Всё будет, только давай так посидим

Эта ночь была холодной и влажной из-за продолжительного дождя, который именно сегодня обрушился на город. Ничего, в общем-то, удивительного не было: Санкт-Петербург в последнее время радовал жителей бесконечными ливнями.  Обшарпанная дверь с шумом открылась, на улице оказались пятеро парней, которые смешивались с толпой, идущей перед и за ними. Все одинаково шумели, выкрикивали пьяные и от того непонятные слова, переругивались и смеялись. Тоже неудивительно: эта улица давно привыкла к подобным гулякам, которые даже утром умудрялись оказываться поблизости. Среди толпы были никому ещё не известные группы, их первые слушатели и, конечно, случайно вошедшие – куда же без них. Лучшей идеей было следовать за людьми, чтобы продолжить вечер-ночь в квартире какого-нибудь случайного гостеприимца.  Парни вскоре оказались в помещении, большое количество людей создавало ужасную духоту, от которой тошнило и клонило в сон. Участники совсем недавно появившейся группы находились в совершенно разных местах: кто-то на диване, кто-то близ туалета, а кто-то расправлялся с сигаретой на балконе.  Андрей одним глотком выпил остатки жидкости в бутылке и резво подскочил с нагретого места. То состояние, в котором он сейчас пребывал, позволяло полностью контролировать только направление своих движений, а вот следить за языком получалось с явным трудом. Парень медленно направился на балкон, ужасно тянуло закурить чего-нибудь, благо, "что-нибудь" уже лежало в кармане мокрых от дождя и пролитого бухла штанов.  - Мих? Ты чего тут? – Горшенёв обернулся и лишь полубеззубо улыбнулся, переводя взгляд обратно на что-то в тёмном небе. Андрей подошёл к открытому окну и с наслаждением закурил, а потом уже постарался понять, что разглядывает друг. – Мих, эй. - Да ничего, Княже. На звёздочки поглазеть пришёл?  - А ты предлагаешь или не стоит тебя отвлекать? Миха заливисто рассмеялся и замолчал, подходя к окну ближе. Ответа на вопрос, собственно, не требовалось – Князев и без этого всё понял. Он протянул другу сигарету, с упоением разглядывая чуть размазанный из-за градуса в крови и, видимо, мозге профиль, который ни единожды переносил на бумагу.  - Андро, что ты думаешь, на самом деле, о жизни?  - Чего? Ну, жизнь – это просто что-то, смысл чего заключается, собственно, в ней самой. Ничего я не думаю. Что за вопросы вообще? - Есть ли смысл доживать до пятидесяти? Не хочу быть бессмысленным и скучным стариком, который вечно болеет и хнычет без повода, понимаешь, да? – сигарета перекочевала к изначальному хозяину. - Не знаю. Планирую жить, пока не умру. Прелесть жизни в том, что в ней что-то есть, а после уже ничего – пустота, наполненная безумием и темнотой, – холодный ночной воздух здорово охладил мозг, и теперь говорить получалось в разы лучше. - А если ничего нет? – тёмные, глубокие глаза посмотрели с какой-то тоской и печалью. - Мишк, как это ничего нет? – в высветленной головушке судорожно проскакивали мысли, одна за другой, и все мимо точки приёма. – Так, погнали гулять.  - Не, Князь, я не пойду. - Горшок, давай, друзей надо слушать. Они иногда что-то хорошее делают. Вдвоём они сбежали подальше от этой квартиры, бросив в недрах ужасно пьяных друзей. Питер охлаждал разум и чувства, а ледяные капли скрывали человека полностью. Парни бежали по ночному городу и что-то громко кричали друг другу. Наверное, это и есть та самая панкерская свобода.  Оказавшись рядом с таким знакомым Эрмитажем, Андрей остановился и потащил друга к поребрику, на который с удовольствием плюхнулся. Грязная вода из лужи сделала его штаны насквозь мокрыми. - Миха, это и есть жизнь! – он потянул Горшенёва на себя и смазано поцеловал чужие губы, охлаждённые, кажется, самой ночью. - Это тоже жизнь? – через короткую, но такую важную секунду парни сидели, переплетая руки в поисках необходимого тепла. Тишина, царящая вокруг них, наполнялась стуком капель о почти чёрный асфальт. - Это, наверное, нет. Мне кажется, что я умираю в такие моменты.  - Всё в порядке, Княже, я тоже.  Ночь и не думает отступать, скрывая под своими покровами двух непоняток. Андрей десятки раз возвращался к вопросу: почему так? До сих пор не смог дать себе ответ. Они друзья, лучшие друзья, но почему-то никогда не могут отступиться. Рамок нет и не будет. Между ними что-то слишком высокое для понимания обычных людей, вот только и Князь не может понять, почему "я тоже" звучит краше любых признаний и обещаний.  На плечо опускается тёмная голова и отгоняет все мысли. Мишка тёплый даже сейчас, под осенним дождём, и он согревает своим нахождением рядом.  - Андрей, так меня всё это замотало: и люди вокруг, и жизнь эта. Устал я, понимаешь, да?  - Понимаю, да. Но мы уже прославляемся, Мих. Ещё немного, и Юбилейный под нашими ногами! Я уверен, что мы ещё везде засветимся, и девчонки будут, и пивные моря, и леший, и всё что угодно.  Горшок улыбается губами и впечатывает нос в изгиб княжеской ключицы.  - Ага, всё будет, только давай так посидим сейчас.  А Андрей и не против. Он улыбается и поднимает голову вверх, звёзд не видно, а так ведь хотелось на них посмотреть. Утром смоется магия этого момента, которая возможна только в ночном Петербурге, а сейчас они чувствуют ночь полностью. И друг друга полностью чувствуют.