Совершенство

      В комнате было мрачно. Темнота, надвигающейся ночи, окутала каждый угол маленького помещения. В такое позднее время обычные люди включают свет в своих квартирах, чтобы не бояться существ, прячущихся в темноте. Но Цзинь Лин другой. Он никогда не любил яркий свет. В детстве дядя даже подшучивал над ним, будто нет смысла пугать его ночными чудовищами, потому что он – один из них. Днём он зашторивал окна, а ночью не включал свет, довольствуясь лишь включённым монитором ноутбука. Ему вполне хватало этого света. В этой успокаивающей тьме он мог полностью расслабиться и позволить себе уйти в глубь своих мыслей. Он сидел за закрытой дверью своей комнаты уже пятый час, полностью погрузившись в документ, который редактировал. Термос с чаем закончился три часа назад, запасная бутылка с водой, стоявшая под столом на случай, когда будет некогда идти за новой чашкой чая, закончилась час назад. Пришлось работать чуть усерднее, чтобы наконец закончить и пойти на кухню за новой порцией любимого ягодного чая.       Сосредоточившись на работе Цзинь Лин не сразу заметил тихие стуки, терпеливо разносившиеся по комнате в течение – вот уже – пары минут.       – А-Лин? – Дверь медленно открылась, пропуская полосу яркого света в покрытую мраком комнату, заставляя хозяина этого помещения зажмуриться, отвернуться и злобно что-то прошипеть. – Если честно, то я надеялся, что ты уже спишь. – Сычжуй подошел к своему любимому фотофобу и поцеловал в лоб, отвлекая от работы и вынуждая посмотреть на себя.       – Я пропустил ужин? – Цзинь Лин перевёл взгляд на электронные часы, стоящие возле ноутбука. Ярко зелёные цифры показывали 22:48. Сразу появилось неприятное чувство стыда, скребущееся где-то на подкорке сознания. А ведь этим утром он обещал, что они поужинают вместе. Что больше он не будет засиживаться допоздна и начнёт больше времени проводить в компании своего солнца. Хотя он и вчера обещал. И пару дней назад. – Прости. Я не уследил за временем. – Одна и та же отговорка. Каждый раз. Уже самому надоело. Пора придумать что-то новое, Цзинь Лин.       – Всё хорошо. Ничего страшного ведь не случилось. Ну, за исключением того, что тебе давно пора поесть, чтобы утром чувствовать себя хорошо. – Вот всегда он так! Улыбается так по-доброму, что сердце зажимают проржавевшие тиски вины, заставляя то болезненно пульсировать. Неважно, что натворит Цзинь Лин. Сычжуй всегда будет ему ласково улыбаться. И неважно, что будет говорить Сычжуй. Цзинь Лин всегда будет корить себя за такие ситуации, как за самое тяжкое уголовное преступление.       – Завтра мы обязательно поужинаем вместе. – настойчиво проговорил Цзинь Лин, полностью развернувшись к любимому на стуле. Воспитанный дядей, он не привык отступать от своих слов. Если обещал – значит должен выполнить. Да и к тому же где-то в самых укромных уголках подсознания он понимал, что так долго сидеть в полном одиночестве, в замкнутом пространстве без света – не нормально и это нужно прекращать. Или лучше сказать «лечить». Легче будет «лечить» себя от этого, начав сдерживать обещания, данные Сычжую. А там можно будет подумать и над тем, чтобы сократить свой рабочий день.       – Конечно, А-Лин. Так и будет. – Юань не прекращал улыбаться. Он никогда не кричал, как дядя Цзян; никогда не спорил, как Цзинъи; никогда жадно не выискивал его слабые места, чтобы ударить в них в удобный момент, как его одногруппники. Он только ласково улыбался, соглашался со всем, чтобы уйти от незначительного спора или аккуратно пытался успокоить Цзинь Лина, но при этом не отступал от своего мнения. Он не конфликтный человек. Добрый, ласковый, понимающий, терпеливый. Цзинь Лин очень его любит. Поэтому будет стараться и дальше, чтобы избавиться от тех привычек, которые расстраивают его. Он будет стараться стать лучше.       Снова посмотрев на часы, Цзинь Лин устало уронил лицо в ладони и, немного помассировав глаза, взглянул на Юаня.       – Так зачем ты зашёл? Время ужина давно прошло. Иди спать, уже очень поздно. Ты должен был лечь спать уже почти. – сделав небольшую паузу, чтобы посчитать, Цзинь Лин продолжил – два часа назад, что на тебя нашло? – Это ещё одна особенность Сычжуя. В его семье царят жесточайшие дисциплина и порядок. Отбой в девять, подъём в пять. Есть строго по расписанию и не больше определённых норм. Не шуметь. Не бегать. Не спорить. Не лгать. Когда Цзинь Лин впервые оказался в гостях у семьи Сычжуя, то чуть не сошёл с ума. Честное слово, этот старик – Лань Цижень когда-нибудь сведёт кого-то в могилу своими правилами и вечными недовольствами. С горем пополам, но Цзинь Лин смог доказать этому старику и остальным членам семьи Лань, что он ответственный, добрый и воспитанный молодой человек, который действительно любит Лань Юаня и хочет быть рядом с ним. На это ушло немногим более суток. Это было их первое знакомство, но возвращаться в тот дом Цзинь Лин не торопится.       Тогда они с Сычжуем остались на ночь в их семейном доме. Справедливости ради это здание мог называть «домом» только Юань, выросший в нём. Цзинь Лину правильнее будет называть это дворцом. Он сам вырос в дорогих апартаментах, в многоэтажном здании, в лучшем районе Пекина. Но когда он увидел это огромнейшее здание, которое Сычжуй так просто называл домом, то, мягко говоря, сильно удивился. Это был семейный особняк. Огромный и величественный. У Сычжуя ушёл почти весь день, чтобы показать гостю только половину этого особняка – остальную часть дня Цзинь Лин выслушивал поучения от мерзкого старика Лань Циженя.       До того как наступил вечер, Цзинь Лин думал, что начинать клевать носом ближе к восьми и ложиться спать ровно в девять – это небольшая странность только Сычжуя. Но каково было его удивление, когда в пол девятого вечера, все пошли готовиться ко сну, а ровно в девять в замке доме повисла гробовая тишина. После этого он стал воспринимать режим своего возлюбленного как должное.       И сейчас, спустя почти три года их отношений, Цзинь Лин может по пальцам одной руки пересчитать все случаи, когда Сычжуй нарушил свой режим. И все они были из-за него. От этого становилось совестно. Потому что на следующий день после «позднего» отбоя Сычжуй вечно чувствовал себя плохо. Он был рассеянный, слабый и как будто больной. На такого Сычжуя было больно смотреть. Поэтому Цзинь Лин старался не делать ничего, что могло бы снова нарушить режим его любимого. Но даже это у него плохо получается, по его мнению.       Юань, услышав переживания в вопросе, снова мягко улыбнулся и, осторожно взяв лицо любимого в руки и погладив большими пальцами подбородок и щёку, всё-таки ответил:       – Плановая недельная проверка. Ты ведь не против? – Юань сам взял на себя такое отвратительное, по мнению Цзинь Лина, занятие. И продолжает ответственно следовать написанному собственноручно режиму и после каждого осмотра делать записи в специальной книжичке. Один раз Лин заглянул в неё из чистого любопытства и был сильно удивлён. Идеальный подчерк описывал всё в деталях, но при этом придерживался правила «один осмотр – одна страница». На первой строке была дата и время. На второй настроение Цзинь Лина. На первых «осмотрах» Цзинь Лин скандалил, упирался, злился, сопротивлялся и так далее. Но в этой книге на второй строке первых дней было только «испуган». Прочитав это, Цзинь Лин закрыл книжку и убрал на место. Но почему-то он не сомневается, что Сычжуй заметил то, что его книгу трогали. Потому что позже на свободных строчках появилось нечто новое. «Дополнительно». После этого слова Сычжуй описывал какой Цзинь Лин молодец, как сильно старается и как у него превосходно получается. Это заставляло Цзинь Лина улыбаться.       – Уже? – Цзинь Лин наклонил голову и посмотрел на настольный календарь, на котором были отмечены красным кружочком подобные особые дни, чтобы убедиться в правдивости этих слов. Сам не понял зачем, ведь Сычжуй никогда ему не врал. Действительно, сегодня один из тех особенных дней. – Хорошо.       Цзинь Лин встал с насиженного места и, размяв затёкшие ступни, за пару мгновений подошёл к широкой незастеленной кровати. Тяжело вдохнув и убедив самого себя в чём-то, Цзинь Лин начал раздеваться, со временем оставшись в одних трусах. Некомфортно, холодно, странно.       Сычжуй за это время успел включить напольную лампу, чтобы было чуть больше света. Это был один из его лучших подарков. Так как эта лампа не была настолько яркой, чтобы сильно раздражать глаза Цзинь Лина, но могла освещать всю комнату приятным приглушённым светом. Сычжуй стал замечать, что в последнее время Цзинь Лин включает её всё чаще. Это не могло не радовать.       Постояв какое-то время около лампы и в сотый раз рассмотрев узор на ней, Сычжуй повернулся в сторону Цзинь Лина. Тот уже ждал его, но по нервным движениям пальцев, «дерущихся» друг с другом, было понятно, что ему всё ещё не комфортно. Но как бы Сычжуй не хотел дать своему Лину больше свободы и комфорта, он не мог сделать это сейчас. Ему нужен свет.       - А-Лин, я включу основной свет, хорошо? – Вопрос был скорее просто ради приличия. Потому что, не дождавшись ответа, Сычжуй включил свет, полностью освещая комнату. В другой момент он бы дал подумать, прислушался бы. Но не сейчас. Не сейчас, когда мозг Цзинь Лина отчаянно ищет возможность спрятаться. Ему нужно научиться проходить это спокойно.       В одно мгновение включился свет, а в другое Юань уже ласково улыбается ему, стоя рядом. Цзинь Лин только ещё раз повторил себе, что это для его же блага и внимательно стал следить за движениями Сычжуя. Тот как обычно улыбнулся ему и начал внимательно осматривать родные руки, плечи, живот. Он рассматривал так внимательно, будто читал какую-то очень важную статью. Затем, рассмотрев всё, что хотел, Сычжуй посадил Лина на кровать и принялся осматривать ноги от кончиков пальцев до самых бедер. Он поддерживал ноги руками, удерживая на весу. Проводил пальцами по уже побелевшим от времени шрамам. Внимательно рассматривал всё, что мог.       – А-Лин, за всё это время ни одного нового пореза? – Не верящим голосом спросил Сычжуй. Он очень хотел верить в то, что видел, но также рассматривал вариант, в котором Цзинь Лин просто нашёл новое место, но в это верилось с колоссальным трудом. Сычжуй осмотрел всё, что было можно. Даже на спину мельком взглянул. Других мест попросту нет.       – Ты ведь просил меня больше этого не делать. – Цзинь Лин отвечал тихо, опасаясь. Сычжую не нужно знать, как тяжело для него проходили эти семь дней. Не нужно знать, как трудно было самостоятельно достать все запрятанные пачки с лезвиями, канцелярскими ножами, скрепками и выбросить. Ему не нужно знать этого всего.       – И ты меня услышал? – Юань поднял голову, чтобы заглянуть в любимые глаза. Он хотел увидеть в них ответ, хотел удостовериться в том, что это правда или же найти доказательства того, что это ложь. Но он не увидел ни подтверждений, ни доказательств. Только какую-то странную смесь эмоций. Сожаление, гнев, обида и много чего ещё. Сычжую было тяжело понять причину этих эмоций в данной ситуации. Но он решил ничего не спрашивать, чтобы случайно не ухудшить состояние Цзинь Лина. Он просто обнял его за талию, притягивая к себе ещё сильнее, и прислонился лбом к горячему бедру, на котором в свете лампы были видны кучи белых полос.       – Спасибо. – Прошептал Сычжуй еле слышно, всё ещё не веря в то, что у них наконец получилось.       – За что? – Непонимающе переспросил Цзинь Лин. Он действительно не считал, что Сычжуй должен благодарить его за это.       – За всё, что делаешь ради меня.