мой нежный Азиат.

- Дазай Осаму. Рад знакомству. Он произнес это тихо, но тем не менее смог захватить всё внимание шумной аудитории. Все удивились еще когда незнакомец зашел в класс – это и породило множество перешептываний, которые напрочь мешали слушать новенького. Отчего все так удивились я всё еще не могу понять: обычный паренёк, азиат, вероятно из Японии (об этом говорила книга в его руках с японскими иероглифами. Вроде, если я правильно перевел, книга автора Дадзая Осаму. Это совпадение показалось мне интересным). Его ломанный русский резал слух. Лучше бы он не пытался что-то да донести, это получилось у него хуже, чем было бы, если бы тот сказал на японском. Тем не менее, на моём лице оставалось спокойствие. У меня нет целей как-либо смутить своего нового одноклассника, и судя по всему, соседа по парте. Взгляд Осаму был приклеен именно к месту рядом со мной. Как я и думал. Он направляется ко мне. У меня нет цели выгнать его. Общение с иностранцем из Японии поможет мне в практике языка. Однако лишнее общение мне в тягость и надо бы сказать ему об этом сразу. Это будет намного лучше, чем пристыженно орать на весь класс о том, как же он назойлив. Наконец, Осаму присаживается рядом. - Осаму, я… - Дазай. Зови меня Дазай. – резко прерывает он, снова на ломанном русском. Вновь режет слух. Лучше бы молчал. Сейчас бы вспомнить всё, что я выучил за 3 года изучения японского, но именно сейчас так этого не хочется. Мне кажутся забавным его попытки донести до меня информацию. - Фёдор. Я Фёдор Достоевский. – зачем-то представляюсь, а после кашляю в кулак, стараясь привлечь к себе хоть мимолетное внимание азиата. Видимо, он также как и я не увлечён в общении, но предупредить я действительно считаю нужным. Потому терпеливо дожидаюсь его взгляда, а затем продолжаю. – Я не намерен заводить с тобой какие-либо дружеские отношения. Грань простых знакомых и одноклассников мы не переходим. Мне выгодно… Он вновь перебивает. По лицу Азиата видно, что большую часть информации он понимает. Его глаза кажутся мне приятными, даже не хочется, чтобы данный зрительный контакт прекращался. Впервые вижу азиатов настолько близко. - Фёдор Достоевский? – он (как и, собственно, я) подавляем смешок. Я – оттого, насколько смешно у него получилось, он – от моих инициалов. – А не ты ли недавно был удивлён моей фамилией и именем? Как он только догадался? Я старался сохранить максимальное спокойствие и у меня всегда получалось данное. Поверить не могу, что не вышло в этот раз. Нет, я не мог случайно подобрать не тот взгляд, или совершенно случайно поднять брови? «Случайно». У меня не бывает случайностей. Уточнять не стал. Лишь демонстративно закатываю глаза, планируя закончить диалог. Азиат в свою очередь и не собирался спрашивать о том, что я хотел ему сообщить. Возможно, он всё понял. Надеюсь, в дальнейшем конфликтные ситуации нас не коснуться. Я опускаю взгляд в учебник литературы. «Фёдор Достоевский». Забавно. Слышу слева от себя очередной сладостный смешок соседа. Ему тоже показалось это интересным. Тем не менее, я лишь томно вздыхаю, стараясь не обращать свое внимание на клоуна позади. Коля тыкает в меня своей ручкой, даже не стараясь сдерживать смех. Дурачье. - Завались, Гоголь. – дергаю плечом, ссутулившись над учебником, чтобы тому было труднее достать то спины. У него у самого-то говорящие инициалы, однако, по какой-то причине, шутки всегда касаются именно меня. За 10 лет обучения я привык, потому обращать свое внимание на данные шутки я не всегда нахожу нужным. Шутите сколько угодно, когда угодно и где угодно, только если это не мешает моему процессу обучения. Тем более на уроке литературы, когда я планирую полностью погрузиться в предмет. Разговор с Азиатом и так доставил некоторые неудобства – я пропустил начало урока. Теперь мешает этот клоун с косой длиннее себя самого. Он всё еще считает меня своим другом? Наверное. Я бы и прекратил с ним какие-никакие связи, но его познания в физике и математике помогают мне по сей день. Урок прошёл просто прекрасно. Мало того, что мои навыки японского вернулись ко мне на середине урока, я был даже не против отвлечься от него ради диалога со своим соседом. Как оказалось, тот неплох в русской литературе. С ним интересно обсудить то, что не обсуждается на уроках. С ним интересно переключаться то на русский, то на японский, то на ломанный английский. Его смешные попытки говорить на русском перестали казаться мне смешными, даже наоборот, чем-то умиротворяющим и спокойным. Я не заметил, как прозвенел звонок. Об этом сообщил мне Азиат. Я одариваю его благодарным кивком и тут же кидаю учебник с тетрадью в рюкзак абы как, лишь бы уместить. Гоголь хватает меня за плечо, тут же утаскивая с «душного» по его словам кабинета. Что ж, в буквальном смысле там действительно было душно. Преподавательница ненавидела открытые окна. По непонятным мне причинам. Следующий кабинет – кабинет физики. Самый отвратительный и непонятный для меня. В этом кабинете гуманитариям не дадут даже малейшего шанса выжить. Иногда мне кажется, что если бы у преподавателя были права ударить единственного гуманитария в физико-математическом классе, то он бы точно воспользовался этой возможностью. Однако кажется, в физмате появился очередной гуманитарий и теперь я не буду так одинок. Когда мы с Николаем зашли в класс, Азиат уже сидел на месте рядом со мной. Кажется, это место он уже признал своим. Не сказать, что я против. Он кажется действительно достойным собеседником и его присутствие рядом вовсе не удручает меня, даже не болит голова. Чего не скажешь о клоуне, который уже минут пять тычет меня свой косой, пытаясь привлечь моё внимание. - Дост! Дост, твою мать! – кричит в ухо. Он слишком громкий. Раздражает. – Хватит стоять в проеме, как придурок. - Завались. Я духом собираюсь. – мой голос звучит куда тише, чем голос моего собеседника. Кажется, он даже не услышал моих слов, а я в свою очередь уже направляюсь к своему месту. Азиат рассматривает с особым интересом учебник, и кажется шепотом пытается проговорить некоторые слова на русском. Выглядит забавно, вызывает лёгкую усмешку, но она остаётся незамеченной в том потоке шума и более примечательных одноклассников. Я сел рядом с Азиатом, а он слегка улыбнулся мне, вместо приветствия, после чего вновь уткнулся в свой учебник. - «Термоди… - запинается, у него чуть забавно дрожит голос. – Теромдина…Термодинамика». У него получилось. Довольно забавно, но всё же вышло. - Разбираешься в физике? Азиат качает головой. Я в свою очередь усмехаюсь. Два гуманитария за одной партой? Нас точно ничего не спасёт. - Тогда тебе лучше пересесть к Гоголю. Больше шансов выжить. - Ты бы сам сел к нему, если бы это действительно было так. Отчасти он прав, но я уж лучше получу злополучную 2 или 3, нежели вновь буду обязан слушать его шёпот, который даже через огромное его усилие остается очень громким и мешающим. - Почему бы тебе не воспользоваться тем фактом, что я упускаю данную возможность? – перешел на чистый японский. В глазах Азиата появился интригующий блеск и забавная усмешка. Кажется, мои познания в японском равны его познаниям в русском. Что же, мы нашли друг друга. - Потому что его вызывающее поведение меня отталкивает. – спокойно отвечает Азиат. – Думаю, что ты меня понимаешь. Понимаю. Конечно понимаю. Я учусь с Колей уже 10 лет и его натура экстраверта слишком утомляет. Начинается урок. Учитель, зашедший в класс, смерил новое лицо (что довольно быстро бросается в глаза) удивленным взглядом, на что в ответ Азиат улыбается. - Представьтесь, молодой человек. - Моё имя вам уже известно. Мы пересекались в кабинете директора при моём поступлении. - Я прошу представиться для класса. - А класс уже знает его имя, Сергей Витальевич! – крикнул позади Николай. Ну вот зачем он лезет? Шумно выдохнув, закрываю лицо руками. Азиат в свою очередь пожимает плечами, мол: «да, так и есть». - Вот как. Тем не менее, я прошу вас повторить имя. Выполните просьбу учителя, будьте так добры. - Не вижу в этом смысла. – он сказал это на чистом японском. Глаза физика тут же поползли на лоб, он не понял и слова из того, что тот сказал. Я чувствовал, как Азиат насмехается над ним. Пусть и не внешне, но внутри он точно посмеивался над ним. Сдержанности у него не отнимать. Чего не скажешь о Николае, что уже вовсю хохотал от абсурдности ситуации. - На русском, пожалуйста. Азиат замолчал. Сергей Витальевич тоже молчит. Напряженно так, словно пытается заставить его говорить. Пытается надавить своим молчанием и взглядом. Впрочем, кто на кого еще давит. Азиат явно не промах в этом плане. - Садитесь. – наконец произносит физик, не смотря на то что весь класс уже давно сидел на местах. Азиат облегченно, но тихо засмеялся. Настолько тихо, что мне кажется, я бы не услышал, если бы отодвинулся от него хотя бы на миллиметр. Неудачная попытка докопаться до новенького. Не впервые, что уж. Когда в наш класс пришла Рина, одна из тех, кому удалось пообщаться с Гоголем и кажется не испытывать дискомфорта, он заставил её повторить своё имя 10 раз, не давая сесть на место. Только когда Диша (тоже одна из странных, что успела подружиться с клоуном) буквально крикнула её имя на весь класс, лишь бы он посадил бедную девочку, он успокоился. Урок физики скучен. Весь школьный день не интересен. Лишь Азиат способен скрасить столь томящую скуку своей забавной натурой.