This is my life: Корни Наследника

— Айрис, прекрати! Я и так уже вся мокрая! — звонко взвизгнула Сесилия, дернулась назад и едва не слетела с широкой покрышки, подвешенной к толстой ветке на манер качелей, когда её вновь окатило брызгами тёплой воды. — По сравнению с нами ты ещё совсем сухая, — возразила Айрис, но всё же перестала лупить ладонями по воде. — И вообще, сколько можно там валяться? Ты сейчас на этой жаре совсем стухнешь! — Ничего я не стухну, — парировала Малфой и, поправив свою широченную шляпу, снова улеглась на покрышку. — Здесь вполне приятная тень. По всему берегу реки и правда образовалась огромная тень, благодаря ветвистым деревьям, что не пропускали к ней жгучих лучей солнца. — Ой, ну и валяйся там, как замороженный тролль, — фыркнула Поттер и, не дожидаясь ответа, резко нырнула под воду. Под водой всё звучало иначе — глухо и тихо. Слышалось лишь лёгкое журчание реки и собственное сердцебиение. Айрис вытянула руки вперёд, скользнула сквозь прозрачную толщу и заметила впереди бледную ногу Генри. Он сидел верхом на длиннющем бревне, застрявшем возле камней на мелководье, и, свесив босые ступни в воду, что-то сосредоточенно перебирал в ладонях. Вынырнув рядом, Айрис откинула волосы назад и посмотрела. На коленях у Тёрнера лежала целая горсть разноцветных и блестящих от воды камушков. Он раз за разом вертел их в пальцах, словно искал среди всех какой-то особенный. — Ты их что, коллекционируешь? — прищурилась она, взбираясь на бревно рядом. — Вообще-то да, — не поднимая головы, ответил Генри. — Ты даже не представляешь, какую красоту можно найти в этой реке. Вот, смотри. Он протянул ей небольшой ребристый камешек розового оттенка. На солнце он поблёскивал так, будто был по-настоящему драгоценным. — Вау, — протянула Айрис. — Я думала, такие только в море есть. Она приложила камешек к щеке и прыснула от смеха: — Холодный! — А если ещё подшлифовать, — добавил Тёрнер, — то вообще красотень будет. Он поднял один из камней над головой, долго крутил его на свету и, явно удовлетворившись, сунул в карман плавательных шорт. Когда вся коллекция была перебрана, ребята выбрались на берег. Там уже сидела Сесилия, свесив ноги в воду и с видом мученицы обмахиваясь журналом. — Я уже думала, вы там утонули, — возмущённо объявила она, бросив на них строгий взгляд. — Ещё чуть-чуть, и пришлось бы самой лезть вас искать. — Даже если бы мы тонули, всё равно двоих не вытащила бы, — фыркнула Айрис, плюхнувшись рядом. — Ты сама еле на плаву держишься! Время клонилось к обеду, и казалось, что с каждой минутой становится всё жарче. Надев поверх купальников футболки и шорты, ребята прошли по мелководью к другому берегу и вышли к кустам, где утром оставили свои велосипеды. — Эй, Айрис, тебе не тяжело? — спросил Генри, когда они выкатили велосипеды на дорогу, и Сесилия уселась на раму велосипеда подруги. — Давай я повезу Сесилию. — Не парься, — отозвалась Айрис, ухватившись за руль. — Папа установил мне на велик специальные чары, так что теперь я с лёгкостью даже Дадли довезу. А Си легче его в раз десять. Айрис с лёгким смехом тронулась с места, а Сесилия, чтобы не свалиться с велосипеда на каком-нибудь повороте, крепко обхватила её за талию. Велосипедные колёса мерно шуршали по утоптанной грунтовке, разбрасывая в стороны сухую пыль. Айрис крутила педали уверенно и легко, подтверждая, что велосипед зачарован. Сесилия, устроившаяся на раме и водрузившая на самый кончик носа солнцезащитные очки, время от времени придерживала широкополую шляпу, чтобы её не унёс ветер. Генри держался чуть позади, нагнувшись к рулю и щурясь от яркого света. По обочинам мелькали поля — то золотые от спелой пшеницы, то густо-зелёные от травы, блестящей под солнцем. Тишину нарушал лишь стрекот кузнечиков и перекличка жаворонков где-то высоко в небе. От реки ещё тянуло лёгкой прохладой, но чем дальше они отъезжали, тем жарче становилось; на висках выступили крохотные капли пота, и волосы липли к коже. Вскоре дорога пошла вниз, и за поворотом показались первые домики Годриковой Впадины — каменные, с крутыми крышами и низкими садовыми оградами. Въехав в деревню, ребята невольно замедлили ход. У самой ограды старого домика виднелась водяная колонка. Генри первым заметил её и, вытирая со лба пот, кивнул вперёд. Тормоза жалобно скрипнули, и велосипеды остановились. Холодная вода хлынула из крана с таким напором, что Айрис прыснула от неожиданности и брызги разлетелись по её лицу и футболке. Друзья пили жадно, по очереди наклоняясь к струе и зачерпывая ладонями ледяную свежесть. Вода пахла железом и травой, но казалась вкуснее любого лимонада. Немного постояв у колонки, они двинулись дальше уже пешком. Жара вымотала силы до конца: катя велосипеды рядом, ребята шагали лениво и рассеянно, то и дело покачиваясь в разные стороны. Услышав издалека фамилию Генри, Сесилия невольно повернула голову к нему. Но Тёрнер шагал так же спокойно, упрямо глядя перед собой, и на миг ей показалось, что это всего лишь наваждение от жары. Однако фамилия прозвучала снова — громче и теперь уже ближе. Сесилия дёрнула головой, растерянно оглянулась, столкнулась глазами с Айрис и поняла, что ей не послышалось. — Делайте вид, что не слышите, — вдруг резко и очень тихо прошипел Генри, уловив их переглядки. Его плечи напряглись, и он зашагал быстрее. — Просто идём дальше. Сесилия и Айрис обменялись растерянными взглядами, но послушно сделали вид, что всё в порядке. Они шагали рядом с Генри, стараясь не оборачиваться, будто звуки сзади их не касались. Но крики не стихали. Наоборот, становились всё громче и наглее. — Эй, Тёрнер! — выкрикнули сзади. — Ты что, оглох? Или просто боишься? За этим последовал громкий смех и грубое ругательство, заставившее Айрис сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. Сесилия видела, как у подруги вспыхнули глаза, но сама лишь поджала губы, ускоряя шаг. Генри шагал всё быстрее, словно пытался сбежать от звука как можно скорее, но было поздно. Сзади донёсся топот множества ног. И уже через секунду дорогу перегородила компания подростков — человек пять или шесть, каждый на голову выше Генри. Лица у них были красные от жары и наглости. Кто-то в мятой бейсболке жевал жвачку и щурился от солнца; другой стучал палкой по дороге, оставляя пыльный след. Они раскинулись полукругом, ухмыляясь и нарочно загораживая проход. Генри резко остановился. Айрис шагнула ближе, инстинктивно встав сбоку, а Сесилия ощутила, как внутри всё похолодело, хотя солнце продолжало нещадно жечь спину. — Ну здравствуй, Тёрнер, — протянул самый рослый, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. — Давно не виделись. Мы уж начали беспокоиться, где ты на целый год запропастился. Компания глухо заржала. — Ну так где был? — хмыкнул тот, что стоял слева, чуть пониже. — Не ваше дело, — глухо бросил Генри, опуская взгляд. — Не наше? — фыркнул третий, с бутылкой «Кока-колы», из которой давно вышел газ. — Да мы же тут ставки ставили, где ты кончишь. Кто говорил — в психушке, кто — в закрытом учреждение для особо опасных. Я, между прочим, угадал. Психушка. Айрис вскинула голову и на миг поймала себя на мысли, что эти громилы до жути напоминают ей компанию Дадли. Те же самодовольные рожи, та же тупая уверенность в собственной силе. Разница лишь в том, что эти постарше. Ну и воняло от них не жвачками, а пивом и дешевыми сигаретами — Может, он и правда сбежал, — подхватил рыжий, прищурив глаза. — Вот только откуда? Из дурки или из приюта для неудачников? — Я сказал, свалите с дороги, — повторил Генри дрогнувшим голосом. — А то что? — высокий шагнул вперёд, нависая так, что запах перегара ударил в нос. — Расплачешься и убежишь? — Или мамочку позовёшь? — поддакнул другой. Айрис вспыхнула. — А вы сами-то без мамки из дома выйти боитесь, что стадом ходите? — рявкнула она. Кто-то со смехом присвистнул, а здоровяк, насмешливо приподняв брови, перевёл взгляд на неё. — Спокойно, малая, не кипятись, а то сейчас, гляди, как Тёрнер взорвёшься. Мы ведь просто базарим. — Что-то это не похоже на просто, как ты выразился, “базарим”, — холодно заметила Сесилия, сдвигая очки на нос. Смех усилился, словно от её спокойствия им стало только веселее. Сесилия рвано вздохнула и не щеки запылали — не от смущения, а от злости. — Тёрнер, где ты подцепил этих дерзких милашек? — фыркнул со шрамом на подбородке. — Из дурдома подружек прихватил! — подхватил другой, и компания вновь загоготала. Генри резко шагнул вперёд, держа велосипед за руль, словно щит. Но один из старших выждал миг и ударил его обеими руками в грудь. Велосипед грохнулся на землю, а Генри отлетел на добрый метро и рухнул в песок, содрав колени до крови. Алые полоски выступили на коже. Он зашипел от боли, попытался подняться, но двое хулиганов тут же перегородили путь. — Ну вот, даже стоять нормально не научился, — усмехнулся один. — Отстаньте от него! — Сесилия бросилась к другу, но со шрамом ухватил её за руку и резко дёрнул к себе. Девочка едва не упала, а её шляпа слетела и покатилась в пыль. — Да что ты тут развизжалась? — хмыкнул он. — Никто его пальцем не трогает. Тёрнер просто жутко неуклюжий, вот и распластался. — Ты ведь сам грохнулся, пупс, да? — нарочито вежливо спросил громила, присев на корточки рядом и глядя Генри прямо в глаза. — Как ты вообще ходишь без присмотра, серьезно? Тот молчал, сжав губы. Пыль прилипала к коже, колени жгло, а где-то сбоку Сесилия всё ещё вырывалась, бормоча сквозь зубы: «Вы пожалеете об этом». Но парень лишь сильнее сжал её запястье и Сесилия тихо охнула. Лицо Айрис запылало от ярости. Велосипед с грухотом упал рядом в пыль, и его колеса закрутились, отражаясь металлом на солнце. Она шагнула вперёд, встав грудью между Генри и хулиганами, и резко отбросила руку того, что потянулся к её плечу. — Только попробуй! — рявкнула она, ударив его локтем. Но силы были неравные. Её оттолкнули так, что она едва удержалась на ногах. Генри сжимал кулаки, Сесилия вырывалась, а хулиганы, окружив, теснили их плотнее. Стало ясно: так просто они отсюда не уйдут. Айрис почувствовала, как в груди всё сжалось, и в голове молнией пронеслась мысль. Не раздумывая, она сунула руку в карман шорт и выхватила свою палочку. — Си, в сторону! — выкрикнула она резко, и даже старшие парни замерли на секунду. Поттер стиснула палочку так крепко, что побелели костяшки. Сердце колотилось где-то в горле, но крик все равно вырвался твёрдый: — Депульсо! Красная вспышка разрезала воздух. Трое ближайших парней, включая того, что держал Сесилию, взвились назад, словно их ударило невидимым тараном. Один впечатался спиной в забор, сбив с него краску; другой рухнул так, что из его руки вылетела бутылка и разлетелась на тысячи осколков; третий, с глухим стуком приземлился на гравий, ударился головой о землю и, что-то простонав, потерял сознание. На миг повисла звенящая тишина. Двое оставшихся уставились на Айрис с расширенными глазами. В их взгляде уже не было ни наглости, ни смеха — только испуг. — Г-господи, что это было… — пробормотал лопоухий пятясь. — Генри, поднимайся! — рявкнула Айрис, бросаясь к нему. Она подхватила друга под руку, помогая подняться. Колени у него были разбиты в кровь, песок прилип к коже, но Тёрнер упрямо сжал зубы и выпрямился. — Валим! — выкрикнула она. Сесилия, всё ещё тяжело дыша, рванулась к велосипеду, подхватила шляпу с земли и одним движением взгромоздилась на раму. Айрис всунула Генри его велосипед и толкнула вперёд. Колёса взвизгнули на гравии, и они со всех сил понеслись вперёд по дороге, будто за спиной пылал огонь. Один из оставшихся хулиганов, опомнившись, бросился за ними. — Стоять! — заорал он, срываясь на хрип. Но когда он перешел на бег, ребята уже вылетели на другую улицу и мчались вниз по дороге. Шины грохотали по кочкам, ветер хлестал в лицо, и каждый удар сердца отдавался в ушах. Хулига,н ещё какое-то время маячил вдали, но вскоре его силуэт остался далеко позади. Айрис, задыхаясь от скорости и всё ещё крепко держа палочку в руке, только теперь позволила себе коротко выдохнуть. Они мчались, не разбирая дороги, петляя по узким улочкам. Стук колёс отдавался эхом от стен домов, ветер не давал восстановить и так сбившееся дыхание, а в глазах щипало от скорости и слёз, вызванных то ли страхом, то ли адреналином. Они пролетели через маленькую площадь с фонтаном, где прохожие оборачивались им вслед, потом резко свернули в переулок и только спустя несколько кварталов, убедившись, что позади нет ни единого следа погони (что, впрочем, было совершенно логично), сбросили скорость. Айрис резко вывернула руль и затормозила в тени высокой каменной стены, поросшей плющом. Генри подъехал следом и тоже спрыгнул с велосипеда. Все трое, навалившись на стену, будто на надёжного защитника какое-то время только тяжело дышали, словно выбежали марафон. Сесилия первой нарушила молчание. Схватившись за голову, она выдохнула: — О, Мерлин, Айрис… что ты наделала? Дрожащими пальцами Айрис вытерла пот со лба и, всё ещё сжимая палочку, вскинула подбородок: — Спасла нас от побоев, если ты не заметила. Или ты предпочла бы остаться там и ждать, пока из нас сделают отбивную? — Но, Айрис… — голос Генри дрогнул, и он неловко посмотрел на неё. — Это ведь очень плохо, да? Что ты применила к ним магию… Мы же не имеем права! Профессор МакГонагалл в конце семестра выдала каждому предупреждение… Сесилия заломила руки, качая головой: — Это не просто плохо, это катастрофа. Айрис, тебя могут исключить из школы. Исключить! Ещё эти недавние реформы в защиту маглов… О, Мерлин, а что скажет твоя мама?.. — Не беспокойся, как-нибудь переживу, — огрызнулась Айрис. — А я не переживу! — голос Малфой сорвался и она всхлипнула, — Нет, я не позволю, чтобы тебя исключили. Это не справедливо! Ты защищала нас… — Ради Мерлина, успокойся, Си, — взгляд Айрис смягчился и, наконец сунув палочку обратно в шорты, она притянула подругу к себе. — Меня ещё не исключают. А затем, устало усмехнувшись, добавила: — Все, что будет потом — неважно. Главное, что мы все целы и вовремя унесли ноги. Генри тем временем тяжело опустился на бордюр, аккуратно пристроив велосипед к асфальту. Дыхание постепенно выравнивалось, первоначальный шок прошёл, и вместе с этим пришло неприятное осознание: колени и ладони нестерпимо жгло. Штанины и руки были в крови, а по коже узорами растекались красные разводы. — Чёрт, — пробормотал он, пытаясь оттереть запёкшиеся пятна дрожащими пальцами. — О, Мерлин, Генри, ты весь в крови! — воскликнула Сесилия, мгновенно сорвавшись с места. Тревога, скопившаяся в ней за последние минуты, будто разом вылилась на Тёрнера. — Это нужно срочно обработать. Он открыл было рот, но Малфой уже осматривалась по сторонам, цепко выискивая хоть что-то полезное. Её взгляд зацепился за вывеску аптеки через дорогу. — Подождите меня здесь, ясно? — сказала она резко и одновременно заботливо. — И ни в коем случае не трогай колени грязными руками! — Да я… — начал Генри, но Сесилия уже перекинула сумку через плечо и, поправив очки, быстро перешла улицу. Айрис фыркнула, устало опускаясь рядом с ним. — Лучше не сопротивляйся, — посоветовала она, всё ещё пытаясь сделать голос лёгким. — Поверь, я пробовала. Си всё равно своего добьётся. Генри выдохнул и, кивнув, продолжил теребить подол испачканных кровью джинсовых бермуд. Через пару минут Сесилия вернулась с пакетом в руках, села рядом с Тёрнером и разложила на бордюре вату, бинты и пузырёк зелёнки. — Какая-то у вас тут дурацкая аптека, — возмущалась она, распаковывая вату и выливая на неё зелёнку. — В ассортименте не было даже настойки чистотела, и я уже не говорю про эссенцию сангвинарии… — Действительно, как же так, — со смешком прошептала Айрис. — Мы ведь находимся не в магловской деревушке, а в центре Косого Переулка… — В общем, придётся лечить тебя тем, что есть, — подытожила Малфой, не обращая внимания на бубнёж подруги. — Эта… зелёнка, конечно, не такая эффективная, как эссенция сангвинарии, но фармацевт уверила, что тоже должно помочь. Генри повторно кивнул и аккуратно отодрал присохший к коленке кусок ткани, готовясь к не самым приятным ощущениям. Пока Малфой предельно аккуратными движениями промывала ранения, он героически терпел жжение от зелёнки, лишь прикусывая губу и то и дело тяжело втягивая воздух. Но когда из-за случайно вырвавшегося «ох» Сесилия подняла глаза и с сочувствием спросила: «Очень больно?», поспешил нацепить на лицо самое непринуждённое выражение и как можно спокойнее заявил, что только немного, и она может продолжать. В завершение, плотно обмотав колени мальчика бинтами, Сесилия гордо провозгласила: — Готово. — Спасибо, Сесилия, — поблагодарил Генри, осторожно подёргав правым коленом туда-сюда и убедившись, что теперь оно болит не так сильно. — Стало гораздо лучше. — Можно просто Си, — поправила его девочка с лёгкой улыбкой. — Мы ведь друзья. — После такого уж точно, — не удержалась Айрис, и все трое тихо засмеялись. На миг повисла лёгкая тишина — та самая, что бывает после смеха, когда мысли возвращаются к чему-то более серьёзному. — Кстати, чего эти бугаи вообще к тебе прикопались? — нарушила молчание Айрис. — Судя по их жаргончику, это не в первый раз. Генри усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. Он уставился на потрёпанный носок кроссовки и, поигрывая шнурком, тихо сказал: — Это со школы… Они старше меня на три класса. Типичные задиры. Такие есть в каждой «уважающей себя» школе. Считают своим долгом каждый день кого-нибудь задеть, обозвать или побить. И, конечно, этот «кто-то» должен быть слабее. В моём случае — я. Айрис нахмурилась, а Сесилия, широко распахнув глаза, чуть подалась вперёд. — Сначала они цеплялись просто так… — Генри пожал плечами. — Мне лет семь тогда было, я ещё толком не понимал, за что. Ну, знаете, обычное «слабак», «ботан» и всё такое. Потом им стало весело подкалывать меня из-за того, что я хожу в музыкалку. У нас занятия были каждый вторник и четверг, я таскал с собой ноты и гитару. Вот и началось: «певичка», «гитаристка»… Он вздохнул и провёл рукой по волосам, взлохматив их. — А потом у меня начала проявляться магия… поздно, в девять лет. И даже те, с кем мы вроде как дружили, стали сторониться. Я их не виню — если честно, любой испугался бы. Но в девять от этого всё равно жутко обидно. Я пытался держать себя в руках, но пару раз случались выбросы прямо в школе: то парта задрожит, то стекло треснет. Никто, конечно, не знал, что это такое, но зато отлично понимали, что это исходит от меня. А для Харви и компании это оказался просто идеальный повод. — Вот значит откуда эти разговоры про «психушку», — тихо вставила Сесилия. Генри кивнул и снова криво усмехнулся. — Да. Они любят давить на больное… а потом стоять рядом и наслаждаться чужой уязвимостью. Генри замолк и, слегка наклонив голову, уставился на асфальт, словно боясь, что, если поднимет взгляд, встретит либо насмешки, либо осуждение. Сесилия придвинулась поближе, осторожно обхватив его плечо. — Эй… — мягко, почти шёпотом сказала она. — Всё будет хорошо. Твоей вины нет в том, что ты отличаешься. Они просто… дураки. Таких полно. Генри чуть вздрогнул, но не отпрянул. Сесилия подтянула его ближе, и он на мгновение позволил себе расслабиться в ее объятиях. Чувство тепла от чужой поддержки странно успокаивало, а его он испытывал не так часто, чтобы теперь упустить. — Да, — подхватила Айрис, присев на тротуар по другую сторону от Тернера, — мой кузен по-маминой линии из таких. Собрал себе банду из таких же тупиц и расхаживает по всему Литтл Уингингу с видом вселенского превосходства. Хотя если честно больше смахивает на свинарник на прогулке: орут, толкаются, и только жрать и умеют. Есть сходство с компанией Харви, не правда? Она так громко и правдоподобно захрюкала, что Сесилия, секунду назад снова пребывавшая на грани слез заливисто захихикала, а Генри наконец поднял голову и улыбнулся. — Так что забудь про них, «певичка-гитаристка». — Айрис легко похлопал друга по плечу. — После сегодняшнего шоу они, если и вспомнят о нас, то только для того, чтобы обойти тремя кварталами.

***

Проводив Генри до дома, Айрис и Сесилия ещё немного побродили по улицам. Зашли в магазинчик «Oak & Orchard» за мороженым, потом перебрались на детскую площадку и устроили соревнование, кто дольше продержится на скрипучих каруселях. Только после этого, уставшие, но немного оттаявшие после всего случившегося, подруги медленно побрели в сторону дома Поттеров. Айрис молила, чтобы предупреждение из Министерства пришло домой, а не родителям на работу (в том, что оно придёт можно было даже не сомневаться). Хотя первый вариант был лучше только в том случае, если письмо окажется у Айрис раньше, чем у миссис Поттер. В таком случае можно было бы запрятать его глубоко в комод, а лучше вообще сжечь в камине и надеяться, что кроме нее, Сесилии и Генри о сегодняшнем происшествии больше никто не узнает. Айрис редко корила себя за совершенные в порыве аффекта деяния. Наоборот, обычно они приносили очень даже положительный результат. Но сегодня был явно не такой случай. Хорошо если эти громилы очухались самостоятельно, а придя в себя, решили, что им просто померещилось. А если не очухались… Айрис наморщила лоб, вспоминая с какой силой приложила одного о забор и с каким грохотом упал на гравий другой. Нет, им точно понадобилась скорая. А если… Айрис резко остановилась. — Что такое? — Сесилия обеспокоенно заглянула подруге в глаза. — Что если… — Айрис сглотнула, не зная как озвучить ужасную мысль, пришедшую ей на ум, — Нет, нет, я не могла… От обычного депульсо нельзя умереть. Ведь нельзя же? Эти слова на пару секунд ввели Малфой в ступор. — Нет, они точно живы, — покачала головой Сесилия, — Насколько мне известно, депульсо просто отбрасывает, но не калечит. Они, конечно, все таки грохнулись, но не насмерть точно. К тому же, если бы это произошло, ты сейчас бы не шла рядом со мной по этой улице. — Тоже верно, — пробормотала Поттер, немного выдохнув. — Ну, пошли тогда, — предложила Малфой, кивнув вперед. Они уже подошли к Церковной алее и до дома Поттеров оставалось совсем ничего. На первый взгляд в доме никого не было. Но как только они обошли дом с другой стороны, все крохи надежды, что искрились глубоко в груди, исчезли в одно мгновение. В окне гостиной мерцал тёплый свет, и на фоне лампы отчётливо вырисовывались знакомые силуэты: Лили Поттер сидела за столом с видом, который даже на расстоянии заставлял все органы сжаться, и капала в кружку какое-то зелье (наверняка успокоительное). А Джеймс в это время мерил кухню широкими шагами, при этом яростно размахивая руками и бормоча себе под нос что-то отрывистое и явно нецензурное. — Ох, чёрт, — глухо выдохнула Айрис. — Похоже, они уже всё знают. Она наблюдала, как отец резко взмахнул рукой, чуть не опрокинув вазу. — Что ж им такого на сообщали, что папа так взбесился? Вон как круги по гостиной наворачивает. — Может, ищет что-нибудь? Ну, не знаю… чайник? — прищурившись, предположила Сесилия, хотя и сама понимала, как глупо звучит эта версия. Айрис изогнута бровь. — Обычно люди не ищут чайники с таким лицом… Несколько секунд они стояли молча, наблюдая, как Лили что-то говорит Джеймсу, тот возмущённо машет рукой, а потом замирает, вцепившись в волосы. Айрис устало провела рукой по лицу. — Ладно. Чем дольше я тут стою, тем больше шансов, что всё станет только хуже. Надо идти, пока они совсем не раздраконились. — Может, я пойду с тобой? — осторожно предложила Сесилия. — При мне они, может, не будут сильно тебя ругать. — Ещё как будут, — Поттер горько хмыкнула. — Смотри, чтобы тебе заодно не досталось. Для них ты уже как родная. С воинственным видом она сунула подруге велосипед, нахлобучила на себя синюю кепку козырьком вперёд и глубоко вздохнула. — Потусуйся где-нибудь час… или полтора. Я постараюсь взять весь удар на себя, но… — она скривила губы, — ничего не обещаю. Собравшись уходить, Айрис вдруг повернулась и, прищурившись, добавила: — И да… если меня повесят, посади на моей могиле оранжевые ирисы и поставь золотую табличку с надписью: «Пусть помнят не то, как я позорно ушла, а то, как горел свет, когда я жила». — О-ой, иди уже, — закатив глаза, Сесилия толкнула её вперёд. Айрис тихо хихикнула, расправила плечи и решительно направилась к дому, где в окне всё ещё маячили родители. Подойдя к калитке она застыла. Петли блестели от вечерней росы и стоило только толкнуть ее, как визг разлетится по всей улице. Решив, что родителям ни к чему заранее знать о её возвращении, девочка ухватилась за шершавые доски забора и ловко перекинулась через него, приземлившись на траву почти беззвучно. Сесилия остановилась на тротуаре и сочувственно смотрела на подругу, не решаясь уходить. Сильно жестикулируя, Айрис одними губами прошептала: «Иди» и махнула головой в сторону почти зашедшего солнца. Лишь тогда Малфой медленно повела велосипед вдоль улицы, изредка оглядываясь то на дом, то на подругу. Когда та наконец скрылась за поворотом, Айрис глубоко выдохнула. — Ну всё, Поттер, пошла, — прошептала она себе под нос. — На заклание, так на заклание. Дорожка к дому казалась длиннее, чем обычно. Тёплый свет из окон ложился на траву, и даже безмятежное свечение лампы казалось тревожным. У крыльца Айрис остановилась и, уставившись на дверь, потопталась, как перед прыжком в ледяную воду. На секунду в голову пришла соблазнительная мысль: обойти дом с другой стороны и влезть по дереву в окно своей спальни… Но размышлять долго не пришлось, чтобы понять, что это только усугубит и так не радужную ситуацию. Поэтому, прикусив губу, она набралась смелости и толкнула входную дверь. Скрип петель (которые между прочим до этого не скрипели!) прозвучал предательски громко. Едва девочка успела ступить в прихожую и снять один кроссовок, как из кухни донесся резкий голос Лили: — Явилась, наконец-таки! Айрис застыла с кроссовком в руках, как олень в свете фар. В ту же секунду в дверях появились родители. Джеймс — взъерошенный, с закатанными по локоть рукавами рубашки и глазами, в которых сверкала усталость вперемешку с облегчением, и Лили — в отличии от мужа собранная, с недовольно поджатыми губами, но с таким же видом облегчения на лице. — Вот сейчас мы у нее и спросим, что это всё значит! — нарочито громко обратилась Лили к мужу, пиля дочь выразительным взглядом. — Привет… — Айрис попыталась улыбнуться, но получилось криво. — Привет, — откликнулся Джеймс, но его тон был совсем не тёплый. — Хороший вечер для прогулок, правда? Особенно когда Министерство пишет твоим родителям на работу. Айрис болезненно поморщилась. — Значит, всё-таки на работу… — Да, именно на работу, — Лили сложила руки на груди. — Между прочим, у меня было прекрасное утро. Пока мне не сообщили, что моя дочь напала на маггловских подростков. Девочка простонала и картинно вознесла глаза к потолку. — И не надо мне тут глаза закатывать, — отрезала Лили. — Марш в гостиную! Айрис обречённо вздохнула и побрела в гостиную, волоча за собой кроссовки. Казалось, фотографии на стенах, обычно живые и улыбающиеся, теперь выглядели как судьи на заседании. В гостиной было тепло, скорее даже душно и от этого становилось ещё не уютнее. Джеймс встал у каминной решетки, сунув руки в карманы, а Лили оперлась на спинку кресла. Айрис остановилась в дверях, не решаясь зайти дальше. — Садись, — коротко сказала Лили. Она подчинилась, но на диван как обычно не села. Лишь опустилась на край подушки, будто готовая в любой момент вскочить и убежать. — В обед мы получили сову из Министерства, — начал Джеймс, не глядя на неё. Его голос звучал спокойно, но это спокойствие держалось на честном слове, — из Департамента магического правопорядка. — И что они… написали? — Айрис невольно повела плечами. — Что наша дочь, — ответила вместо мужа миссис Поттер, — применила заклинание против группы маггловских подростков. На улице. Посреди бела дня. Айрис открыла рот, но Джеймс не дал вставить ей ни слова: — Трое из этих мальчишек сейчас в Святом Мунго. Один с сотрясением, двое — с сотрясением и тремя переломами. Остальные отделались испугом. — Пап, — Айрис нахмурилась. — Я… — Не перебивай, — твёрдо сказала Лили. — Отдел по контролю за магией несовершеннолетних поднял переполох. Им пришлось вызывать Обливиаторов — полдня стирали память свидетелям. — Ну… хоть всех нашли? — Айрис! Неужели ты сейчас об этом думаешь? — Лили метнула на неё взгляд, в котором зажглась искра раздражения. — Я думаю, — с вызовом ответила та, — что всё могло быть хуже. — Хуже? — Джеймс всплеснул руками. Да куда уж, черт возьми, хуже? — он метнул взгляд в потолок, стиснул кулаки. — Знаешь, что хуже? Когда на совещании имя твоей дочери упоминают в одном предложении с фразой «нападение на магглов». Нам с Сириусом пришлось поднять к чёртовой мантикоре весь его отдел и ещё пол Министерства, чтобы замять это всё! — он провёл ладонью по лицу. — Сириус теперь по уши в бумагах, я — в объяснительных. Но это ещё ничего по сравнению с тем, что будет, если об этом всем прознает Рита Скитер, — он фыркнул. — Уже представляю этот заголовок: «Дочь заместителя главы аврората по внешней защите Джеймса Поттера напала на магловских подростков…» Айрис сжала руки в кулаки и, глядя в пол, прошипела: — Они первые начали. — Что значит «первые начали»? — мгновенно отозвалась Лили. — Айрис, ты не можешь просто колдовать на улице, если тебя кто-то просто задел! — Они не просто задели, — она подняла упрямый и блестящий от едва сдерживаемого раздражения взгляд прямо на родителей. — Тогда, может, нормально объяснишь нам, что произошло? На пару секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь тревожным тиканьем часов. Айрис сильнее сдвинула брови и прикусила губу. По-хорошему, нужно было с порога выложить родителям всё, как есть — объяснить, что не она начала, что просто защищалась, что вообще-то пострадавшие тут не магловские мальчишки, а они с друзьями. Хотелось закричать: “Я не виновата!” — и вывалить всё разом, чтобы все поняли, как всё было на самом деле. Но… перед глазами всплыло лицо Генри. И то, с каким разбитым видом он просил их не рассказывать, о том, что сегодня осмелился доверить им. Айрис сжала пальцы до побелевших костяшек. Нет, она не могла. Если начнет рассказывать всё с самого начала мама и папа сразу станут расспрашивать, почему эти хулиганы вообще к ним пристали и что у Генри с ними произошло раньше. А она пообещала. Генри — что не расскажет, а себе — что не сделает хуже. — Ничего такого. Просто… они приставали. — Приставали? — уточнил Джеймс, нахмурившись, но в его лице что-то изменилось. — Ко мне, к Сесилии и Генри, — быстро добавила Айрис. — Ну и я... немного не выдержала. — «Немного не выдержала», — Лили медленно выдохнула, — это когда хлопаешь дверью, а не отправляешь людей в больницу Святого Мунго. — Мам, я защищалась! — вспыхнула Айрис. — Что, по-твоему, я должна была делать — стоять и ждать, пока они не уйдут?! — Да, может, иногда лучше именно это и сделать. Лучше промолчать, чем устроить фейерверк на полквартала и покалечить людей! Айрис почувствовала, как в груди что-то обрушилось. Горло сжалось, будто кто-то намотал на него тонкую нить и медленно начал затягивать ее, перекрывая доступ к воздуху. Она хотела возразить, но слова застряли где-то в горле. — Лил, — тихо, но хмуро вставил Джеймс, — она же не специально… По крайней мере я на это надеюсь. — Не специально?! — перебила жена, глядя теперь только на дочь. — Айрис, сколько раз мы тебе говорили — любая вспышка магии вне Хогвартса отслеживается! Ты когда нибудь научишься думать головой, прежде чем хвататься за палочку! Сердце Айрис заколотилось сильнее, почти больно, отдаваясь в рёбра. С каждым словом матери внутри будто стягивалась пружина. В висках запульсировало, а дыхание стало рваным. — Я думала! — голос дрогнул, сорвавшись на полувсхлип. Она едва заметно прикусила губу, пытаясь удержать остатки самообладания. Грудь сжала неприятная тяжесть, глаза защипало, но она упрямо подняла взгляд, — Я думала, что… что... — Что? — Джеймс тяжело выдохнул, облокотившись на камин. — Что можно просто метнуть в кого-то заклинание и всё само рассосётся? Айрис, чёрт побери, ты ведь уже не маленькая! Последние слова хлестнули больнее всего. Айрис моргнула и из глаз брызнули первые слёзы. По началу она пыталась их сдержать, но было бесполезно. Горячими каплями они растекались по лицу и падали на грудь и чем больше она старалась удержаться, тем сильнее всё внутри дрожало. — По-вашему, я должна была остаться в стороне?! — крикнула она, и голос сорвался, ломаясь, как стекло. — Просто стоять и смотреть, как моих друзей избивают?! В то же мгновение мир будто замер. Воздух стал плотным и вязким, и даже тиканье часов теперь звучало слишком громко, будто кто-то бил молотком по металлу. В ушах звенело, в глазах рябило. Стоя посреди комнаты, Айрис вдруг ощутила себя настолько крошечной и беспомощной, что само это чувство стало невыносимым. Лили и Джеймс мгновенно изменились в лице. Словно кто-то выдернул из них весь гнев и заменил его пронзительным испугом. Лили побледнела, губы дрогнули, а глаза наполнились тревогой. Она сделала неуверенный шаг вперёд, будто не веря, что видит собственную дочь в таком состоянии. Джеймс стоял растерянный, всё ещё держа руки полурасставленными. Его взгляд метался между Лили и Айрис, и впервые за вечер в нём не было ни тени раздражения — только полное, беспомощное непонимание. Айрис почувствовала, как подкашиваются ноги и осознала, что больше не может себя контролировать. Всё, что накопилось за целый день и до этого медленно пожирало изнутри — обида, стыд, злость, страх — огромной волной вырвалось наружу. Она рухнула обратно на диван, закрыла лицо руками и судорожные рыдания захлестнули ее целиком. Лили не выдержала первой. Она почти беззвучно подошла и медленно опустилась рядом, будто боясь спугнуть, и, секунду поколебавшись, обняла дочь. Айрис было дернулась, но уже через миг вцепилась в мать, как в спасательный круг, и прижалась к ней, уткнувшись лицом в плечо. — Тише, милая, — прошептала Лили, гладя её по спутанным волосам. — Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо… я рядом. — Я… я не могла по-другому, мам… — Айрис захлебнулась, пытаясь выговорить слова сквозь рыдания. — У меня не было выхода! Они… они полезли к нам. Генри… он… — дыхание сбилось, слова рвались рывками. — Они ржали над ним, как последние тупые тролли, кидались грязью, орали всякую мерзость! И к Сесилии тоже! Я… я не могла просто стоять и смотреть, как эти… эти тупоголовые уроды всё это делают! — голос дрогнул и сорвался на хрип. — Они заслужили! Поняла?! Заслужили всё, что с ними стало! Лили крепче прижала её к себе. — Тише, — повторила она, чуть наклонившись к уху дочери. — Всё уже позади, слышишь? Просто дыши… всё хорошо, солнышко, всё хорошо. Айрис дрожала, вцепившись в рукав её мантии, как будто от этого зависела вся ее жизнь. Слёзы обжигали кожу, дыхание рвалось рывками, как у загнанного зверя. Джеймс всё это время стоял неподвижно у камина. На его лице не осталось и следа раздражения — только пустота, растерянность и что-то мучительно тяжелое в глазах. Он смотрел на них, будто мир под ногами чуть сместился, и не знал, с чего начать. Он медленно подошёл ближе и присел на корточки перед диваном. — Айрис… — голос прозвучал мягче, чем за весь вечер. — Что они сделали? Эти ребята. — Ничего… просто …, — на всхлипнула и замотала головой. — Неважно. — Айрис, — тихо повторил он. — Что они сделали с Генри? Девочка снова покачала головой, уткнувшись в колени. — Пап, пожалуйста… не надо. Всё уже кончено, правда. Джеймс не стал настаивать. Несколько секунд он просто смотрел на дочь, и в этом взгляде было столько боли, что Лили на мгновение затаила дыхание. Потом он медленно выдохнул, поднялся и сказал негромко: — Понятно, — и, чуть помедлив, почти спокойно добавил. — Они за это заплатят. — Нет! — Айрис испуганно вздернула голову. — Пап, не смей! Если они узнают, что я рассказала, они снова прицепятся к Генри! Я же обещала ему, что никому не скажу! Пожалуйста, не делай ничего! — Не переживай, — тихо уверил ее отец стальным голосом. — Они больше никого не тронут. Не посмеют. Я это обеспечу. Айрис не стала спорить. Только посмотрела на отца, попыталась что-то возразить, но слова застряли где-то в горле. Губы дрогнули, и она просто опустила голову, снова уткнувшись в плечо матери. Слёзы ещё текли, но уже тише — буря внутри постепенно утихала, оставляя вместо себя только усталость. Лили продолжала гладить её по спине, осторожно, почти невесомо, и тихо шептала что-то утешающее, бессмысленное, но от этого ещё более тёплое. — Джеймс, — одними губами сказала она, бросив на мужа короткий предупреждающий взгляд. — Не сейчас. — С этим я разберусь завтра, — он перевёл дыхание и кивнул, отводя взгляд. Потом подошёл ближе, сел рядом с ними и, не говоря ни слова, обнял обеих сразу. Айрис всхлипнула, но не отстранилась. — Я горжусь тобой, Айрис, — Джеймс обхватил её за плечи и прижал к себе. Она подняла удивлённый и заплаканный взгляд. — Ты поступила правильно, — продолжил он мягко, с тем самым присущим только ему теплом в голосе. — За друзей всегда нужно стоять горой. Я бы сделал то же самое. С что в твоём возрасте, что сейчас. — он усмехнулся, чуть покачав головой. — И, если честно, не сомневаюсь, что твоя мама — тоже. — Не начинай, — Лили закатила глаза, но уголки ее губ всё же дрогнули. Айрис хмыкнула сквозь всхлип, вытирая глаза рукавом. В груди стало чуть легче, и напряжение наконец начало отпускать. — Ладно, — сказала Лили, поднимаясь. — Думаю, нам всем не помешает чай. И шоколадное печенье. Она направилась на кухню, а в гостиной повисла мягкая, усталая тишина. Айрис прижалась к отцу, чувствуя, как ровно бьётся его сердце, и впервые за день позволила себе просто… выдохнуть. — Передохни немного, ладно? — сказал Джеймс, легко касаясь её волос. — А потом маякни Сесилии, что ты успокоила обоих драконов и возвращаться безопасно. — Мы договаривались, что она приедет через час, — Айрис слабо улыбнулась на шутку отца. — Ну значит скоро и так появится. Лили вернулась с подносом, на котором стояли три кружки с горячим чаем и тарелка, доверху наполненная шоколадным печеньем. Тёплый запах какао и ванили моментально наполнил кухню, смывая остатки тяжёлого разговора. Айрис сидела, укутавшись в старый плед, и впервые за день почувствовала себя по-настоящему спокойно. Глаза всё ещё были красные от слёз, но дыхание стало ровнее, а мысли — яснее. Она сделала небольшой глоток. Чай оказался горячим, чуть обжигающим, и от этого по телу разлилось приятное тепло. Тихо, без слов, они втроём сидели на диване, слушая, как за распахнутым окном мягко шуршит листва под лёгким ветром, и наслаждались этой хрупкой, долгожданной тишиной. Айрис поймала себя на мысли, что впервые за весь день ей не хочется куда-то бежать или что-то доказывать. Только сидеть вот так — рядом с мамой и папой — и знать, что они рядом. Она улыбнулась краем губ. Хорошо, что Гарри сегодня у Уизли. Если бы он всё это видел, уже наверняка устроил бы допрос с пристрастием или, наоборот, начал бы рьяно защищать её перед родителями. От этой мысли стало ещё теплее. Тишину вдруг нарушил скрип двери. Джеймс приподнял бровь и бросил взгляд в сторону прихожей. — Надо будет смазать, — буркнул он, поднимаясь. — А то у нас тут скоро привидение заведётся, с такими-то звуками. Айрис едва успела хихикнуть, как в кухне появилась Сесилия. Вся взъерошенная, с выбившимися из аккуратной причёски светлыми прядями, а на коленях и локтях красовались свежие синяки и ссадины. — О, Мерлин! — ахнула Лили, чуть не расплескав чай. — Что случилось?! — Это что, они сделали? — обеспокоенно спросил Джеймс, переводя взгляд с одной девочки на другую. — Нет, до этого она была целая, — Айрис тут же покачала головой. — Честно! Сесилия моргнула, осмотрела себя и попыталась изобразить невозмутимость: — Всё нормально. Просто... училась кататься на велосипеде. Айрис прыснула от смеха, прикрывая рот рукой. — Да вы все меня до седых волос доведёте! — всплеснула руками Лили. — Сначала одно чудо, теперь второе! Я всё расскажу твоим родителям, юная мисс Малфой, пусть порадуются твоему героизму! — Мам, ну не надо! — Айрис рассмеялась громче, прижимая ладонь к лицу. — Она же жива! — Ещё бы она была мертвая! — возмущённо буркнула Лили, немного успокоившись. — Ну, научилась хоть? — с хитрой полуулыбкой спросил Джеймс, откинувшись на стуле. Сесилия замерла на секунду, потом смущённо кивнула: — Научилась. Даже почти не падаю.