивление. Удивление, которые смешивается в коктейль из самых теплых и нежных чувств. В тот миг Моракс знает наверняка: он будет лелеять те хрупкие воспоминания каждый раз, как Сяо самостоятельно просил, когда позволял истинным желаниям взять верх над собой. — Как только пожелаешь, Сяо. Архонт поднимается; матрас прогибается под тяжестью ещё одного тела. Моракс устраивается рядом поудобнее на любезно предложенном месте. Тёплая ладонь ведёт по телу, касается талии, скользит меж лопаток, слегка надавливая и вынуждая прижаться ближе. Ноги их соприкасаются — Сяо вздрагивает и жмётся ближе, пока и миллиметра свободного пространства меж ними не остаётся. Глаза их встречаются. И тогда Сяо видит все до последней мысли Рекс Ляписа. Волнение и нежность. Страх и переживание. И в конце концов любовь. И злато глаз его разливается в приглушённом свете. Моракс глядит на своего Адепта так, будто той жестокой войны никогда и не было, будто всё, что Сяо боялся вспоминать, рассыпалось в пыль и было погребено глубоко под землёй. В глазах Властелина Камня отражался лишь его Якша, единственный покой и спасение. То нежное лекарство, что позволяет забыть обо всем на миг и полюбить ещё сильнее, ещё чище, раз и навсегда. Горячее дыхание вмиг опаляет шею Адепта. Моракс, кажется, что-то шепчет, но Сяо уже не слушает: разморенное тело и разум лишь убаюкивает подобное. Лёгкие прикосновения чужих губ скользят на щеках, скулах и позже останавливаются на лбу прямо там, где была метка. И погружаясь в небытие, он всё ещё слышал тихий шепот и всепоглощающее чувство тепла. — Отдыхай, любовь моя. «Шаги мои срываются на бег, дыхание перехватывает, выбивая из меня последние хриплые вздохи. Их силуэты повсюду, руки их, чернее смоли, хватают меня за одежду настолько сильно, что ткань вот-вот не выдержит и порвётся. А потом следом за тканью схватят и меня, растерзают и бросят. И я ведь точно знаю, что судьба жестокая загнала меня в угол, и я не прочь умереть, но к несчастью, каждый раз я оставался в живых назло всем существам, порождённым тьмой. И продолжается это будто целую вечность, а я всё бегу и бегу от мерзкой темноты. Именно тогда они начали умолять. Голоса разные: детские, женские и грубые мужские. Меня отчаянно просили помочь, но позади ничего кроме темноты не было, а впереди я выдел её. Богиня Снов сидела на троне, она улыбалась со всей той фальшивой сладостью и звала меня, чтобы сломить вновь. — Алатус… Мой милый Алатус, разве так приветствует слуга свою хозяйку, м? — голос её был тихим, до тошноты приторным, но ноги несли меня сами. Ведь это был приказ, я просто не мог ослушаться. И мне просто больше не оставалось ничего, кроме как вечные муки, сопровождающие меня на протяжении всей жизни. Возможно, это возмездие, которое настигло меня за убийство каждой невинной души. За всё мне прийдется платить. — Сяо… Подходя к пропасти, я слышал, как меня звали, голос его был тихим и спокойным, это ведь была очередная иллюзия, верно? Ступая в густую тьму, я чувствовал дрожь собственного тела. Мне было страшно, но остановиться я не мог. — Сяо! — и падая вниз, я слышал его вновь и вновь, он звал меня так отчаянно нежно, а я и слова сказать не мог, лишь нелепое мычание вырывалось сквозь приоткрытые губы. Тогда глаза мои распахнулись ещё шире, яркое сияние, чистое и светлое, словно лучи солнца, стремилось ко мне, ослепляя. И будто птица с поломанными крыльями без былой грации, я всё ещё рьяно пытался ухватиться за луч, лишь бы угодить». — Сяо, — открывая глаза, Якша видит знакомую яшму в радужках родных глаз, и в них лишь беспокойство бесконечное. Всё это было лишь кошмаром. Обычным сном, где Рекс Ляпис спас его вновь от гибели. Солёные слёзы бесконтрольно текут по щекам, а сердце будто сейчас выпрыгнет из груди. Но это неважно, его Архонт рядом, он его защитит. — Тише, всё хорошо, это лишь плохой сон, — Сяо сглотнул и прикрыл глаза, когда его щеки коснулась тёмная ладонь, а позже сухие губы коснулись влажного от слёз лица, позволяя почувствовать себя в безопасности хотя бы на этот миг. Тихий шёпот успокаивает, а тёплые руки убаюкивают. И Сяо понимает, что оказавшись на краю пропасти, упасть будет больше не страшно. И он засыпает вновь, пока Моракс держит его на руках, продолжая шептать всё, что придёт на ум в свете холодной луны.