seven in heaven

В гардеробной явно не хватает воздуха. Положение, в котором сейчас находится Сынмин, не совсем удобное. Но горячий незнакомец в лице старшекурсника, стоящий напротив, доставлял больше неудобств. Ким не очень помнит, как оказался в шкафу с блондином, чье имя забыл еще с начала безымянной университетской вечеринки. Лишь татуировка с ангелом, покоящаяся на оголенном плече парня, приелась в памяти Сынмина. Ким даже не помнит, как согласился играть в глупую бутылочку, успев поцеловаться с половиной присутствующих пьяных студентов. И даже не помнит, как игра переросла в семь дней в раю и в горячие поцелуи с этим самым татуированным незнакомцем. — Подожди, – выдыхает в чужие губы Сынмин, слегка отстраняясь и прерывая поцелуй. Сильные руки обвились вокруг талии Кима, обжигая оголенную часть живота. Между ними нет и дюйма пространства, лишь тяжелое напряжение и опьяняющее возбуждение. — Передумал играть? – дразнится старший, шепча в раскрасневшееся ухо Сынмина не совсем разборчивые предложения. Оба пьяны. Оба тонут в неизвестном желании. — Позволишь мне сделать кое-что, хен? — Хенджин. — Хенджин, – Киму становится слегка неловко, на что блондин лишь усмехается, крепче сжимая талию Сынмина в кольце рук. — Я весь твой в течение семи минут, – Сынмин чертовски жалеет, что время ограничено. Но после забывает об этом, стоило ему прильнуть к тонкой шее Хенджина и оставить багровый след. Тяжелое дыхание сверху оставляет младшего довольным. Невесомый поцелуй в области ключицы вызвал новую волну приливающего к лицу жара и трепет по телу. Сынмин не медлил: его губы прижимались к разгоряченной коже, поджигая места поцелуев. Хватка на талии становилась все слабее, а стоны блондина чуть чаще. Отстранившись, Ким взглянул на свою работу: три небольших засоса красовались на шее и правой ключице близ черного ангела. Облизнувшись, Хенджин вновь припал к опухшим губам Сынмина, прижимая его к деревянной поверхности, игнорируя грохот упавших вешалок. Длинные и горячие пальцы старшего с легкостью пробрались под мягкую ткань бежевого кроп-топа, вырисовывая незамысловатые узоры на ребрах. Тем временем руки Сынмина медленно легли на плечи блодина, обвивая его разукрашенную засосами шею. Ким невольно улыбнулся в поцелуй, чем воспользовался второй, проникая языком во влажный рот. Сынмин сходил с ума от французских поцелуев и горячего языка старшего. Хенджин явно наслаждался тем, что происходило сейчас. Тормоза дали сбой, стоило Сынмину простонать в поцелуй, мыча несуразные фразы. Спина больно трется о жесткую поверхность, когда старший с новой силой прижимает Кима в шкаф, создавая трение между их бедрами. Стон безудержно слетел с сынминовых уст, прежде чем Хенджин с громким чмоком отстранился от его губ, слизывая с подбородка слюну младшего. Поцелуями он спускался все ниже, покусывая бархатную кожу и оставляя пару таких же багровых следов в отместку. — Боже, это вообще нормально, что я хочу трахнуть тебя прямо здесь? – полушепотом выдает Хенджин, вновь толкаясь в бедра младшего и улавливая гортанные стоны. Пальцы Кима беспорядочно запутались в блондинистых волосах старшего, пытаясь ухватиться за некое спасение. — Нормально, что я сейчас кончу, если ты продолжишь? — Хенджин ухмыляется куда-то в шею, принимая пьяный бред младшего за комплимент и продолжая толкаться в бедра парня. Если честно, Хенджин и сам на грани удовольствия. Кажется, время подходит к концу, но сейчас для них оно остановилось. Сейчас, когда пальцы Кима больно сжимают волосы Хенджина на затылке, а старший в последний раз толкается навстречу бедрам младшего. Сейчас, когда оба с громким стоном кончают в собственные джинсы, после безудержно смеясь от абсурдной ситуации. Сейчас, когда ведущий стучится в гардеробную, объявляя об окончании семи минут в раю.