Апельсины

Он помнил, помнил каждую деталь, каждое мгновение того дня, но то, что он не забудет никогда, было жалкими секундами. Он помнил его, когда все мечтали забыть о Нём как о страшном сне. Он помнил его голос, он помнил всё и хранил в своей памяти как нежный сон. Забыть хоть что-то о Нём он считал кошмарным и ужасным. Не зная причины почему он не отпускал господина. Или он всё же знал её, но отрицал, как вещь, которую невозможно представить в реальном мире. Он задавался вопросом, вспоминая Лелуша и желая до последнего быть верным своему господину –"Почему? Почему... Я должен забыть. Это неправильно. Его последняя воля была таковой, он желал мира и ему, кровавому деспоту, убившего тысячи людей, нет места в этом прекрасном мире." Джеремия помнил, фразу императора: "Такому как я нет места в этом мире, мир должен освободиться от зла, и зло умрёт со мной, ведь я – зло." – сидя на троне, произнёс император, и его голос эхом разнёсся по всему залу. Джеремия знал обо всём. Император доверял ему и потому ввёл его в курс дела. Он заслуживал его доверие... Рыцарь был рад этой мысли. Его преданность всегда была во внимании Лелуша, но Джеремия только сейчас понял, что Лелуш ценил эту преданность. Только сейчас он осознал. Он не обратил внимания тогда, но отчетливо помнил взгляд с которым смотрел на него Лелуш, мгновение, но отчетливо видел, что тогда ещё будущий император был тронут преданностью Апельсина. Тот самый момент, когда Джеремия мог умереть, он помнил – это было невыносимо больно, даже слишком, чем способен выдержать кто-либо, его жизнь была в руках Лелуша. Но Лелуш не убил его, Лелуш был тронут до самой души, Джеремией живущего, ради долга перед леди Марианной. В тот момент они оба признались ради чего живут и для чего они идут вперёд. Лелуш смотрел на Джеремию, как на нечто несуществующее, нереальное, словно Апельсин был шуткой его разума, не веря во всё происходящее. Лелуш не мог верить, что в этом мире есть кто-то, кто способен стать его щитом, стать тем, кто будет рядом, несмотря ни на что. Джеремия смог увидеть императора таким, единственный и первый, кто видел такой взгляд императора. Теплом заполнилась вся грудь, тем теплом, что дарит решимость и надежду. Джеремия знал что случится сегодня. Он рыцарь, как главнокомандующий военной силой империи стоял во главе отряда сопровождения императора. Он должен защищать императора. Позади него тянулась небольшая шеренга из подопечных, а в самом конце — пьедестал с троном и главной узницей. На троне красовался император. А внизу в цепях, Наннали – сестра императора Лелуша Кровавого и наследница на престол. Сегодня свершится казнь. Сегодня казнят мятежника, человека восставшего против Британии и вставшего во главе террористов, человека создавшего Зеро. Сегодня умрёт старый мир и родится новый мир. Собралась огромная толпа людей, эта толпа тянулась по всей длине дороги, люди в страхе наблюдали за движением. Все они жаждали смерти императора, все они ненавидели деспота, сидящего над головами пленных. На казнь везли людей из Ордена Темных Рыцарей, и людей из верхушки Соединённых Сверхштатов. Трансляция торжества передавалась в прямой эфир по всему миру. Каждый жаждал смерти императора. Их ненависть была написана у них на глазах. Что ж, пора начинать представление. Люди оповестили о приближении неопознанного врага. Джеремия знал что это за враг. Мгновение и вот он – Зеро, борец за справедливость, освободитель мира и палач Лелуша. Он знал, что сейчас произойдёт. Его сердце изнывало, от осознания. Он желал всеми силами защитить Лелуша, но знал, прекрасно знал, ему нельзя вступать в бой. Вот уже, Зеро приблизился и солдаты ринулись на него, пули пролетали мимо него, не остановив Зеро не на секунду. Теперь черёд Джеремии — отдав команду "не стрелять", рыцарь оголив клинок нападает на Зеро, но "попытка" его остановить безуспешна. Неостановимый Зеро прыгает на Апельсина и спустя мгновения молниеносно добирается до императора. Джеремия хотел схватить Зеро, задержать его, убить. Сделать всё что угодно, чтобы император Лелуш жил. Он мог, он был в силах сделать это, но он не мог ослушаться приказа, это противоречило ему, именно поэтому он просто наблюдал, смотрел на казнь Лелуша. Именно на казнь, его смерть – это расплата за его грехи, и в большей мере это подчинение людскому гиасу, гиасу человеческих желаний. Люди желали мира, и Лелуш даёт им этот мир, мир наполненного надеждами и мечтами, которые могут сбыться благодаря перерождению мира. Лелуш даёт им будущее, он даёт им завтрашний день. Джеремия смотрел, смотрел как герой оголил свой клинок, император до последнего играл свою роль, достал пистолет и направил на Зеро, но его попытки "защиты" были подавлены. И вот, Джеремия замер, наблюдая за палачом и императором. Вся толпа была в изумлении и тихом восклицании, все ждали, весь мир ждал этого. И вот, вот он, герой дарящий им освобождение, герой с мечом и в маске. Мгновение — казалось это длилось вечно. И наконец клинок пронзил грудь Лелуша. Рыцарю казалось, что его грудь также пронзили мечом, разорвали на несколько частей и истоптали в грязи — ноющая и режущая боль в груди, тянущая вниз, прямо в землю, за своим господином. Он знал, знал... Зеро молчал, не говоря ничего. Он вынул клинок и резким махом избавил орудие от крови дьявола. Белое одеяние императора обагрилось кровью. Лелуш... Прошёл вперёд, его взгляд был стеклянным, но глаза были устремлены на Джиремию — это было прощание? Он смотрел прямо в глаза, прямо в душу, желая увидеть тот свет, которого его лишили. Он жаждал этого сейчас. Лелуш из последних сил выдавил из себя еле заметную улыбку, адресованную Джереми, верному рыцарю. Но это не длилось долго, но Джиремии этого хватило — это отпечаталось в его сознании накрепко и навечно. Ещё шаг и тело полетело вниз. Флаг Британии окрасился кровью, кровью последнего императора. Джеремия не хотел видеть всего этого, он не хотел смерти императора. Из здания неподалёку вырвался отряд сопротивления, с целью освобождения пленников во главе с принцессой Корнелией. В голове рыцаря стоял гул, громкий и давящий. Ему не хотелось верить в смерть господина. Взгляд помутнел и мысли вперемешку с ужасным гулом внутри него поглотили его, он не видел и не слышал ничего вокруг. Он не слышал восторженные крики толпы. Не слышал как они восхваляли своего героя-освободителя, повторяя снова и снова: "Зеро!". Не слышал громкие рыдания Наннали над бездыханным телом брата. Он не слышал этого. Для него мир остановился и не имел больше ход. Мир и впрямь стал лучше. Войны прекратились, люди больше не делили друг друга по нации, статусу или по уровню дохода. Джеремия исполнил свою мечту и основал хозяйство в глубинке Франции, вместе с Аней. И в конце концов всё сложилось вполне себе хорошо. Почти. Он всё ещё хотел снова увидеть Лелуша. Он был благодарен ему. И правда сказать, он жалеет, что Лелуш умер. |за день до Реквиема по Зеро| Вечер. Небо уже сверкает сумерками, а солнце почти зашло за горизонт. По коридору дворца быстрой походкой идёт высокий мужчина в одеянии рыцаря, его шаги длинные и ровные, такие шаги свойственны рыцарю из знати. Мужчина с бирюзовыми волосами и оранжевыми глазами. Этот человек шёл уверенно и решительно, он направлялся к императору. И вот, он около нужной двери, осталось постучать в неё и войти внутрь. Рыцарь остановился у входа в кабинет императора Лелуша. Он колебался, в его голове возникло тысячи причин развернуться и таким же быстрым шагом уйти отсюда. Он думал, стоит ли ему вообще входить. Император не ждёт его, и будет недоволен, что его беспокоят во время работы. Джеремия всем сердцем желал ворваться в эту комнату и быть со своим господином честным, высказать всё своему господину, даже если бы его потом убили или заставили понести тяжёлое наказание. Но он понимал, он знал, какой ответ даст ему Лелуш. Он уже давно это прояснил для себя и перестал давать себе надежду. Он осознавал насколько этот поступок низок, и постыден. Он, Джеремия Готтвальд — рыцарь императора не мог опуститься до такого, он не смеет очернять честь своего звания. Это непростительно и недопустимо. И он не может опускаться до такого уровня. В Апельсине боролось два противоречия — одно его чувства и сердце, а другое честь и разум. Но как быть, если это последний день когда он может проявить и рассказать о своих чувствах господину? Хотя нет, Лелуш — не, то чтобы господин. Странное слово. Но Джеремия не стеснялся его, и называл Лелуша господином. В горле пересохло, и дыхание сперлось. "Да, что это такое! Я в конце концов воин, бывалый солдат. Я! Да я же! Как же так!" – возмущался Апельсинчик. — Сэр Джеремия, вам плохо? – произнёс спокойным и равнодушным голосом юноша, подходя к двери возле которой стоял рыцарь — Надеюсь вы недолго ждали. – сказав, это юноша взял ручку двери, провернул её и вошёл во внутрь, оставив дверь распахнутой. Войдя в комнату, император устало положил бумаги из своих рук на стол. И уселся в кресло, попутно подготовив всё к работе с бумагами. Джеремия стоял в небольшом отсепенении. Вот он, шанс. Просто нужно сделать шаг и высказаться, и всё. Но, это было настолько постыдным действием, что даже думать об этом Джеремия считал непозволительным. Он пошевелил рукой, с целью вернуть себе самообладание и не опозориться перед господином. Он понял, что сказать он не сможет никогда, он молча простоял так минуту. Со стороны Лелуша Джеремия вёл себя немного странно, но длительное молчание и непоколебимость он сосчитал за излишнюю преданность Джеремии."Что-то несрочное, раз решил подождать пока я закончу с бумагами." – именно такая мысль была у Лелуша в голове. И решив не терять время, он внимательно и проницательно проверял каждую бумагу, анализируя каждую из них и складывая из них картинку. В конце осталась последняя бумага и Лелуш, дочитав её, наконец обратился к рыцарю, покорно ждавшего у двери: — Что произошло, сэр Джеремия? – обратился юноша к человеку, стоявшего в у двери. — .... – в ответ Джеремия ничего не ответил, он всё ещё сомневался. — Хм, что-то поистине ужасное? – размышлял вслух Лелуш. Джеремия и не знал, что отвечать, он мог соврать о цели своего визита, но он уже сделал слишком долгую паузу после слов юноши и ложь была бы явной и неправдоподобной. Врать господину – это плохо, а быть пойманным во лжи, ещё ужаснее. Оставалась либо соврать по-крупному, либо сдать себя с потрохами. — Ты меня пугаешь, неужели кто-то умер, или план под угрозой? Джеремия, прост..о. — Да, произошло кое-что ужасное, господин Лелуш – перебил его рыцарь, он решил, что молчать будет глупо и нужно хоть как-то действовать. Даже если Джеремия ничего не будет говорить, Лелуш поймет в чем дело. — И стоило так выжидать сэр Джеремия? – раздражённо спросил Лелуш. "Что делать? Что же делать? Как мне быть?.." – пронеслось в голове у рыцаря. У него была паника, если он ничего не придумает, то сдаст себя. Но он не хотел врать, ему не хотелось лгать господину. Он желал быть услышанным своим господином. Он хотел бы сказать...но... Как же его честь, и какой он после этого рыцарь? "Да, это поистине ужасно господин Лелуш." – сказал сам себе Джеремия. Со стороны стола послышался тяжёлый вздох и император облокотившись на свою руку смотрел на Джеремию в ожидании. Это начинало давать императору поводы для мыслей об измене или о дворцовом перевороте. Лелуш был готов схватить пистолет и выпрыгнуть в окно, находящееся в его кабинете. Император был напряжён, он бы не позволил разрушить план какой-то кучке сумасбродных людишек, затеявших измену. Но против Джеремии, у Лелуша не было средств, по-крайней мере сейчас, ведь он был уверен в Апельсинчике и не мог предположить о его измене. Такой расклад дел, выбил Лелуша из колеи. Он был уверен в этом человеке, как в ником другом. А его так предают. Но он не показывал своих эмоций, он всё выжидал. Что же в итоге скажет Джеремия. Глубокий вдох и выдох. И рыцарь наконец отвечает господину: — Баронесса Берньхье убита. – Джеремия и понятия не имел, что это за баронесса. — О нёй вскрылись какие-то сведения? – с неким облегчением отвечает император. "Джеремия, зачем ты так меня пугаешь?" – спросил беззвучно Лелуш у рыцаря. — Нет, она была одной из претенденток в ваши невесты и уличена в нечестивости – докладывал рыцарь о не существующей баронессе. — Джеремия, спасибо тебе, но ты же знаешь, я серовно не доживу до "женитьбы" – в пол голоса и с некой самоиронией произнёс император, и посмотрел на Джеремию. — И ради этого ты прождал столько времени? – продолжил Лелуш. — Твоя преданность поражает – искренне и с доброй усмешкой произнёс это император. Солгав императору Джеремия чувствует одновременно, и облегчение, и груз на душе. Наконец-таки он уходит от этой двери, повернувшись в сторону главного двора, Джеремия двинулся также с уверенным шагом, но чуть медленнее. Он ждал, всё ещё ждал и надеялся. – Что это за баронесса? – пробормотал под нос Лелуш. Потянувшись Лелуш посмотрел на план сегодняшнего дня, не запланировано ли у него сегодня ещё каких-либо важных дел? Что ж у него оказалось есть немного свободного времени, и он решил поинтересоваться что же это за баронесса. Использовав базу данных Британии, он нашёл пару девушек с таким именем, но они все были простыми британками, даже среди мертвых нет такой баронессы. — Значит Джеремия соврал... Ох, что же ты делаешь Джеремия? – страдальчески спросил у воздуха Лелуш. "Чёрт, а если он всё же узнает?!" – паниковал у себя в голове Джеремия. Он нервничал. Он понимал какие дрова он наломал. И за любой поступок, несётся ответственность. — Лорд Джеремия, император попросил вас явиться к нему в кабинет, в восточном крыле – сказал новичок рыцарю, высунув голову из-за двери. Сложив всё по своим местам, Джеремия направился в кабинет к императору. Он шёл на казнь, не желая, и еле передвигая ноги. Вскоре он всё же пришёл к этому кабинету и глухо постучав, он вошёл. Войдя в комнату, он встал в стойку, как и полагалось рыцарю и ожидал дальнейших приказов. Он увидел Лелуша сидящего на диванчике и читающего книгу. — Спасибо, что пришли лорд Джеремия, вы были сильно заняты? – сказал Лелуш, положив книгу рядом и смотря пристально на Апельсина. — Нет, я только что доделал свои дела – всё также стоя в одной позе отвечал Готтвальд. — Как хорошо, лорд Джеремия. Прошу закройте дверь и сядьте рядом со мной, у меня к вам разговор и мне не хотелось бы чтобы нас тревожили. – серьёзно произнёс Лелуш и его выражение лица соответствовало тону его голоса. Джеремия сделал всё как его и просили – запер дверь на замок и расположился на диване рядом с императором. — Джеремия, что ты от меня скрываешь? – спросил юноша, смотря прямо в глаза Апельсину, желая увидеть хоть что-то, что могло дать ему подсказку. — Ничего..– немного помедлив ответил Джеремия. — Пожалуйста, я знаю, что могу верить тебе, но прошу, вокруг меня и так много лжи. — умоляюще произносит Лелуш. — Я хочу верить тебе, Джеремия, но как я могу верить чёртову изменнику? – разочаровано произносит император и меняет своё выражение лица на второй части фразы на выражение лица похожее на человека, потерявшего надежду в людей. — Что? Нет. Я бы не посмел. Нет... Я не... – старается сказать хоть что-то путное. — Господин... – облокотившись об руку Лелуша Джеремия пытается выровняться, но всё четно. — Это постыдно... Я не могу сказать вам это... Вы для меня не господин... просто... Я не могу... Черт. – кое как выдавливая из себя слова отвечает Джеремия. Осознавав всё сказанное и сопоставив действия Джеремии, Лелуш отбросил дурные мысли и расслабленно выдохнул. — Я не посмел бы. Я верен вам до конца своей жизни. Я ваш щит и меч, и мой долг сохранить вашу жизнь... – судорожно оправдываясь себе произносил вслух Джеремия. — Успокойтесь, лорд Джеремия – устало проговорил Лелуш, помогая выровняться Джеремии. — Твоя преданность меня всегда поражала и даже сейчас ты пытаешься быть максимально преданным мне. Наплевав на свои чувства, ты...– обращался Лелуш к Апельсинчку. — Ты удивителен – продолжил фразу Лелуш. — ...– Готтвальд испытал неимоверный стыд. — И как давно ты скрывал? – спросил непринуждённо Лелуш у Джеремии. — С того дня, как я присоединился к вам. – ответил с выдохом Джеремия — Лелуш, а ты не боишься умирать? – спросил лорд у императора. — Нет, я не боюсь. Уже поздно ворачиваться назад, столькое было отдано, ради нового мира... Теперь уже поздно что-то менять. Теперь, нужно двигаться только вперёд не зацикливаясь на прошлом или настоящем. — Джеремия, а ты никогда не хотел отойти от государственной службы и завести собственное дело? – с энтузиазмом поинтересовались у Готвальда. — Хм, я хотел бы создать хозяйство где нибудь в глубинке и жить там в покое. – задумчиво произнёс Апельсин. — Так и сделай, что тебе будет мешать? Это чудная идея. – с доброжелательной улыбкой произнёс Кровавый Император.