This is my life: Корни Наследника

— Пап, ну ты меня сейчас задушишь! — выкрикнул Финнеас, предпринимая последнюю отчаянную попытку увернуться от цепких отцовских рук. — Потерпишь, — Регулус даже не повел бровью, продолжая с истинным хладнокровием сражаться с замысловатыми застежками на груди сына. Финн издал звук, похожий на рев израненного животного, но всё же немного притих. Кто ж знал, что как только они с Тонкс и Тёрнером вернутся в палатку, на них накинутся с ворохом вещей. И если Генри и Нимфадора особо не сопротивлялись (а последней примерка причудливой мантии цвета «вырви глаз», похоже, даже доставляла удовольствие), то Финн отбивался как мог. Правда, помогло это мало и теперь приходилось стоять посреди гостиной, покорно терпя пытку под названием «сборы». Когда Регулусу всё же удалось усмирить последнюю серебряную пуговицу на шелковом темно-пурпурном воротнике, он, не давая сыну опомниться, принялся за его волосы. Финн недовольно застонал, чувствуя, как расческа проходится по прядям, грозясь натянуть глаза на лоб. — Обязательно было подбирать настолько неудобную одежду? Это какая-то инквизиция! Я дышу через раз! — Странно. Почему-то удобно всем, кроме тебя, — заметил мужчина. Отступив на шаг, он изогнул бровь, критически осматривая результат своих трудов. Графитовая мантия отца по крою казалась точно такой же, но, глядя на то, как легко тот в ней двигается, Финн был убежден: его собственная в десять раз неудобнее. — Вам, взрослым, всегда всё удобно, — язвительно бросил Финн, косясь на Барти. Темно-бирюзовая мантия того даже выглядела неудобно и тяжело из-за обилия нашивок и бронзовых заклепок, расположенных одна над другой. — Вас даже если в картофельный мешок засунуть, вы скажете, что это последний писк парижской моды. — Будь добр, прояви хоть каплю уважения и успокойся, — осадил его Регулус. — Ни Тонкс, ни Генри не жалуются. А Генри, между прочим, впервые надел подобное. Финн возмущенно запыхтел, чувствуя, как воротник неприятно врезается в подбородок при каждом резком движении. — Да Генри просто стесняется сказать! — выпалил он и, резко развернувшись к другу, громко спросил: — Тёрнер, скажи честно, тебе удобно? Генри, который до этого застыл у зеркала, с долей священного ужаса и благоговения рассматривая золотистые узоры на своей оливковой мантии, вздрогнул. Он перевел растерянный взгляд с отражения на друга. — Ну… — он слегка покраснел, поймав на себе выжидающие взгляды Регулуса и Финна, и веселый прищур Барти, которого явно забавляла перепалка Блэков. — Да-а… вроде. — Ага, конечно! — Финн громко цыкнул и сложил руки на груди, глядя исподлобья на торжествующее лицо отца и слыша смех Крауча, донесшийся из кресла. — Он просто боится сказать правду, видно же! И вообще, у него мантия совершенно другого кроя! — Или кто-то просто без причины выносит всем мозг, — констатировала появившаяся в гостиной Тонкс. Бесцеремонно отогнав Генри от зеркала, она принялась крутиться перед ним, не переставая улыбаться своему отражению. И фасон, и ядрёный цвет фуксии нравились девушке до дрожи. Наконец, остановившись, она без колебаний перекрасила волосы в точно такой же оттенок. — О, Мерлин, какая же она клёвая! — радостно пискнула Нимфадора, когда при резком повороте верхние слои ткани закружились «солнцем». — И дорогущая, наверное… Моя мать вас прибьет! — Скажешь, что это подарок на шестнадцатилетие от меня и Реджи, — усмехнулся вошедший Сириус. — А если начнет причитать, скажи, что дареному фестралу под хвост не заглядывают. Все уже были наготове, когда из-за леса раздался глубокий звук гонга, эхом прокатившийся над лагерем. Выглянув из палатки, Финн обнаружил, что в потемневшем с заходом солнца лесу тут же вспыхнули тысячи зеленых и красных фонарей, осветив широкую просеку, ведущую к спортивному полю. «Только не говорите, что к стадиону придется тащиться через весь лес на своих двоих» — с ужасом подумал мальчик, вспомнив, что как только на небе появились первые звёзды на лагерь установили антиаппарационное поле. — Финн, не заставляй нас ждать, — негромко окликнул его Регулус. Мальчик обернулся и увидел, что остальные уже столпились в центре гостиной. Они стояли тесным кругом, сцепив руки над каким-то предметом. Приглядевшись, Финн понял что это порт-ключ. Напряжение в плечах тут же спало, и он поспешно вклинился в круг рядом с отцом. Мужчина крепко обхватил его за плечи свободной рукой и, убедившись что все держатся крепко, активировал порт-ключ. Финн со всей силы зажмурился, почувствовал знакомый, бесцеремонный рывок где-то в районе пупка и осмелился открыть глаза, лишь вновь ощутив под ногами твердую землю. Они оказались прямо у одного из входов на стадион. И, судя по всему, очень вовремя. Из леса позади уже доносился нарастающий гул приближающейся толпы, которая вот-вот должна была хлынуть к воротам. Дежурившая на входе министерская работница в строгой мантии быстро проверила их билеты. Скользнув взглядом по Регулусу и Сириусу, она заметно подобралась, вежливо кивнула и жестом пригласила их следовать за собой. — Прошу вас, господа, — она повела их в сторону лестниц, предназначенных для почетных гостей. Как только они ступили на ступени, Тонкс, ощутимо пихнула кузена локтем в бок и заговорщически подмигнула. — Смотри-ка, Финни, какая ты важная особа! — кивнула она на ковры, устилающие лестницу. — Даже ковры под цвет твоей мантии постелили. Финн что-то буркнул, но всё-таки покосился на ковровое покрытие глубокого пурпурного цвета, которое и впрямь практически идеально совпадало с оттенком его новой мантии. Стадион был колоссальным. Пока они петляли по бесконечным переходам, на нижних рядах уже рассаживались тысячи людей в красном и зелёном. — Почему нельзя было сделать порт-ключ прямо в ложу? — тихо пожаловался Финнеас. Лестницы вели всё выше и выше, и ноги в новых, еще не разношенных туфлях начали протестовать. Нимфадора, которая, казалось, даже не запыхалась, язвительно хмыкнула, перекидывая через плечо прядь своих ярко-розовых волос. — Тебе не помешает лишний раз размять задницу. Наконец они поднялись на самый верх лестницы и очутились в маленькой ложе на высшей точке стадиона, расположенной как раз между голевыми шестами. Тут в четыре ряда стояли примерно пятьдесят пурпурно-золочёных кресел и поскольку они пришли первыми, вся компания с комфортом расположилась в первом ряду. Вид отсюда открывался поистине фантастический. Всё вокруг было залито таинственным золотистым светом, который, казалось, излучал сам стадион. Далеко внизу, словно крошечные муравьи, копошились сотни волшебников, нескончаемым потоком рассыпаясь по ярусам огромной овальной арены. Даже не подходя к краю, Финн чувствовал, как от высоты и масштаба захватывает дух. Мальчик покосился на Дору и Генри и по их расширенным, блестящим глазам понял, что они впечатлены не меньше. В глазах Доры горел чистый азарт и предвкушение грандиозной бойни на метлах. Она всё нетерпеливо ерзала в кресле, теребя приколотый к груди значок клевера. «Наверняка прикидывает шансы ирландцев». А вот Генри… Тёрнер выглядел так, будто его только что перенесли на другую планету. С приоткрытым ртом и огромными, сияющими глазами, он не переставал озираться по сторонам, пытаясь объять взглядом и исполинские трибуны, и светящиеся табло, и само небо, кажущееся отсюда совсем близким. — О-о, это просто… — выдохнул он, и в этих словах было столько искреннего восхищения, сколько не передали бы никакие предложения. — В голове не укладывается, что это не сон… — Привыкай, — протянула Тонкс, заметив его состояние. — Наши если уж берутся пускать пыль в глаза, то строят так, чтобы даже с луны было видно. Генри ошарашенно покачал головой, а Финн лишь неопределенно пожал плечами. Постепенно ложа начала оживать. Сначала наверху показалась пожилая ведьма в огромной изумрудной шляпе, затем двое громко споривших болгар в алых мантиях, потом ещё несколько важных на вид мужчин, от которых пахло дорогим табаком и мятой. Финн уже почти перестал обращать внимание на новых прибывших, когда Регулус вдруг слегка подался вперёд и прищурился куда-то в сторону лестницы. — А вот и Розье, — негромко бросил он. Сириус едва заметно закатил глаза, а Финн и Генри тут же повернулись. На пороге действительно появился Эван, а за ним и Эллиот, оба в светло-золотых мантиях цвета шампанского с тонкой позолоченной вышивкой, наверняка французского покроя. Заметив компанию Блэков и Краучей, Эван усмехнулся и направился прямо к ним. — Вы как всегда заняли лучшие места. — Кто-то же должен был это сделать, пока ты опаздываешь, — хмыкнул Сириус. До этого момента вся их компания сидела плотным рядом: Сириус, Регулус, Барти, Финн, Генри и Нимфадора, и с обоих краев оставалось как раз по одному свободному креслу. — Подвиньтесь немного, — коротко бросил Регулус детям, двигаясь вправо. Кресла тихо заскрипели по полу, и через несколько секунд между взрослыми и детьми образовалось два свободных места. Одно около Барти занял Эван, а во второе завалился Эллиот. — Ну зашибись, — едва слышно пробормотала под нос Нимфадора, наградив младшего Розье таким тяжелым взглядом, будто планировала прямо здесь сглазить его до состояния гриндилоу. Генри тоже восторга не испытывал. Заметно напрягшись, он демонстративно отвернулся к арене. Финну же оставалось лишь с завистью на них коситься. Само присутствие Эллиота, как остальных, его не напрягало, но вот локоть, которым тот внаглую занял и свой, и его подлокотник, — очень даже. Мальчик демонстративно цыкнул, надеясь, что у Розье проснется хоть капля зачатков совести и он уберет руку. Ноль реакции. Эллиот даже глазом не моргнул, продолжая с высокомерным полуприщуром разглядывать заполняющиеся трибуны. Поняв, что намеки не работают, Финнеас решил действовать решительнее. Сделав глубокий вдох, он уперся собственным локтем в чужую руку и попытался бесцеремонно выпихнуть ее с подлокотника. Но не тут-то было. Розье был старше, крупнее и, как назло, сильне. Его рука даже не шелохнулась, непоколебимо замерев на бархатной обивке. «Да чтоб тебя!» — внутри всё буквально закипело от злости. Самое противное было то, что по едва заметно дернувшимся уголкам губ Розье и его самодовольной физиономии было кристально ясно: он всё прекрасно понимает и делает это абсолютно намеренно, упиваясь своим превосходством. Финн метнул быстрый взгляд в сторону отца, но помощи ждать не приходилось. Взрослые были полностью погружены в свои разговоры: Регулус, Барти и Эван шумно обсуждали старые хогвартские времена и тактику ирландской сборной, начисто игнорируя мышиную возню подростков. Тонкс что-то красочно рассказывала Генри, а Сириус упорно делал вид, что реклама скоростных метел на табло — это самое интересное, что он видел в жизни. Признав сокрушительное поражение, Финн раздраженно выдохнул и капитулировал, убрав руку на колени и оставшись без подлокотника. — А места у нас все-таки офигенные, — Эллиот слегка повернул голову в сторону Финна и усмехнулся. — Здесь хотя бы нет всего этого магловского сумасброда. Страшно представить что творится внизу. Моей подруге, Мариэлле, не повезло. Весь матч придется терпеть этот ужас. «Да уж твоей Мариэлле повезло в сто раз больше, — угрюмо подумал Финн, неоднозначно угукнув вслух. — Она хотя бы сидит в тишине, а не слушает этот бубнёж прямо над ухом». — В Шармбатоне половина курса от зависти лопнет, когда я расскажу, откуда смотрел финал. — лениво продолжал Розье. — Отец эти билеты через главу Департамента выбивал. Такое дерьмо, как на нижних трибунах, пускай всякие полукровки разгребают, а мы должны отдыхать с комфортом. Эллиот продолжал что-то неторопливо рассуждать о связях своего отца и о том, как круто они проведут время после матча, но Финн уже перестал его слушать, уставившись на поле и молясь, чтобы матч поскорее начался. В это время Генри, сидевший по другую сторону, вовсю слушал Тонкс. Девушка, активно размахивая руками, взахлеб объясняла ему тонкости нарушений в квиддиче, то и дело тыча пальцем в программку. Мальчик увлеченно кивал, пытаясь понять разницу между «блудмингом» и «коббингом». Через пару минут она всё же выдохлась, откинулась на спинку кресла и принялась обмахиваться программкой. Генри, чтобы окончательно не заскучать, огляделся и, пробежав глазами по расположившимся на третьем и четвертом ряде волшебникам, наткнулся на крохотное создание, пристроившееся на предпоследнем сиденье второго ряда. Существо с короткими ножками, что торчали из кресла и закутанное в чайное полотенце на манер тоги сидело, уткнувшись лицом в ладони и поджав огромные, как у летучей мыши уши. — А... это кто? — негромко спросил Генри, продолжая завороженно пялиться на невиданное создание. Тонкс лениво обернулась через плечо, всё ещё обмахиваясь программкой и вдруг приподнялась в кресле, удивленно выгнув брови. — Домовик? — удивленно протянула она, округлив глаза. — А он-то что тут делает? — Кто-кто? — недоуменно переспросил Генри, переводя взгляд с Нимфадоры на существо и обратно, но ответа не получил. Услышав их голоса, существо вздрогнуло и медленно развело тонкие пальцы, открывая огромные, карие и полные панического страха глаза. — О, мисс, мистер... Винки не делать ничего плохого! — пропищало оно тоненьким, дрожащим голоском. — Винки просто держать место! Винки держать самое лучшее место для своего хозяина! Хозяин очень занят, у хозяина много дел, и Винки стережет кресло! Пока Генри в шоке хлопал глазами, совершенно не понимая, почему обычный вопрос привел это создание в такой дикий ужас и заставил судорожно оправдываться, на этот писк живо обернулся Финн, обрадовавшись, что наконец-то подвернулся повод не слушать бредни Эллиота. Однако сам Розье, заметив, что его нагло игнорируют, возмущенно развернулся в кресле, желая выяснить, что вообще могло заинтересовать публику больше его собственной истории. Стоило ему наткнуться взглядом на сжавшуюся в комок Винки, как холеное лицо парня тут же исказилось в брезгливой гримасе. — Ah, mon Dieu! — воскликнул парень, — что тут забыл домовик? Это же верхняя ложа! Куда смотрит охрана? С такими темпами сюда скоро гоблинов пропускать начнут! — Ты что, глухой? — волосы Тонкс вспыхнули ярко-красным, и она резко наклонилась вперед. — Она же четко сказала, что держит место для хозяина! — Так пусть держит это место молча и не влезает в разговоры волшебников, — лениво отозвался Эллиот, даже не повернув головы. — Расселась тут, на виду у всех… — Да как ты вообще смеешь рот открывать? — Тонкс аж приподнялась со своего кресла. — Разоделся в шелка и сидишь тут за папочкины деньги, с чего-то решив, что имеешь право презирать домовиков. Да без их обслуживания ты бы и свою мантию погладить не смог! — Сделай одолжение — отвали со своей высокомерной моралью, — процедил Розье. Он наконец соизволил не только перевести на нее взгляд, но и наклониться вперед, через Финна и Генри. — Вижу, тебе нравится брататься с низшими тварями. Так вперед и с песнями! Но не нужно навязывать это приличным людям. — Что-то я тут приличных людей не наблюдаю! — Тогда у меня плохие новости. Тебе пора проверить зрение! Пока Финн с тихим ужасом наблюдал за их перепалкой, которая стремительно перерастала в полноценный скандал, Генри не мог отвести глаз от Винки. Та всё продолжала сидеть, закрыв лицо руками, скукожившись и мелко трясясь от страха. — Финн, почему она такая… зашуганная? — наконец не выдержал он. — Чего? — не понял Блэк, но, проследив за взглядом Тёрнера, сообразил. — А-а, ты про эльфа? Наверное боится. Высоты или шума. — Так почему она не уйдет? — Она не может. Хозяин приказал ей держать место. Если она уйдет, ей придется себя наказать. — Но ей же жутко страшно. Ты посмотри, как она трясется! — Ослушаться хозяина страшнее, — просто отозвался Финнеас. Генри с ужасом уставился на приятеля. У него в голове просто не укладывалась эта информация. Глядя на эльфа, он думал о том, что это больше походит на психологическую пытку, чем на обычное выполнение указаний. А Финн говорил об этом с такой непосредственностью, будто это было в абсолютном порядке вещей. — Они что… рабы? — чуть ли не шепотом спросил Генри. — Ну-у… не знаю… — пожал плечами Блэк, с искренним непониманием глядя на ошарашенное лицо Генри. — Домовики испокон веков подчиняются волшебникам. Они наши слуги. — Хочешь сказать у каждого волшебника есть в подчинении эльф? У Айрис я домовиков не видел. — Только у чистокровных, — покачал головой Финн. — Эльфы-домовики появляются только в старинных замках и поместьях и привязываются к ним навсегда. Это их магия. Они служат семье всю жизнь, из поколения в поколение, выполняют всю работу по дому и… ну, они физически не могут ослушаться. Если нарушат приказ, магия заставит их причинить себе боль. — Настоящее рабство, — отрешенно заключил Генри и откинулся на спинку кресла. Теперь трясущаяся позади Винки выглядела для него совершенно иначе. Сочувствие, которое он испытывал к ней до этого, переросло во что-то огромное, тяжелое и застыло в груди неудобным комком. А летевшие через них взаимные оскорбления Тонкс и Эллиота уже окончательно перешли с яростного шипения на открытый крик. Они едва ли не бросались друг на друга, шумно дыша, и этот ор, разумеется, в секунду долетел до сидящих по правому краю взрослых. — Да ты просто высокомерная тварь! — выплюнула в лицо Розье Тонкс, окончательно позабыв про все приличия. — Заткнись, полукровка ненормальная! — огрызнулся Эллиот, резко подавщись вперед и едва не снеся Финна. — Сам заткнись, урод! Они были настолько ослеплены своей стычкой, что попросту перестали замечать окружающий мир. Зато Финн и Генри нет. Стало ясно, что запахло жаренным, когда над спорящими подростками бесшумно вырос Регулус Блэк. Финн, косясь на отца, изо всей силы пихнул Розье локтем в бок, наконец-то возвращая себе законную территорию, а Генри судорожно дёрнул Тонкс за край рукава. Нимфадора, собиравшаяся выдать очередной ответный выпад, осеклась на полуслове. Она медленно перевела взгляд с побагровевшего Эллиота наверх и наткнулась на тяжелый, не обещающий ничего хорошего взгляд Регулуса. Её рот так и остался приоткрытым, а волосы из ядовито-красного мгновенно перекрасились в испуганно-мышиный цвет. Розье, разогнавшись, еще успел выплюнуть: — Чего заткнулась? Сказать больше не… Но, сообразив, что противница резко отступила и смотрит куда-то ему за спину, Эллиот тоже задрал голову. Весь его запал испарился в ту же секунду. Шумно сглотнув, он моментально замолк, поспешно подбирая ноги под себя. До ребят слишком поздно дошло, что своей яростной ругней они умудрились привлечь внимание решительно всей ложи. Начиная с нависшего над ними Регулуса и остальных взрослых первого ряда, пристально и очень выразительно уставившихся на них, заканчивая иностранными магами с четвертого ряда. Те, переглядываясь, лопотали что-то на своем совершенно непонятном языке и то и дело кто недовольно, кто боязливо косились на разбушевавшихся подростков. В ложе повисла звенящая и непривычно-странная тишина, на фоне стоящего по всему стадиону гулу. Регулус продолжал смотреть на них сверху вниз, и его взгляд не обещал ничего хорошего. Он медленно перевел глаза с Тонкс на Эллиота, а затем недовольно, с явным нажимом спросил: — Закончили? Нимфадора немного смущенно кивнула и поспешно опустила глаза в пол. Эллиот же демонстративно выдержал паузу, а затем гордо вскинул голову с максимально оскорбленным видом — будто это не он только что сыпал проклятиями, а на него совершили подлое нападение. — Да, — наконец процедил парень, упрямо поджав губы. Регулус еще пару секунд оценивающе смотрел на них, словно решая, поверить на слово или нет, а затем, едва заметно вздохнув, коротко бросил: — Финн. И многозначительно кивнул в сторону правого края сидений. Финнеас, прекрасно знавший этот тон отца, без лишних слов и пререканий тут же поднялся со своего места. Генри, растерянно переведя взгляд сначала на Барти, а затем на Регулуса, поспешно встал следом за другом, решив, что так будет безопаснее. — Дора, — негромко позвал Регулус, давая племяннице знак последовать примеру мальчиков. Но Тонкс, уже растеряв всё свое недавнее смущение, сверлила Эллиота ненавидящим взглядом. Сжав кулаки так, что побелели костяшки, она не обратила на отклик никакого внимания. — Нимфадора! — с нажимом повторил Блэк. Кинув на Розье последний, самый испепеляющий взгляд, на какой была способна, она перевела точно такой же злобный взор на Регулуса. Громко, на всю ложу цыкнув, девушка резко поднялась, и громко протопала к правому краю сидений. Регулус молча проводил её взглядом, после чего перевел холодный взор на оставшегося сидеть Эллиота. — Подвинься, — кивнул он парню уже на левый край сидений. Эллиот насупился и перевел упрямый взгляд на отца, явно ища поддержки. Однако Эван Розье посмотрел на него с не допускающим возражений выражением лица, которое красноречиво говорило: «Давай-давай, и даже не думай спорить». Поняв, что защищать его никто не собирается, Эллиот недовольно закатил глаза и, демонстративно шумно пересел на самое крайнее сиденье. Эван придвинулся ближе к сыну и, наклонившись к самому его уху, заговорил на тихом, беглом французском — так, чтобы никто из окружающих не смог разобрать ни единого слова: — Tu as trouvé le bon endroit pour faire tes batailles, quelle honte! — Depuis quand tout ce ramassis ne te dérange plus? — обиженно насупился Эллиот. Лицо Эвана на мгновение перекосилось, и он зашипел еще тише, выразительно прищурившись: — La honte, c'est de hurler dans toute la loge comme un plébéien né-moldu. Тем временем Тонкс, продолжая яростно сопеть, демонстративно обошла первый ряд и с размаху опустилась на самое крайнее правое сиденье, оказавшись по правую руку от Сириуса. Сириус скосил на нее взгляд и негромко хмыкнул. — Мальчишка Розье, конечно, прямо как его папаша, тот ещё самовлюбленный кретин. И хорошая взбучка ему бы не повредила, — аккуратно произнес он, слегка наклонившись к девушке. — Но, Дора… Устраивать такое прямо посреди министерской ложи — перебор. Чуть до настоящей бойни не дошло! Я понимаю, пар так и хлещет, но… Постарайся держать марку хотя бы для того, чтобы не доставлять им удовольствия, показывая, что ты теряешь контроль. Тонкс лишь неопределенно буркнула что-то в ответ, уставившись на поле, но цвет её волос постепенно начал возвращаться к привычной фуксии. Генри и Финн же поспешно заняли безопасные места между отцами. Тёрнер опустился справа от Барти, а Финнеас сел по правую сторону от Регулуса. Тот поправляя полы идеальной мантии, всё недовольно пробормотал себе под нос. — Просто поразительное гадство! Устроить такое прямо в министерской ложе! Впрочем, я всегда говорил — потакание с младенчества всем прихотям до добра не доведет. Барти же тихо усмехнулся, покачал головой и по-свойски потрепал Генри по затылку, взъерошив его волосы. — Во дают, — негромко обратился он к мальчикам. — Хорошо хоть вам двоим не досталось. Ну и из-за чего, собственно, сыр-бор? Генри, всё еще не до конца оправившийся от того, что пару минут назад поведал ему Финн, бесцветно ответил: — Из-за домового эльфа. — Какой еще эльфа? — Регулус, уловив краем уха ответ, скептически фыркнул. — Что ему здесь делать? — Она прямо позади нас, — Финн кивнул головой на второй ряд. Из-за вынужденной пересадки кресло Винки теперь оказалось прямо за спинами мальчиков. — Сказала, что держит место хозяину. Регулус и Барти одновременно обернулись и наткнулись на забившегося в сиденье домовика. Винки, словно кожей почувствовав, что на нее смотрят, мелко вздрогнула. Она не решилась убрать ладони от лица, но медленно развела дрожащие пальцы в стороны, образовав небольшую щелочку для глаз. Эльфийка боязливо зыркнула сквозь нее на взрослых и наткнулась взглядом на Барти. В ту же секунду её огромные карие глаза, которые и без того были размером с чайные блюдца, округлились еще сильнее, став просто гигантскими. Винки резко отдернула руки от лица и подалась вперед. — Мастер Барти?.. — сначала совсем неуверенно, едва слышно пробормотала она, словно не веря собственным глазам. Она всмотрелась в его лицо, окончательно узнавая Крауча-младшего, и её испуганный голосок сменился неподдельной радостью: — Мастер Барти! Барти на секунду замер, и его расслабленная, веселая улыбка тут же сошла с лица. Мужчина быстро огляделся, проверяя, не привлек ли этот вопль лишнего внимания соседей по ложе, а затем снова перевел взгляд на эльфа. — Привет, Винки. Эльфийку буквально прорвало. Забыв про страх высоты, про стадион и грохочущую толпу вокруг, она затараторила в удушающе-радостном тоне, то и дело всхлипывая и сжимая кулачки на груди: — О, мастер Барти, Винки так скучать, так сильно скучать! Винки всё время думать о мастере Барти, каждый-каждый день! Винки так надеяться, так молиться, что у мастера Барти всё хорошо, что мастер Барти ни в чем не нуждаться… — Винки, — мягко, но настойчиво перебил её Крауч, выставив ладонь в удерживающем жесте и мягко останавливая этот бесконечный поток причитаний. — Со мной всё хорошо. Всё в порядке. На его губах снова появилась едва заметная, привычная полуухмылка, но взгляд остался серьезным. Не давая эльфу продолжить и снова поднять шум, Барти отвернулся обратно к полю, давая понять, что разговор окончен. Генри и Финн во все глаза уставились на него. На лице Тёрнера застыл неподдельный шок, а в глазах Финна читалось удивление напополам с живейшим любопытством. — Так это… ваш семейный домовик? Ну то есть… домовик Краучей? Он тут же прикусил язык, осознав какую глупость чуть не сморозил. Барти уже много лет как в пух и прах рассорился с отцом, не поддерживает с ним никаких контактов и фактически вычеркнул его из своей жизни. У них давно не было общего дома и семьи, а значит, и общих эльфов быть не могло. Барти даже не повернул головы в сторону крестника. Он продолжал расслабленно смотреть на заполняющиеся трибуны, но на его скулах едва заметно проступили желваки. — Да, — коротко ответил он. — Отцовский. Финн покивал и, видя, что более развернутого ответа не получит, переключился на рекламное табло. Генри же замер, чувствуя, как внутри всё неприятно сжалось. Он снова глянул на Винки, которая уже оправилась от мимолётного приступа эйфории и опять испуганно зажала уши, а затем невидящим взглядом уставился перед собой. Образ Крауча-старшего и без того был в его сознании фигурой довольно мрачной. Сухой, жесткий чиновник из Министерства, который когда-то отрекся от собственного сына, человек, для которого закон важнее семьи… Но сейчас, после всего услышанного о природе домовиков, этот образ рухнул на самое дно. У Генри в голове не укладывалось, как можно заставлять живое, преданное тебе до мозга костей существо так дико страдать ради какого-то дурацкого кресла. Осознание того, что весь этот кошмар творит его родной дед, а остальные не видят в этом ничего такого, вызвало у мальчика подступившую к горлу тошноту. Когда до начала матча оставалось минут десять, в ложе появился министр магии Корнелиус Фадж в сопровождении своего болгарского коллеги и… Бартемиуса Крауча-старшего. Министры, оживленно беседуя, прошествовали к своим почетным, чуть возвышающимся местам в самом центре ложи. Крауч-старший следовал за ними в качестве переводчика, монотонно чеканя фразы то на болгарском, то на английском. Идя вдоль рядов, Фадж с добродушной улыбкой раскланивался, приветствуя знакомых и с помощью Крауча представлял видных британских магов болгарскому гостю. Всё шло гладко ровно до того момента, пока делегация не поравнялась с первым рядом. Фадж лучезарно раскинул руки, собираясь представить сидящих, но Крауч-старший вдруг осекся на полуслове. Его взгляд, до этого скользящий поверх голов, на долю секунды застопорился на расслабленной, некогда знакомой фигуре. Глава департамента международного магического сотрудничества резко развернулся на каблуках, бросив министров прямо посреди прохода, и деревянным шагом направился ко второму ряду — туда, где для него пустовало кресло рядом с дрожащей Винки. Казалось, он не замечает (а может, просто делал вид) устремленных на него двух пристальных мальчишеских взглядов. Однако стоило ему опуститься на своё место, как на его лице проступило раздражение, которое он тут же испепеляющим взором выплеснул на эльфийку. Винки испуганно затрепетала, принявшись судорожно кланяться и беззвучно извиняться, но, поймав короткий взмах хозяйской руки, мгновенно затихла и исчезла. Фадж, оставшись с открытым ртом, растерянно моргнул. Возникла неловкая пауза, во время которой болгарский министр непонимающе нахмурил густые брови и что-то вопросительно проворчал. Понимая, что помощи ждать неоткуда и ситуацию придется спасать самостоятельно, Фадж поспешно натянул дежурную улыбку. — Ну, так вот. Позвольте представить! Он широко взмахнул рукой в сторону Сириуса. — Сириус Блэк! Глава отдела по делам несовершеннолетних. Аврор, понимаете? — добавил он значительно и даже изобразил в воздухе что-то вроде дуэли на волшебных палочках. Болгарский министр моргнул и всё так же непонимающе посмотрел на него, затем на Сириуса. Даже если он и понял значение слова «аврор», то суть предложения — нет. — Да-да, а это Регулус Блэк! — не сдавался Фадж и принялся энергично размахивать руками. — Руководитель управления магического законодательства. За-ко-ны! Понимаете? Бровь Регулуса едва заметно дёрнулась. Финнеас, больше не в силах это выносить, уткнулся лицом в ладонь, уже даже не пытаясь унять подозрительную дрожь в плечах. Генри же сидел с настолько плотно сжатыми губами, что казалось, ещё немного и он всё-таки расхохочется. — Мерлин правый, ну не силен я в языках, — практически простонал министр и, кинув на невозмутимо сидящего позади Крауча-старшего укоризненный взгляд, беспомощно развел руками. И тут его лицо неожиданно просияло. — А вот и Люциус! Финн тут же встрепенулся и обернулся через плечо. И действительно, по ступеням ложи поднимались Малфои. Первыми шли рука об руку Люциус и Нарцисса, а следом за ними — Драко и Сесилия. И всё с одинаково высокомерными минами, разглядев которые Финн усмехнулся, чем привлек внимание Генри. — А, Фадж! — произнёс мистер Малфой, подходя к министру и протягивая руку. — Как дела? По-моему, ты ещё не знаком с моей женой Нарциссой? И с нашими детьми. Драко и Сесилией. — Добрый вечер, добрый вечер! — расплылся в улыбке Фадж, поспешно кланяясь Нарциссе и одаривая детей покровительственной улыбкой. В ответ Драко изобразил вежливый кивок, а Сесилия свою фирменную безупречно-ангельскую улыбку. — А мне позвольте представить вам мистера Обланск… Обалонск… мистера… — Фадж окончательно запутался и беспомощно махнул рукой в сторону болгарина. — Короче, он болгарский министр магии, и не понимает ни слова из того, что я говорю, так что не беспокойтесь. На мгновение Финну показалось, что кузены сейчас всё-таки не выдержат. Сесилия поспешно опустила взгляд, словно её внезапно чрезвычайно заинтересовал узор на перилах ложи, но даже ему с такого расстояния было видно, как подозрительно дёргаются уголки ее губ. А Драко тут же принялся поправлять темно-зеленую манжету, стараясь не смотреть на сестру. И почему-то даже болгарский министр бросил на Фаджа какой-то странный взгляд. — Люциус на днях сделал весьма щедрое пожертвование больнице Святого Мунго, — тем временем продолжал министр. — Поэтому сегодня он здесь в качестве моего личного гостя. — Вы слишком добры, министр, — с безупречной вежливостью ответил Люциус. Пока взрослые обменивались любезностями, Сесилия явно начала скучать. Скользнув взглядом по рядам, она заметила мальчиков, и её улыбка стала чуть шире и теплее. Почти незаметно для остальных Сесилия приподняла руку и коротко помахала им двумя пальцами. Заулыбавшись, мальчики ответили ей тем же. К сожалению Финна, Малфои, обменявшись со всеми знакомыми приветствиями, прошли через весь второй ряд и сели прямо за Розье. — Не повезло Си, — шепнул он Генри, наблюдая как Эллиот, развернувшись, что-то красочно описывает кузенам. — Этот кретин своими пафосными рассказами кому хочешь мозг вынесет. — Да, Сесилию, жалко, — согласился Тёрнер. — А вот Драко по-моему не против компании. — Эти двое друг друга стоят, — мрачно изрек Финн и отвернулся, ведь в ложу шумно ворвался Людо Бэгмен. — Все готовы? — пророкотал он, прямо-таки светясь. — Господин Министр, начинать? — По твоей команде, Людо, — с удовольствием ответил Фадж. Бэгмен выхватил волшебную палочку, направил себе прямо на горло и приказал: — Сонорус! И с этого мгновения его голос превратился в громовой рёв, заполнивший до предела забитый стадион. — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу! Зрители разразились криками и аплодисментами. — Если к концу матча мы не оглохнем это будет чудо! — воскликнул Финн, стараясь перекричать толпу. Но узнать, что по этому поводу думает Тёрнер ему так и не удалось. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление и зажглись слова: БОЛГАРИЯ – НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ – НОЛЬ. И шоу началось.

***

Спускаясь по пурпурно-ковровым ступенькам, Финн уже знал, что не сможет вспомнить все события матча по порядку. В памяти остались только бесконечный рёв трибун, мелькающие над полем фигурки игроков и крики Тонкс где-то рядом. Рядом шагал такой же уставший, как и он сам, но светящийся счастливым умиротворением Генри. Чуть позади, чуть ли не приплясывая на ходу, шествовала Нимфадора. Ее лицо излучало абсолютный триумф, а карманы мантии при каждом шаге победно звенели доверху набитыми галеонами. Стоило официальной части завершиться, а сборным Ирландии и Болгарии раздать последние автографы и покинуть министерскую ложу, как Дора вместе с мгновенно материализовавшимися рядом Фредом и Джорджем коршунами налетели на Людо Бэгмена. И тот, слегка обалдев от такой прыти, выдал им честно предсказанный выигрыш. Выйдя за пределы бурлящего стадиона, вся их компания скучковалась в плотный круг. Воздух вокруг снова со свистом рвануло и через мгновение они уже стояли на примятой траве около своей палатки. Вокруг уже вовсю разгулялось безумное лагерное веселье. Отовсюду слышались фанатские кричалки, а черное небо то и дело освещали разноцветные искры салютов и взрывы хлопушек. Спать в такой атмосфере естественно никому не хотелось. Хотя, по правде говоря, Финну всё же немного хотелось, но он держался из последних сил, не желая упускать ни секунды этого вечера. К искреннему удивлению Финна, даже его отец согласился немного посидеть у костра за чаем. Регулус, разумеется, тут же пафосно обосновал это исключительно логическими причинами: мол, ложиться спать прямо сейчас абсолютно бесполезно, из-за этого дикого гомона они всё равно не заснут, так что нечего и пытаться. Еще добрый час они провели в тепле разгоревшегося пламени, уютно устроившись в трансфигурированных креслах. Барти и Регулус непринужденно обсуждали недавние мировые открытия в сфере заклинаний, а дети увлеченно слушали байки Сириуса о суровых и временами комичных буднях в Аврорате, пока над их головами то и дело с тихим свистом пролетали ирландские лепреконы. Они заливисто хохотали, кувыркались в воздухе и щедрыми пригоршнями осыпали траву своим фальшивым золотом, которое тускло поблескивало в темноте лагеря, прежде чем бесследно растаять. Когда Сириус закончил историю про пьяного мужика, который попытался заколдовать мусорный бак, решив, что это дементор, Регулус бросил взгляд на наручные часы и объявил: — Половина второго. Пора закругляться. — Ну не-ет, — тут же законючил Финн, хотя секунду назад почти дремал на плече у Тонкс. — Да, — покачал головой мужчина, поднимаясь. — Уже давно пора спать. — Но мы ведь уже не дети! — И именно поэтому сейчас дружно отправитесь по постелям без лишних споров. Это было лишним, ведь никто кроме Финна спорить и не собирался. Да и сам он ныл скорее из вредности. Тонкс, пожелав всем спокойной ночи и сладко зевнув, первой скрылась за пологом отведенной ей комнаты. Генри и Финну досталась одна спальня на двоих. По размеру она была едва ли не вдвое меньше личной комнаты Финна дома, но обставлена с той же восточной роскошью, что и вся остальная палатка: две низкие широкие кровати, обилие мягких подушек и узорчатые драпировки на стенах. На автомате переодевшись в пижамы, мальчики потушили основной свет и улеглись в кровати. Канделябр на стене послушно приглушил пламя, оставив мерцать фиолетовым лишь одну свечу. От этого свечения и густого пряной воздуха сонливость навалилась непреодолимой лавиной. Генри, уже окончательно засыпая и едва ворочая языком, успел сонно пробормотать куда-то в темноту: — Спокойной ночи, Финн… Но тот уже не слышал. Стоило его голове коснуться подушки, как сознание начало уплывать… В какой-то момент возгласы ирландских болельщиков стихли, уступив место тихому перезвону музыкальной шкатулки. Финн неторопливо шёл по вычурным коврам, когда его взгляд зацепился за Регулуса. Отец с самым невозмутимым видом сидел по-турецки на яркой шелковой подушке прямо на потолке, аккуратно придерживая за ручку парящую вверх тормашками фарфоровую чашку и мелкими глотками пил чай, аристократично отставив мизинец. В следующей комнате, которая почему-то напоминала операционный зал банка, было ужасно шумно. Там Барти, яростно размахивая какими-то пергаментами, на повышенных тонах ругался с целой стайкой лепреконов. Крауч с пеной у рта доказывал, что их золото испаряется исключительно потому, что они ведут подсчеты по неправильному курсу британской валюты, в то время как лепреконы лишь обиженно пищали и швырялись в него монетами. Финн равнодушно миновал их и толкнул полог палатки, мгновенно оказавшись посреди огромной солнечной поляны, усеянной цветами. Прямо перед ним Сириус с суровым лицом зачитывал права старой, облезлой метле, безуспешно пытаясь защелкнуть на её древке наручники. Чуть поодаль, весело хохоча, Нимфадора и Генри наперегонки носились по высокой траве за упитанным ярко-фиолетовым индюком, который умудрялся уворачиваться от них с ловкостью первоклассного ловца. Финн направился было к ним, но идти было тяжело: со всех сторон, словно назойливые мухи, к его пижаме липли крупные золотые галеоны, от которых приходилось то и дело отмахиваться. Внезапно путь ему преградил Лиам. Друг выглядел крайне возбужденным и, схватив Финна за плечо, принялся настойчиво звать его в болгарский лагерь, где, по его авторитетному заявлению, огромный шашлычный виверн прямо сейчас продавал свежие румяные булочки. Финн попытался объяснить, что с радостью бы на это посмотрел, но никак не может, ведь он уже пообещал Айрис и Сесилии пойти вместе с ними стричь усы мистеру Краучу-старшему, поскольку Людо Бэгмен в одиночку с ними уже не справлялся. Однако Лиама такое оправдание совершенно не устроило. Он пренебрежительно отмахнулся от девчонок и Бэгмена, заявив, что булочки виверна куда важнее, и начал изо всей силы трясти Финна за плечи, настойчиво повторяя: «Идем, Финн. Ну Финн! ФИ-И-И-ИН! ФИННЕАС!!!» Сознание стало понемногу проясняться. Финн вдруг понял, что зовёт его вовсе не Лиам, а Барти, который яростно тряс его, пытаясь растолкать. — Что... что случилось? — Финн поспешно сел на кровати, мгновенно понимая, что на улице творится что-то в высшей степени неладное. Снаружи по-прежнему стоял оглушительный гул, но это был уже совершенно не праздничный шум. Сквозь плотную ткань палатки доносились испуганные, дикие крики, топот сотен бегущих ног и странный, зловещий треск. — Поднимайся, бегом! — скомандовал Барти и чуть ли не силком стащил крестника с постели. В тусклом фиолетовом свете ночника Финн увидел Генри. Тот уже стоял посреди тесной комнаты в полном ужасе, бледный как полотно и абсолютно не понимающий, что делать. Финн успел только сунуть босые ноги в домашние тапочки, как Крауч сгреб их с Генри под руки и поволок за собой в гостиную. Там царил хаос. Сириус, на ходу выкрикнув что-то резкое Регулусу, с палочкой наперевес мгновенно исчез за пологом. Тонкс стояла у самого выхода в одной пижаме и наспех накинутой на плечи кофте. Её палочка была крепко зажата в дрожащих пальцах, а сама она с явной паникой на лице вглядывалась в узкую щелку полога, оценивая обстановку снаружи. Регулус молниеносно накинул на плечи мальчиков куртки, и вся их группа выбежала из палатки в ночную прохладу. Финн даже не успел открыть рот, чтобы спросить, что происходит, но едва они оказались на свежем воздухе, как этот вопрос отпал сам собой. Вдалеке, там, где еще пару часов назад шумел болгарский лагерь и почти начинались первые ряды ирландских палаток, полыхало колоссальное зарево. Всё было в огне. И эта яростная, ревущая стена пламени стремительно двигалась прямо в их сторону.