УВОЛЕН!

Разговор прошёл, на удивление, неплохо. — Единственное, что я требую от тебя — выполняй свою работу добросовестно. Я церемониться не стану. — бескомпромиссно проговорил Пеппино. — Список твоих обязанностей у тебя на руках. Если хочешь, начинай с сегодняшнего вечера. Густаво наблюдал за этим издалека с нескрываемым непониманием. — Напомни, с каких пор ты принимаешь на работу каждого встречного? — Это всего на неделю, Густаво, от нас не убудет. — отозвался Пеппино. Похоже, присутствие третьего лишнего никого не смущало. — Конечно, я доверяю твоим решениям, но понять их… Не могу. — Густаво развёл руками, — Поступай, как знаешь, Пеппино. Надеюсь, ты не ошибаешься. На часах пробило десять. В здании наконец-то воцарилась гробовая тишина. — Ну, раз я за это взялся, придётся доводить до конца. — Тео решительно поднялся с места и закатал рукава. Делать нужно было много чего. Вымыть полы, посуду, выставить все стулья на места и уследить за кучей других мелких деталей. Такая работа на первый взгляд не даёт никаких преимуществ, но на деле… В руках Нойза оказались ключи почти от всех помещений пиццерии. А это открывает самые разнообразные и неожиданные способы испортить жизнь владельцу заведения. Но это потом, можно сказать, на десерт. Сначала — работа. И первым делом Нойз отправился на кухню.

***

…Спустя каких-то сорок минут вся посуда была вычищена и убрана по местам. Хотя, Тео всё же не удержался от соблазна нарочно сделать кое-что неверно. И только он собрался уйти на заслуженный десятиминутный перекур, как вдруг… Посреди полной тишины он услышал чьë-то утробное рычание. Еле уловимое, но мгновенно вводящее в истерику. Тихое, но режущее уши, словно вой сирены. Его рычание. Ох, предпочёл бы он не знать, от кого шёл этот звук и что он означал… Первой мыслью было истеричное: «БЕГИ!». Ибо в первую их встречу в пиццерии существо немедля решило напасть, и только быстрые ноги позволили Нойзу выбраться из той ситуации живым. А что поможет сейчас? Из щелей вентиляции вдруг показалась знакомая восковая субстанция. Она стремительно, как живая, стеклá по стене вниз и собралась воедино прямо напротив двери, заблокировав единственный выход. Вот и всё. Стоило бежать. Пока возможность была. Пока можно было выскочить через дверь и дальше куда угодно. Лишь бы подальше отсюда. Подальше от него. Колени предательски затряслись. «Он не знает меня таким. Я труп.» — только и пронеслись в голове последние трезвые мысли перед тем, как сознание полностью поддалось панике. Тем временем существо не торопилось. Оно медленно вытягивалось во весь свой угрожающий рост, рассматривало, изучало жертву, словно понимало, что спешить ему точно некуда. Тео уже не в силах был оторвать глаз от обезображенного лица, хотя и хотел. Два ряда неестественно ровных плоских зубов, обнажённые такой же до жути неестественной улыбкой десна и дикие зрачки посреди пустых чёрных впадин в черепе вселяли животный, неконтролируемый страх и отвращение. Он еле заставил себя сдвинуться с места и отступить на пару шагов назад. И, словно это был предел, на который был способен перенапряжëнный организм, тут же захлебнулся воздухом и закашлялся. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и из пересохшей глотки хлынет кровь, а сердце так сильно ударится о рёбра, что он потеряет сознание… И больше не очнётся. Готовое наброситься существо вдруг потянуло носом воздух. И ещё раз, словно убеждаясь в правильности первого впечатления. Оно вдруг отошло назад и село у двери. Тело существа уменьшилось в размерах, дикий оскал исчез, и вместо него на лице растянулась привычная глуповатая улыбка. Бруно, выдержав небольшую паузу, вдруг мягко и беззлобно заурчал. Нойз, не в силах больше держаться на ногах, медленно сполз по стене вниз, всё ещё пытаясь отдышаться. Мир вокруг закружило, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Он обхватил руками голову и замолк. Лишь через некоторое время он наконец смог собраться с силами и выдавить из себя слабое: — Ты что… Меня узнал?.. Бруно радостно кивнул, как умел — всем телом. — Вот дерьмо… — только и прозвучало в ответ. Неужели не будь это тот, кого Бруно знал, беднягу бы безжалостно разорвали на части? Вспоминая поведение клонов в тогда ещё целой Башне… Бесспорно, так бы оно и было. Странно пытаться представить, как утром после такого исхода на кухню заходят Пеппино и Густаво, и… …И, Пеппино ведь прошёл войну. Это Нойз помнил удивительно хорошо. Не в последнюю очередь благодаря Пицца-хэду. Этот факт планировалось использовать как один из главных рычагов морального давления. Вышло ли?.. …Ты ведь чувствуешь что-то подобное во время панических атак? Ощущение нависшей опасности, уверенность в том, что погибнешь, и от этой уверенности — захлестывающая с головой паника. Кто же, черт возьми, знал. Знал, что и Тео придётся испытать нечто подобное. Хотя, это ведь далеко не первый… Нойз выругался и не без труда поднялся на ноги. Колени всё ещё потрясывало, а тело истошно ныло от перенапряжения. Нужно было отвлечься хоть на что-то. — Не мешай. — удивительно кратко обратился он к Бруно и вышел с кухни, опираясь о стены. Тот проводил его непонимающим взглядом и занялся каким-то своим, одному ему известным делом.