Тот самый день

Маленький мальчик в смешной шапке с помпонами стоял у раскрытого настежь окна и смотрел на небо. Небо было серым, блеклым и скучным – в начале марта оно всегда такое. И двор тоже был скучным и унылым. Старые деревья без листвы казались какими-то скелетами, и их уродливо украшали силуэты черных ворон. Время от времени они обменивались хриплыми каркающими звуками, перелетали с ветки на ветку. Но тоже лениво, уныло, как бы нехотя. Мальчик хотел бы уметь летать, как они. Тогда бы он улетел из детского дома далеко-далеко и, возможно, нашел настоящего друга. Такого, от которого не надо было бы прятать свои рыжие вихры под нелепой шапкой. Но пока что это ему не удавалось. Многие дети смеялись над ним просто потому, что он не походил на них. Потому, что ему было жаль бродячую собаку, в которую другие кидали грязью и камнями. Потому, что он умел видеть то, чего другие видеть не могли. Например, Большую Черную Птицу. Но последнее даже радовало мальчика, ведь Птица дружила с ним иногда. Когда ему совсем не хотелось видеть никого другого. Птица даже обнимала его – как-то странно, как бы сковывая движение и заставляя задерживать дыхание. Но в тени ее угольных крыльев становилось так спокойно и легко… Так легко, что даже немного страшно. *** Сейчас Птица ушла куда-то по своим делам, и мальчик стоял у окна один. Он знал, что совсем скоро его уединению придет конец, но не очень веселый. Скорее всего, его прогонит от окна кто-то из воспитателей, утверждая, что он замерзнет и заболеет. Или какой-нибудь мальчишка постарше отвесит ему подзатыльник, от которого противно зазвенит в ушах, и мальчику придется уйти, пока Птица не вернулась и не отомстила за него. Она давно обещала это сделать, но мальчик почему-то отказывался. Наверное, он еще не до конца понимал, что такое «мстить» и с чем именно это связано. Наверное, будут крики и слезы, но только не его. Это казалось новым и незнакомым, но пока что больше пугало, нежели притягивало. Птица утверждала, что мальчик просто не готов. Но к чему?.. *** За окном поднялся сильный ветер, и в горле противно запершило, а на глаза навернулись глупые, постыдные девчачьи слезы. Стараясь не всхлипывать, мальчик украдкой вытер глаза не совсем чистым кулаком и сцепил зубы, пережидая приступ тоски, что разливался черной пустотой у него внутри. В этот момент чья-то теплая, немного грубая рука легла на его плечо. Мальчик вздрогнул, глубоко вдохнул и медленно обернулся. *** Тот, кто привлек его внимание таким не слишком затейливым и вежливым образом, был на полторы головы выше. Кривая усмешка на худом лице больше наводила на мысль о печали, чем о привычном злорадном веселье. Его черные вихры напоминали перья ворона, но такое сравнение впервые не обжигало страхом или тревогой. - Тебе грустно, - сказал этот кто-то вместо приветствия. – Тебя обидели? - Нет, - угрюмо отозвался мальчик и зачем-то посмотрел себе под ноги. Ему не хотелось убегать, но и оставаться, отвечая на странные вопросы, не выглядело привлекательной перспективой. Однако кто-то любопытный не спешил уходить, словно понимая, что этот разговор станет чем-то важным для них обоих. - Ты все время смотришь в окно. Так, словно тебе охота убежать отсюда, - заметил Высокий. - А тебе нет, что ли? – неожиданно резко огрызнулся мальчик и на мгновение зажмурился. Однако его не ударили. А когда он открыл глаза, Высокий даже не улыбался. Он притянул его к себе и обнял так, словно хотел закрыть от всего мира. Хотя он не был Птицей и крыльев у него быть не могло. Вот только мальчику стало легче дышать, и слезы сами хлынули из глаз. - Если ты будешь реветь здесь, тебя побьют, - шепнул Высокий ему на ухо с предельно серьезным видом. – Поэтому ты сейчас это прекрати, а я отведу тебя туда, где нам никто не помешает. - Плакать? – горько ухмыляясь, выдавил мальчик. - Разговаривать, - спокойно возразил его новый приятель. Мальчик хотел бы мысленно определить его в друзья, но, может быть, еще слишком рано для этого? Ах, если бы он понимал в этом чуточку больше! - Я буду твоим другом и не дам никому тебя бить, - вдруг торжественно пообещал Высокий, словно приняв какое-то важное и окончательное решение. – Кстати, меня зовут Олег. Олег Волков. - Сережа, - растерянно ответил мальчик, боясь поверить в то, что только что услышал своими ушами. *** Когда они оказались на заднем дворе, он сам стянул дурацкую шапку со своей огненной головы. И Олег сделал то, чего раньше не делал никто другой. Он как-то любовно, покровительственно взлохматил рыжие вихры, и с мягкой усмешкой отметил: - Ты прямо как костер. Мне нравится. После этого Волков шуганул ворону, что пялилась на них своими черными глазами-бусинами, и Сережа подумал, что больше ему не нужно ничего бояться. Теперь у него есть настоящий, живой друг. Все-таки одной Птицы маленькому человеку маловато, чтобы быть не одиноким. Только хорошо бы, чтобы она не узнала об этом слишком рано. Наверное, ей не очень понравится, что кто-то еще может обнимать его так запросто. Да только кто ж ее спрашивать-то будет теперь?