This is my life: Корни Наследника

1973 г… Прожив в прошлом целый месяц, Финн понял, что жизнь здесь не так уж и плоха, как показалось с самого начала. За это время он сумел наладить контакт с соседями по комнате, и, хотя Сириус время от времени всё ещё кидал косые взгляды, остальные трое были доброжелательны и дружелюбны. Джеймс постоянно звал Финна на ночные вылазки вместе с ними, но второкурсник каждый раз вежливо отказывался. В это время он предпочитал идти с друзьями в какой-нибудь плохо просматриваемый закоулок в замке и там болтать. В основном эти разговоры были об их прошлой жизни в будущем, ведь о чём-либо другом можно было поговорить днём в любом месте, не страшась, что кто-нибудь подслушает и узнает то, что не следует. — Как думаете, в нашем времени родители нас уже ищут? — в одну из таких ночей вдруг спросила Сесилия. Она сидела на пыльной подушке, прижав согнутые колени к животу и обхватив их руками. Её унылый взгляд был устремлён в грязное, покрытое разводами окно, за которым сверкал под светом луны то ли дождь, то ли мокрый снег. — Неизвестно, сколько времени прошло в будущем с того момента, как мы пропали, — ответил Финн. — Может, месяц, как и здесь, может, неделя, а может, вообще пара минут. Я читал, что в разных годах время может идти по-разному. Я не знаю, как это работает, но это так. — Так значит, они могут вообще не знать, что мы пропали? — озадаченно спросила Айрис. — Ага, — Финн поёжился от холода, исходящего от ледяного каменного пола. Часть замка, в которую они забрели, была необитаемой и поэтому плохо отапливалась. — Если и вправду так, то это к лучшему, — заметила Сесилия и пояснила: — Может, когда мы вернёмся, там пройдёт совсем мало времени, и никто не заметит, что мы исчезали, и волноваться не будут. — И я успею отпраздновать свой день рождения, — немного погодя добавила она. Финн на это громко фыркнул. Сам он сейчас не мог думать о таких обыденных вещах, как день рождения. Слова Сесилии натолкнули Блэка на более глубокие рассуждения, от которых внутри поднималась тревога. Что, если в будущем уже прошёл целый месяц, как и здесь? Если так, то их наверняка уже все ищут. «Папа непременно переживает, поднял, небось, всех своих знакомых, чтобы меня найти, а Сириус поставил на уши весь аврорат. А Зукко… Кто его там кормит и расчёсывает?» — от этих мыслей Финну стало совсем нехорошо. Он понял, что скучает. Сильно скучает. По всем. Даже немного по бабушке и дедушке. За стенами замка сильный воющий ветер гнал по небу тёмно-серые тучи, за которыми вскоре полностью скрылась луна. Стало совсем темно и даже немного жутко. Резко захотелось закутаться в тёплое одеяло и тихо лежать, прислушиваясь к монотонному стуку дождя, а не сидеть в холодном и мрачном классе. — Идёмте назад, — внезапно объявил Финнеас, поднимаясь с подушки. — Здесь стало слишком холодно, я ужасно продрог. В ночные вылазки друзья всегда шли по отработанному маршруту, где был меньший шанс встретить Филча или дежуривших профессоров и старост. И надо сказать, эта техника работала на славу: за несколько недель похождений они ни разу не попались. Но сегодняшняя ночь, кажется, должна была стать исключением. До гостиной оставалось пройти два этажа, как гриффиндорцы услышали приближающийся к ним громкий топот. Тотчас они в страхе и ожидании замерли. Топот приближался, и вскоре они смогли разглядеть четыре несущихся во мраке коридора фигуры. Одна из них резко затормозила, чуть не врезавшись в Финна. Вблизи Блэк разглядел, что это никто иной, как Джеймс Поттер. Теперь не было трудно догадаться, кто остальные трое. — Бегите, там Филч! — запыхавшимся голосом известил Джеймс. Даже в темноте Финн подметил его помятый вид: волосы были ещё всклоченнее, чем обычно, очки скосились набок. В самом деле, через пару секунд в коридоре засветился свет покачивающегося фонаря в руках надвигающегося на них завхоза. Задерживаться здесь стало опасно. Теперь по коридорам неслись восемь человек. Стоит ли говорить, что они создавали достаточно шума, чтобы завхоз мог без труда плестись следом. Для всех до сих пор оставалось загадкой, как старый хрыч Филч поспевает за молодыми студентами, петляющими по лестницам и коридорам. — Сюда, скорее! — замахал рукой Джеймс. Он остановился напротив стены и отодвинул в сторону портрет, за которым показался узенький проход. Неясно как, но всё же им всем удалось впихнуться в это чрезмерно тесное пространство и успеть задвинуть портрет до того, как их настиг Филч. — А-ай, вы мне на ногу наступили! — взвизгнул Петтигрю, которого зажали у самой стены. — Заткнись, Питер, — угрожающе шикнул на него Сириус. Некоторое время дети стояли тихо, плотно приткнувшись друг к другу и стараясь лишний раз не шевелиться. Было слышно, как снаружи ещё топчется завхоз, осыпая их какими только есть бранными словами. Так и не найдя добычу, вскоре он удалился, громко шаркая ногами по полу. — Вроде ушёл, — шепнул Лиам, и все разом облегчённо выдохнули. — Может, тогда уберёте свои ноги с моих? — жалобно провыл Питер, и гриффиндорцы наконец двинулись, протискиваясь дальше по проходу. — Всё чисто, — известил Джеймс, высунув голову в отверстие на другой стороне тоннеля, служившее выходом. По очереди выбравшись в коридор, ребята, решив, что приключений на сегодня достаточно, поспешили в гостиную. Благо, она находилась недалеко от их теперешнего местоположения. Финнеас распрощался с друзьями в гостиной и, пожелав им спокойной ночи, направился вслед за мародёрами в комнату. — Я думал, ты отказываешься с нами идти, потому что не хочешь нарушать правила, — язвительно сказал Сириус, когда они зашли. — А оказывается, у тебя своя ночная тусовка. — А ты имеешь что-то против? — вскинул брови Финнеас. — Вовсе нет, я наоборот за тебя рад, — примирительно поднял руки Блэк. — Я-то думал, тебя уже в клуб «Правильных мальчиков» завербовали, а оказывается, не всё потеряно. — И откуда были такие грязные помыслы? — спросил Финн. Высказывание Сириуса его слегка удивило и даже насмешило. Кто бы мог подумать, что с первого взгляда он смахивает на кроткого и прилежного мальчика. — Ты же постоянно после уроков в библиотеке околачиваешься в обществе моего младшего брата — шёлкового слизеринца, отличника, гордости семьи, маминой радости, — при тусклом свете свеч было видно, как Сириус закатил глаза. — Он к себе только таких же смиренных подпускает. А то не дай Мерлин, мамочка прознает, что Реджи с кем попало водится — по попе надаёт! — мальчик состроил строгое выражение лица и погрозил пальцем. — Не волнуйся, ни мне, ни ему дурное влияние друг друга уже не грозит, — усмехнувшись, заверил Финн. — Слизеринцы мне, Лиаму, Айрис и Сесилии лишь с уроками помогали. По приезде в Хогвартс у нас с учёбой не очень ладилось — вот профессора и решили, что они, как лучшие ученики курса, подтянут нас. Но эти совместные занятия уже подошли к концу. Это было чистой правдой. Недели три гриффиндорцы и слизеринцы занимались после уроков спокойно, без лишней враждебности. Барти галантно ухаживал (если так можно назвать помощь в уроках) за Сесилией, давая ей списывать домашние задания. Регулус был холодным и отстранённым, лишний раз старался не разговаривать, но если кто-то из гриффиндорцев просил помощи — помогал. В основном этим кем-то был Финн, потому что у Сесилии уже был помощник, Лиам сам домашку толком не делал, предпочитая поздним вечером списывать у Малфой работы Крауча, а Айрис ни в какую не хотела принимать «слизеринские подачки». Спустя время Финнеас заметил, что Регулус стал с ним более разговорчивым — аристократичная маска отстранённости начала спадать. Глобальные изменения произошли, когда он предложил сыграть в карты. Это случилось, когда вся их компания разошлась — на часах было уже восемь, а Регулус и Финн задержались в библиотеке вдвоём: первый не успел закончить объяснять второму тему к уроку чар. — На Слизерине эта игра почему-то считается постыдной, но мне нравится, — сказал Регулус тихим, несвойственным ему голосом, словно боялся, что их могут услышать, и положил на стол колоду чёрных, обрамлённых золотом карт. — Сыграем? — С удовольствием, — улыбнулся Финн, и Регулус стал раскладывать карты. Игра была долгой и упорной, но в конечном итоге Регулус всё равно победил. Финн не расстроился проигрышу — сильного азарта от игры он не получал, зато Регулус светился от счастья. — Давно не играл с таким сильным соперником, — признался Блэк, пряча карты обратно в сумку. — Кто тебя научил так хорошо играть? — Папа, — немного погодя ответил Финн и помрачнел. Было странно и очень грустно осознавать, что его отца — взрослого Регулуса Блэка, научившего его различным приёмам в играх с картами — здесь не существует. Есть только его уменьшенная копия, сидящая сейчас напротив Финна. — Я, наверное, не должен был это спрашивать, — замешкался слизеринец, заметив резкие изменения на лице однокурсника. — Всё нормально, — Финн вновь принял непринуждённый вид, выкинув из головы тоскливые мысли. Этот вечер был пиком их товарищеских отношений, после которого те, к сожалению, пошли на спад. А всё из-за того, что на следующий день Айрис серьёзно повздорила с Эваном Розье, в конечном итоге поставив ему под глазом приличный бланш. Никто не винил Айрис — Розье сам спровоцировал: начал поливать грязью сидящих за соседним столом Лили Эванс и Северуса Снейпа. Когда обзывательства летели в сторону Снейпа, Поттер не возмущалась, наоборот, незаметно посмеивалась. Но когда Эван объявил, что Снейпу можно было бы простить всё, даже сальные патлы, но вот общение с безродной грязнокровкой — ни за что, она перестала улыбаться. — Возьми свои слова обратно, — процедила она, поднимаясь из-за стола. Сесилия, Лиам и Финн поняли, что она взбешена: только в этом случае на лице девочки проявлялись веснушки, ярко контрастирующие с рыжими волосами. — С чего это вдруг? — нагло ухмыльнулся Эван. — Это ведь чистейшая правда. Лили Эванс, конечно же, услышала высказывание слизеринца, но проигнорировала его. Но когда слово взяла Айрис, она обернулась и стала наблюдать. — Я сказала, возьми свои слова обратно! — Айрис выхватила палочку из пояса юбки и приставила её конец к горлу блондина. — Пока не пожалел… — И что ты мне сделаешь? Всё равно толком колдовать не умеешь, раз нас в помощь к вам приставили. Одолжишь у Эванс немного грязи, чтобы облить меня?… Хрусь! Айрис прописала точный удар прямо мальчишке в лицо — да с такой силой, что тот вместе со стулом отлетел на метр. — Вот что! — победоносно крикнула гриффиндорка, с извращённой ухмылкой наблюдая, как слизеринец корчится от боли. — Что здесь происходит?! — грозно вопросила вышедшая из-за стеллажа мадам Пинс, недовольная шумом в библиотеке. Завидев окровавленную физиономию Розье, она охнула. После этого отношения между слизеринцами и гриффиндорцами непоправимо испортились, а совместные занятия прекратились. Эван и Айрис стали заклятыми врагами — оттого их друзья перестали общаться друг с другом, чтобы не считаться предателями. К этому времени гриффиндорцы уже успели нагнать учебную программу, но про себя каждый сожалел о прекращении занятий со слизеринцами: Сесилия — о том, что Барти больше не будет смотреть на неё влюблённым взглядом; Финн — что больше не удастся близко пообщаться с Регулусом; Лиам — что больше не у кого списывать домашку. Айрис винила себя только в одном: она не треснула Розье ещё разок.

***

1994 г… В кабинете царили тишина и полумрак, а в воздухе стоял запах мужского одеколона и крепкого огневиски. Тусклый свет десятка свечей, зажжённых на люстре из чёрного хрусталя, от которого по стенам плясали призрачные тени, слабо отражался от полированной поверхности дубового стола, засыпанного игральными картами. — И снова ты дурак, Редж. В седьмой раз, — торжествующе объявил Барти, кидая поверх всех карт свою последнюю — туза. — Хорошо, что мы сегодня решили поразвлечься лишь вдвоём, играя в банального «Дурака». В покер ты бы всё имущество проиграл. На юмор друга Регулус никак не отреагировал — лишь молча в очередной раз отпил из бокала коричневатую жидкость, мрачно взирая в стену. Барти вгляделся в лицо Блэка и понял, что тот не на шутку встревожен. — Ты сегодня сам не свой, — покачал головой Крауч и выровнялся в своём кресле. — Что-то произошло? — Финн перестал писать, — резко подняв взгляд на друга, ответил Регулус. — Завтра уже среда, а письма так и не пришло. — Не беспокойся ты так, — успокоил второй мужчина. — Я уверен, он просто забыл. Напиши ему сам, и… — В том-то и дело, что уже написал, — нервно перебил его Блэк, — ещё в понедельник. Ответа нет. — Вдруг с почтой у них что-то, — предположил Бартемиус и махнул рукой. — Может, что угодно случится. — Вот именно! — стакан с глухим стуком приземлился на стол, и всё огневиски расплескалось по поверхности. Блэк поднялся и направился к незадёрнутому шторами окну. Вглядываясь в темноту Лондона, прерываемую множеством огней в окнах маггловских домов, он взял с тумбы пачку сигарет, зажёг одну и закурил. Дурная привычка завелась в лет семнадцать, когда он чересчур переживал из-за сдачи ЖАБА — нужно было чем-то снимать накопившийся внутри стресс. Когда родился сын, Блэк бросил эту вредную привычку, чтобы не травить ребёнка дымом, но после смерти Алесты он снова приучился злоупотреблять табаком при сильных волнениях. Чувство тревожности заполонило все мысли мужчины. В голове стали вырисовываться различные предположения того, что могло случиться с Финном — и каждое следующее было хуже предыдущего. Барти поднялся с кресла и, подойдя к окну, встал рядом с другом. Любуясь городским пейзажем при свете уличных фонарей, он также взял сигарету и закурил, медленно выпуская клубы серого дыма. — Я, конечно, никогда не смогу понять чувство отцовской тревожности, — отрывая взгляд от окна, заговорил он после длительного молчания, — но всё же советую тебе успокоиться. Иначе скоро на голове появится преждевременная седина. И послушай: если бы с Финном что-то случилось — тебе бы уже сообщили из школы. Регулус задержал долгий взгляд на серьёзном лице Крауча, после чего отвернулся и потушил сигарету о пепельницу. — Может, ты и прав, — тихо сказал мужчина. Но, несмотря на логичные слова друга, спокойствие к нему так и не пришло.

***

1973 г… Казалось, в этом году погода в декабре решила над всеми пошутить, смешав в себе зиму и осень. Осень не спешила уходить, а зима уже входила во вкус, и теперь на улице поверх тонкого белоснежного слоя лежали яркие, разноцветные листья, которые вовсю сыпались с линяющих деревьев, на которых, помимо них, ещё сверкал снег. Четверо друзей гуляли по пустующему заднему двору Хогвартса. Сегодня была суббота, на которую был запланирован поход в Хогсмид. Все студенты (кроме первого и второго курсов) не упустили возможности весело провести выходной в волшебной деревушке, и школа заметно опустела. — Кто придумал идиотское правило о посещении Хогсмида с третьего курса? — возмущался Лиам, выводя носком ботинка на снегу какой-то незамысловатый узор. — Можно подумать, это что-то настолько опасное! Первокурсники и второкурсники и в школе, если захотят, могут натворить что угодно. — Это ты сейчас на нас намекнул? — прищурившись, поинтересовался Финн, на что Снейп, ничуть не смутившись, положительно кивнул. — Если бы Хогсмид можно было посещать всем, нас туда всё равно бы не пустили, — сказала Сесилия, разглядывая бордовый кленовый листок, который вертела в руках. — Чтобы ходить в деревню, нужно разрешение родителей. А мы бы его откуда взяли? Никто не ответил на этот вопрос — лишь все разом тяжело вздохнули. — Неужели сироты лишены привилегий только из-за того, что у них нет родителей? — задался вопросом Финнеас. — Не думаю, — покачала головой Сесилия. — Возможно, разрешения подписывают опекуны. Или директор приюта, допустим. — Слава Мерлину, мы не настоящие сироты! — воскликнула Айрис и получше закуталась в пальто. — Знаете, раньше я думала, что жить без родителей — круто. Никто ничего не запрещает, не указывает, не воспитывает. А сейчас понимаю: ни фига не круто. Если нет родителей, то тебя может воспитывать кто угодно — ведь вырастить сирот всеобщественная обязанность. А вот решать твои личные проблемы никто не будет. Даже разрешение подписать некому. Но не успели остальные развить свои мысли на эту тему, как за их спинами захрустели ветки, извещая, что кто-то приближается. Перед гриффиндорцами стояла невысокая девочка, по-видимому первокурсница, с длинными светлыми волосами, бледными бровями и большими голубыми глазами. Гриффиндорцы недоумённо покосились друг на друга. Девочка выглядела слегка странно для первокурсницы — длинная тёмно-синяя юбка с подолом, украшенным белым кружевом, такого же оттенка вязаный кардиган, на два размера больше, чем нужно, на руках множество браслетов и колец, а на шее — ожерелий. — Волшебное утро, — сказала девочка, без всякого стеснения пристально рассматривая ребят. Было непонятно, это она с ними здоровается или говорит сама с собой. — Я бы не подходила к вам, — продолжила она, не смущаясь молчания со стороны гриффиндорцев, — но моему брату и его друзьям поручили передать вам послания. Они сегодня такие странные, не захотели подходить ближе и остались там, поручив передать послания мне, — она указала вдаль, где возле дерева нетерпеливо топтались Эван Розье, Регулус Блэк и Барти Крауч, наблюдая за гриффиндорцами. — Твой брат — Эван Розье? — спросил Финн, не отрывая взгляда от слизеринцев. Те, заметив это, тут же отвернулись и сделали вид, что заняты разговором. — Да, — ответила девочка. — А я — Пандора. — Красивое имя, — натянуто улыбнулась Сесилия. — Мне тоже нравится, — кивнула Пандора. — Оно очень мелодичное и, главное, лучше всего описывает меня. Очень важно, чтобы имя подходило человеку. Вот тебя как зовут? — Сесилия, — настороженно, смотря на первокурсницу, ответила Малфой. Где-то минуту Пандора пристально смотрела на Сесилию, изучая её, и наклоняла на бок голову, прикидывая что-то в мыслях. — Тебе подходит, — наконец заключила Розье. — Ты и вправду выглядишь благородно и по виду очень рассудительная. — Спасибо за анализ, — кивнула Сесилия, не без доли сарказма в голосе. Пандора хотела продолжить, но Финнеас ей не дал: — Ты, кажется, хотела что-то передать, — он протянул к ней раскрытую ладонь. — Совершенно верно, — Пандора сунула руку в карман кардигана, достала два небольших свитка, перевязанных фиолетовыми ленточками, и отдала один Финну, второй — Сесилии. — А вот тебе с одной стороны имя подходит, а с другой — совершенно нет, — сказала Блэку на прощание девочка и удалилась по тем же хрустящим веткам. Гриффиндорцы проследили за Пандорой и увидели, как она вприпрыжку направилась к Чёрному озеру, громко напевая песню на французском. Эван Розье звал сестру, но она не обратила никакого внимания, и мальчик, а после и Регулус с Барти, поспешили за ней, норовясь расспросить про разговор с гриффиндорцами. — И что это за послание? — спросила Айрис, после того как Пандора и слизеринцы скрылись из виду. — Главное — от кого, — поправил Лиам, глядя, как Сесилия развязывает ленточку и разворачивает пергамент. — Приглашение, кажется, от профессора Слизнорта, — ответил сразу на два вопроса Финн, развернув свой свиток. «Финнеас! Я буду очень рад, если сегодня вечером Вы разделите со мной ужин в 19:00 в «Клубе Слизней». Данное помещение сможете найти, пройдя от кабинета зельеварения дальше по коридору четыре двери, пятая — та, что Вам нужна. Искренне Ваш, Профессор Г. Э. Ф. Слизнорт». — И зачем вы ему на ужине понадобились? — спросила Айрис, озадаченно глядя на приглашение через плечо Сесилии. — Ясное дело, — закатила глаза Сесилия. — Он меня и Финна в «Клуб Слизней» пригласил. — Это что, вы теперь члены этого клуба? — недоверчиво спросил Лиам. — Клуба слизняков, — добавила Поттер, поморщившись. — Получается, так, — кивнул Финн, перечитывая письмо несколько раз и не веря своим глазам. — Это самая элитная организация в школе, — Сесилия выкинула подальше кленовый лист, который всё ещё держала в руках, и начала нервно наворачивать круги по снегу. — Там наверняка соберутся приличные люди, и нам нужно выглядеть презентабельно, — девочка резко остановилась, глядя прямо перед собой, и улыбка резко сползла с её лица. — А мне даже нечего надеть. О, Мерлин! Сесилия всегда была заядлой модницей, и нехватка новых вещей в гардеробе вызывала у неё сильнейшую истерику. Нужно ли говорить, что те скудные вещи, которые выдала ей профессор МакГонагалл, вообще с трудом можно было назвать гардеробом. — Не парься, Си, — попытался приободрить её Лиам. — Подумаешь, какой-то ужин со сборищем заносчивых аристократичных снобов под названием «Клуб Слизней». Тем более, тебе какую одежду ни надень, даже самую убогую — всё равно будешь самой красивой. — У меня здесь ещё и одежда самая убогая, — она провела руками по покрасневшему лицу и вдруг заявила: — Всё решено. Я никуда не иду! — Нет, Сесилия, ты обязана пойти! — воскликнул Финн. — Ты ведь сама говорила — нам надо заработать хорошую репутацию и завести полезные знакомства. Ужин в «Клубе Слизней» — как раз то, что нужно! — В уродской одежде я ни то что полезных знакомств не заведу — ко мне никто на пушечный выстрел не подойдёт! — истошно завопила Малфой и с самым несчастным видом села прямо на огромный булыжник, покрытый мокрым снегом. — Ты пойдёшь в самом красивом наряде, — заверила подругу Айрис, поднимая ту с булыжника. — Сейчас пойдём попросим помощи у девчонок. Уверена, у Алисы и Эммы найдётся что-то приличное. Вот увидишь — от твоего образа все слизняки со стульев попадают!

***

Финн посмотрел на часы — без двадцати семь. Пора было выдвигаться: идти до подземелий от гостиной Гриффиндора неблизко, а опаздывать на первый ужин в «Клубе Слизней» не хотелось. Финн решил, что подождёт Сесилию ещё две минуты, и если та не спустится — сходит за ней сам. К счастью, этого делать не пришлось. Через пару секунд на лестнице, ведущей в комнаты девочек, заскрипели ступеньки, и в гостиную спустилась Сесилия. «Слизняки и вправду попадают», — заметил про себя Финнеас, оглядывая сестру. Образ девочки был подобран идеально. Одежда хоть и была простой, но сочетание вещей между собой, с добавлением причёски и украшений, создавало шикарнейший вид. Тёмно-синий вязаный джемпер с треугольным вырезом, надетый поверх белоснежной водолазки, чёрная облегающая юбка выше колен, чёрный обруч в распущенных платиновых волосах и кулон в виде серебряного сердца с крыльями на шее. — Выглядишь шикарно, — похвалил наряд Сесилии Финн. Сам он с образом не заморачивался: чёрный деловой костюм и парадную мантию ему любезно одолжил Сириус, которому дражайшие родственнички прислали несколько таких костюмов и мантий. А Ремус с помощью трансфигурации помог подогнать размер. — Мы с девочками старались, — улыбнулась Сесилия. — Ну что, идём? — Идём. Найти помещение «Клуба Слизней» не составило труда. Возле входа ребят встретил домовик и, услужливо поклонившись, открыл дверь, пропуская их внутрь. Сесилия и Финн пришли впритык, так что остальные члены клуба уже были здесь. В большинстве это были мальчишки — в деловых костюмах из кашемира разных, в основном тёмных, оттенков, парадных мантиях, с бабочками на шее и одинаково холодными, в каком-то роде надменными лицами. Финнеас сразу заметил Регулуса, сидящего напротив входа. Костюм на нём был тёмно-серого цвета, а на мантии — вышит герб рода Блэк. Регулус почти сразу перевёл взгляд с гриффиндорцев на сидящего рядом Розье, в чёрно-белом наряде, что-то шепчущего ему на ухо. — Финнеас, Сесилия! — воскликнул Слизнорт, заметив вошедших. — Проходите, проходите! Рад вас видеть, присаживайтесь. Свободных мест за столом осталось всего два — и, как назло, они были в разных концах. Сесилия выбрала место между Барти Краучем, который галантно отодвинул для неё стул, и темноволосым мальчиком с остро выраженными скулами. Финн сел на последний свободный стул рядом с рыжеволосой девочкой, в которой сразу узнал Лили Эванс. — Смею предположить, вы здесь мало кого знаете, — обратился Слизнорт к Финну и Сесилии. — Сейчас мы это исправим. Это — Рабастан Лестрейндж. Темноволосый парень, сидящий рядом с Сесилией, на слова Слизнорта не отреагировал, будто говорили вовсе не про него. — Гектор Гринграсс, — Слизнорт решил пойти против часовой стрелки и указал на рослого парня в тёмно-зелёной мантии. Гектор, в отличие от соседа, приветственно кивнул — но с таким перекошенным выражением лица, что лучше бы он этого не делал. — Эта прелестная леди — Нарцисса Блэк, — Сесилия тут же круто повернула голову туда, куда указывал профессор. По правую руку от Регулуса сидела девушка лет четырнадцати с длинными светлыми волосами — в платье грязно-розового цвета с пышной фатиновой юбкой и в белоснежных кружевных перчатках. — И конечно же Лили Эванс, — пройдясь по всему кругу, заключил Слизнорт, указывая на рыжеволосую гриффиндорку рядом с Финном. Лили приветливее всех поздоровалась с новенькими, дружелюбно кивнула и улыбнулась. Остальные восприняли их, мягко говоря, прохладно. Розье вообще смотрел на Финна так, будто тот своим существованием испортил ему всю жизнь. Тем временем домовые эльфы подали горячие блюда, и ужин начался. Финнеас положил в тарелку понемногу каждого блюда — здесь были деликатесы, по которым он жуть как соскучился, но на кухне Хогвартса в обычные дни их не готовили. Жуя куриную отбивную и поглядывая на Сесилию, которой Барти накладывал в тарелку салат, он одним ухом слушал, о чём говорит Слизнорт. Профессор беседовал с Рабастаном Лестрейнджем — по большей части распрашивал слизеринца об отце и нахваливал старшего брата. Лестрейндж отвечал вежливо, с натянутой улыбкой, но было видно, что речи об отце и брате его, мягко говоря, изрядно утомили. После этого Слизнорт переключился на Блэков, и Финн с Сесилией навострили уши. — Ох, какое было удовольствие учить вашего дядю Альфарда, — ностальгически покачал головой Гораций. — Он был выдающимся студентом своего времени: умён и изобретателен. Я не ошибся, когда на его четвёртом курсе сказал, что он своего добьётся. Орден Мерлина третьей степени — это, скажу я вам, достижение! Вы часто видитесь с дядей? — Не очень часто, — ответила Нарцисса, хлопая накрашенными ресницами. — Ну конечно, он, вероятно, человек занятой, — заметил Слизнорт, вопросительно глядя на слизеринку. Нарцисса молча покосилась на Регулуса. Мальчик, до этого откусивший кусок мясного пирога, уловил взгляд кузины и тут же закашлялся. — Да, наверное, — пробормотал Блэк со слезами на глазах. — Мы точно не знаем… Дело в том, что дядя уехал два года назад, и никто не знает, чем он занимается за границей. — Вероятно, опять что-то изобретает, — понимающе закивал головой Слизнорт. Дальше опросу подверглись Розье, Гринграсс, Барти Крауч и Лили Эванс. Мальчиков он преимущественно расспрашивал об отцах, а вот Лили — о её успехах. Как оказалось, Эванс была лучшей ученицей на курсе и практически все предметы знала на «Превосходно». После Слизнорт опять завёл разговор о Блэках, только уже о Сириусе, причитая, как жаль, что юного наследника рода нет у него в «коллекции». — А ведь такой способный мальчик, — проговорил в который раз Слизнорт. Финн заметил, что Нарцисса и Регулус еле сдержались, чтобы разом не закатить глаза. — А теперь о вас, Финнеас, и, конечно же, о вас, Сесилия, — вдруг сказал профессор. От неожиданности Финн целиком проглотил здоровенный кусок картофеля, а у Сесилии вилка выскочила из рук и с грохотом приземлилась на тарелку. — Когда я в первый раз вас увидел, даже представить не мог, какими одарёнными детьми вы окажетесь, — продолжил профессор, не обратив на это внимания. — Профессор Дамблдор говорил, что до Хогвартса вы обучались в частном интернате в Ирландии. Глядя на ваши умения, смею предположить, что там дают отличное образование в области зельеварения. Сесилия и Финн слушали его, натянув на лица лицемерные улыбки. Им было плевать, что сейчас на них уставились все присутствующие — с заинтересованными, завистливыми и насмешливыми взглядами. Это они с лёгкостью переживут. Для гриффиндорцев было главным то, чтобы Слизнорт не стал задавать вопросы. «Я же ни черта не знаю об Ирландии», — понял Финн, когда попытался вспомнить хоть что-то об этой стране. — Ирландия. Какая прелестная страна. А сборная по квиддичу какая! Вы увлекаетесь квиддичем? — обратился профессор к Финнеасу. — Слегка, — уклончиво отозвался мальчик, что, конечно же, было ложью. Данным спортом он не интересовался от слова «совсем». — Я в молодости бывал в Ирландии. Там прелестная природа — горы, утёсы, луга, — поведал Слизнорт и вдруг спросил: — А где именно находится ваш интернат? «И что ему говорить?» — сердце Финна шмякнулось вниз. Он даже близко не знал, что сказать Слизнорту, который, к тому же, бывал в Ирландии и, похоже, знает о ней много. — Графство Голуэй, провинция Коннахт, если знаете, — неожиданно выпалила Сесилия. — Знаю, знаю! — радостно закивал Гораций, повернувшись к девочке. Финн удивлённо уставился на сестру, и та, взглянув на него, многозначительно повела бровями, мол: не ссы, я знаю, что делаю. — Чудесный портовый город. Старинные пабы, магазинчики, на улицах постоянно слышна ирландская народная музыка. А площадь Эйр посреди города — сокровище для туристов! — Финн разумеюще кивал Слизнорту, создавая вид, будто всю жизнь провёл в этом городе, а не слышит о нём впервые. — Вот только странно, что я ни разу не слышал ни о каком интернате для юных волшебников… — Это всё потому, что наш приют очень закрытый, — ничуть не смутившись, сразу нашлась Сесилия. — Тем более, он находится не в самом городе, а на его окраине — на пустыре. Там ещё обрыв поблизости, а внизу — пролив и выход к Атлантическому океану. Но, знаете, так даже лучше. В километре от интерната стоит огромная магловская ферма. Приют ведь под маскирующими чарами, и маглы думают, что несколько километров возле фермы — это чистые луга. Вот они и выводят на них своих животных: лошадей, коров, овец… Вы даже себе не представляете, какие там овечки милые! Мы с ребятами часто к ним ходили — кормили, гладили. В этом году я даже скучаю по ним… Сесилия всё говорила и говорила — да с таким азартом и блеском в глазах, что ещё чуть-чуть, и Финн сам бы поверил, что она вовсе не чистокровная девочка из известного древнего рода волшебников, а бедная сиротка из Ирландии. Спустя час, когда все ребята давно клевали носами от скуки, Слизнорту, наконец, самому надоело слушать россказни Сесилии про климат, растительный и животный мир Ирландии. Он вежливо прервал её и, поднявшись из-за стола — при этом чуть не снеся тарелку своим толстым животом, затянутым в бархат, — объявил: — Час уже поздний, дорогие мои. Вам лучше идти, а то наткнётесь на старост и наживёте неприятностей. Второй раз ему повторять не пришлось. Все тут же подскочили и, попрощавшись, поспешили ретироваться. Задержалась лишь Лили Эванс, которую, видно, беспокоил какой-то неотложный вопрос, из-за нерешённости которого до утра она бы не дотерпела. — Ну ты даёшь, — сказал Финн, когда он и Сесилия отошли от всех на расстояние (благо остальные, кто присутствовал на ужине у Слизнорта, были слизеринцами, и их пути расходились), — так заливала про Ирландию, будто живёшь там. — Я пока говорила, думала лишь об одном — когда господину профессору надоест меня слушать, — закатила глаза Сесилия и показала брату язык. — Видишь, я пока болтала, весь язык себе счесала. — Зато эффект должный произвела и не дала Слизнорту завалить меня вопросами, за что огромное спасибо, — искренне поблагодарил Блэк. — Не за что, — отмахнулась девочка. — Надо же было кому-то ситуацию спасать. — Это да, — усмехнулся мальчик и спросил: — Откуда ты столько про Ирландию знаешь? — У папы дачный домик в Ирландии имеется, как раз на том месте, где я наш выдуманный приют поместила. Когда я была маленькая, мы семьёй часто там бывали. Кстати, мне взаправду нравились пасущиеся на лугах овечки. Несмотря на то что комендантский час уже начался, гриффиндорцы в гостиную не спешили. Наоборот, они шли как можно медленнее, чтобы продлить время, когда могли спокойно между собой поговорить, не притворяясь другими личностями. — Сесилия, Финнеас! — когда кузены поднимались по лестнице, их окликнул девчачий голос. Они обернулись и увидели, что по коридору бежит Лили Эванс. Лестница начала уходить в сторону, и в последний момент Лили успела заскочить на её первую ступеньку — прямо перед тем, как возле лестничного проёма образовалась пропасть. — Я давно хотела с вами познакомиться, — немного отдышавшись после быстрого бега, призналась рыжеволосая. — Особенно после того, как ваша подруга… — Айрис? — предположил Финн. — Да, — улыбнулась Лили. — Особенно после того, как Айрис за меня заступилась. Мне хотелось бы поблагодарить её. Я давно хотела, но всё не представлялось случая. — Мы познакомим тебя с Айрис, и ты, если хочешь, лично её поблагодаришь, — сказала Сесилия. — Хорошо, — радостно кивнула Лили. — Знаешь, Сесилия, после твоего красочного описания Ирландии мне так захотелось посетить эту страну. Ты очень красиво рассказывала. — Обычно, — пожала плечами Сесилия. — Поверь, Ирландия вживую гораздо красочнее, чем я описывала. — Охотно верю. В гостиной Гриффиндора их троих уже поджидали друзья. В полумраке комнаты, пододвинув диван и кресла поближе к камину, в ожидании сидели второкурсники и третьекурсники. Завидев вошедших, все тут же бросились к ним с расспросами. — Ну наконец-то! — воскликнула Айрис, усаживаясь обратно на диван. — Мы уже думали, что вы там заночуете. — Я немного со Слизнортом заболталась, поэтому ужин и задержался, — призналась Сесилия. — Ни фига себе, немного! — присвистнул Джеймс, глядя на часы над камином. — Десять минут первого! — Вы были там часов пять, не меньше, — подсчитал Лиам. — И что, всё это время ты болтала со стариком Слиззи? — удивилась Эмма. — Нет конечно! — возразила блондинка. — Я говорила минут пятьдесят, а остальное время Слизнорт других про жизнь распрашивал. — Слава Мерлину, я в прошлом году проигнорировал приглашение Слиззи вступить в «Клуб Слизней». Это же с ума сойти можно — пять часов подряд сидеть и выслушивать нудные речи старикана! — поведал всем Сириус, а после повернулся к Финну: — Эй, Барри, ты там мой костюмчик не замарал? А то мне за него ещё перед любимыми родственниками отчитываться. — Не волнуйся, Блэк, всё в порядке. Я же не свинтус какой-нибудь! — Кто тебя знает. — Кстати, Айрис, это — Лили Эванс, она была с нами на ужине, — представила сидящую в соседнем кресле в окружении подруг Лили, Сесилия. — Приятно познакомиться поближе, — по-доброму ухмыльнувшись, сказала Айрис и протянула Лили руку. — Мне тоже, — третьекурсница пожала руку Айрис. — Я хотела тебя поблагодарить за то, что заступилась за меня тогда, в библиотеке. — Не за что, — отмахнулась Айрис. — Розье давно меня бесил, а тот случай был верхом — я не смогла сдержаться. — Лили, тебя что, обидел какой-то слизеринский кретин? — воскликнул непонятно откуда взявшийся рядом Джеймс. Ещё секунду назад он сидел через два кресла и увлечённо разговаривал с мальчишками. — Кто он? Я ему завтра покажу, где гиппогрифы зимуют! — Отстань, Поттер, — Лили демонстративно отвернулась и скривила губы. — Ему уже без тебя всё показали и разъяснили. — Зря ты так со мной, Эванс. Вот посмотришь, я ещё на тебе женюсь — и тогда к тебе точно ни один придурок не подойдёт! — Поттер, вали! — крикнула девочка и, схватив с дивана ближайшую подушку, запустила в него. Джеймс ловко увернулся и, довольно ухмыльнувшись, вернулся в своё кресло. — Женится он на мне, — тихо и очень недовольно пробормотала Лили, чтобы услышали только девочки. — За такого болвана замуж вообще никто не захочет выйти, я просто уверена. Эмма, Алиса и две подруги Лили захихикали, переглядываясь и посматривая на Поттера. Айрис и Сесилия переглянулись и многозначительно фыркнули — они-то знали, что в будущем слова Джеймса Поттера окажутся правдой. Следующие полчаса прошли за приятной, дружеской беседой двух компаний. Пока мальчики обсуждали предстоящую игру по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином, девочки хихикали и шептались, обсуждая самые абсурдные сплетни Хогвартса. Лили познакомила Айрис и Сесилию со своими подругами и соседками по комнате — Мэри Макдональд и Марлин Маккиннон. После этого одна большая девичья компания распалась на три: Лили начала рассказывать Алисе и Эмме о волнующем её вопросе по зельеварению (именно из-за него она задержалась у Слизнорта), Марлин и Айрис обнаружили, что обе являются ярыми фанатками квиддича, а у Сесилии и Мэри сложилось общество обсуждения гардероба и новинок в мире моды. Наверное, увлечённые разговорами гриффиндорцы просидели бы так до самого утра. Но в час ночи в гостиную влетел растрёпанный пятикурсник, который до этого, по всей видимости, бродил по замку или сбегал с сорванного ночного свидания. — Шухер, ребята! — крикнул он. — МакКошка идёт! После этой фразы всех как ветром сдуло. Не убрав с пола разбросанные подушки и не забрав со столов разложенные настолки, гриффиндорцы стремглав понеслись к лестницам, попутно крича друг другу «спокойной ночи!». Когда в гостиную влетела до невозможности рассерженная Минерва МакГонагалл — в шотландском халате и сеточке на голове — их уже и след простыл. — Ну что за дети! — возмущённо заключила она, оглядывая следы недавнего веселья. Но никого так и не обнаружила. *** 1994 г… Дверь резко распахнулась, громко ударившись ручкой о стену с обратной стороны. Барти Крауч, до этого читавший справочник горных металлов Северной Америки, оторвался от занятия и удивлённо посмотрел на ворвавшегося в его кабинет без предупреждения и стука друга. — Что случилось? — взволнованно спросил Бартемиус. То, что произошло нечто серьёзное, он понял по внешнему виду Регулуса: бледный, с губами, сжатыми в тонкую нитку, и растрёпанными волосами. Обычно Регулус Блэк никогда не позволял себе подобной неопрятности — да и сына за это часто гонял. — Финн пропал, — глухо произнёс Блэк, швырнув на стол перед Барти письмо с эмблемой Хогвартса на конверте. У Крауча внутри всё сжалось. Он быстро захлопнул справочник, отложил его в сторону и взял письмо в руки. От волнения буквы плясали перед глазами, но он всё же смог разобрать написанное: «Уважаемый мистер Блэк! Как бы ужасно это ни звучало, мы вынуждены сообщить Вам дурные известия. Вчера вечером обнаружилось, что Ваш сын, Финнеас Блэк, и трое его лучших друзей не появились на занятиях, а также, как выяснилось, ни на одном из приёмов пищи. Последний раз их видели в воскресенье в семь часов вечера, направляющимися в западный коридор замка на третьем этаже. Мы подняли тревогу, обыскали и продолжаем обыскивать замок Хогвартс и прилегающую к нему территорию, но пока что известий о них нет. Прошу Вас приехать в школу как можно скорее. Совместными усилиями мы сможем значительно ускорить процесс поиска. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, Заместитель директора школы чародейства и волшебства „Хогвартс”»