Первое свидание последней весны

***

      Рыжеволосый парень, ёрзая на стуле, нежно, пиля глазами своего возлюбленного, трётся мягкой щекой о его почти невесомую руку, удерживая её меж своих больших ладошек. Его большие, выразительно голубые, точно бушующий океан, разбивающий волны о неприступные скалы, глаза внимательно следят за действиями Тартальи. Они оба молчат, не желая нарушать столь прекрасное мгновение, однако, Аякс вынужденно отстраняется первым - несколько пар глаз взволнованно, испуганно всматриваются в двух парней. Поведение окружающих заставляет съёживаться - уже как несколько дней люди поражённо оборачиваются на влюблённую пару, самые смелые из которых подходят к Тарталье, интересуясь его состоянием, предлагают помощь, однако тот лишь молчит, уставившись на незнакомцев. Он целует костяшки пальцев, не отрывая влюблённого взгляда от брюнета, и убирает руки. Это их первое свидание, весной, как и хотел брюнет. Задевая кистью небольшой скетчбук, открытый на странице с чудесным рисунком сирени, который сложно отличить от работы профессионального художника, посвятившего всю свою жизнь искусству, в фиолетовых оттенках, парень вздрагивает. Лицо рыжеволосого чуть мрачнеет, радостная улыбка сходит с лица. - Ты счастлив, Скарамучча? - Он приподнимает голову, открывая взору возлюбленного своё красное лицо. В глазах повлажнело, собралась влага, стремившаяся вырваться наружу, оставив на щеке горячие мокрые следы. - Я люблю тебя, люблю.. - Вновь прильнув к мягкой, маленькой руке голубоглазого, монотонно шептал, словно мантру, парень. В глазах всё плыло, но из-за слёз ли?

И мое сердечко болит от любви, Просто слушай, ничего мне не говори. Первое свидание последней весны, Я плачу.

***

      Брюнет, чьи волосы под палящими лучами яркого солнца переливались приятным глазу фиолетовым оттенком, сидел на мягкой ярко-зелёной щекочущей нежную кожу траве, облокотившись спиной на тонкий ствол цветущей сирени. На его подведённых к груди коленках лежал скетчбук, по которому он медленно водил простым карандашом, оставлявшим после себя тонкую светло-серую линию. Листья кустарника огораживали юношу от лишнего света, сберегая его голову от солнечного удара. Делая набросок, Скарамучча изредка приподнимал твёрдые листочки скетчбука, отдаляя их от себя, чтобы оценить получившееся творение. И, удостоверившись, что рисунок получился впечатляющим, хватался за валяющиеся рядом цветные карандаши - фиолетовый, лавандовый, сиреневый, лиловый, пурпурный, сливовый, баклажановый, чертополоховый, индиго, несколько оттенков коричневого и зелёного. Разукрашивая своё искусство нехарактерно яркими для себя цветами, юноша тихо, почти беззвучно, напевал знакомую ему одному песню.

В городе вчера зацвела сирень — Сыпет лепестки и бросает тень.

      Звучавшая в голове мелодия, перемешавшаяся с безумолкным щебетанием птиц, была так приятна разуму, что Скарамучча погряз в своих мыслях, выпадая из реальности, продолжая инстинктивно водить карандашом по листу. - Привет... - Грубый мужской голос заставил вернуться в реальность и приподнять склонившуюся над скетчбуком голову. В нескольких сантиметрах от лица парня находился человек, склонившийся над маленькой тушкой брюнета. Лучи солнца, согревающие широкую спину незнакомца, слепили голубые глаза. - Прости, я тебя, должно быть, напугал. - Скарамучча слабо кивнул, этот тембр он узнает из десятка других, похожих, одинаковых. - Д-Дотторе? - Парень положил голову на острые колени, прижимая их к себе сильнее прежнего. Счастливый словами узнавшего его юноши голубоволосый улыбнулся, выравнивая позвонок. - Верно, я искал тебя. - Заинтересовавшись словами старого друга, брюнет сфокусировал свой задумчивый взгляд на мужчине напротив. Только сейчас он заметил, что тот держит в скрытых за спиной руках что-то неизвестное. - Ты превосходен, сводишь меня с ума. Твой запах, цвет волос, кожи... - Глаза невольно расширяются, где-то в горле образуется неприятный ком, состоящий из удивления, злости, мерзости... Шок сменяется агрессией, парень сводит брови к переносице, глотая мешающие говорить эмоции. Дотторе вытягивает руки, преподнося букет, состоящий из нескольких пышных веточек сирени. В его светящихся глазах мелькают блики. - Прости. - Уверенно произносит Скарамучча, глядя на мужчину из-под протянутых цветов. Внутри бушуют эмоции, профессионально скрываемые от старшего. - Это не взаимно. Я люблю... Одного человека. - Щёки покрываются румянцем и брюнет постыдно отводит взгляд. В глазах Дотторе читается разочарование, улыбка с его лица не сходит, она превращается в хищный оскал. Блики меняются на пляшущих вокруг огня чертей. - Я не ожидал от тебя большего, извини, что потревожил, но я должен был дать тебе шанс. - Мужчина выпускает сирень из рук, также неожиданно уходя, как и появляется, оставляя юношу наедине с вихрем эмоций.       Силуэт пропадает с горизонта. Скарамучча нелепо пилит взглядом оставленные цветы, хватая одну из веточек. Он подносит её к лицу, вдыхая яркий эфирный запах. - Первая влюблённость. - Юноша собирает помятую сирень, возвращая ей прежнюю форму букета.

Словно в аниме заблестят зрачки — Не взаимно, ты прости. В питерской квартире кто-то точит ножи, Будущая жертва собирает цветы. Встреча их случится, только ты подожди, подожди.

      Возникший неожиданно ветер уносит валяющиеся на зеленеющей траве карандаши, утаскивая вдаль танцующие в вихре вальс оторванные листочки. Брюнет прикрывается свободной рукой, закрывая от летящей пыли лицо.       Скарамучча открывает сильно зажмуренные глаза, осознавая, что усиленный шелест сирени давно прекратился. Глубоко погружённый в свои мысли, отстранённый от всего мира парнишка откидывает скетчбук с завершённым рисунком. Запах сирени, подаренной десятком минут ранее, бьёт по вискам. Яркая картинка в глазах мутнеет и расплывается. Усталость сыграла с юношей плохую шутку.

***

      В запястья, стёртые до покраснений, впивался туго натянутый канат, обвивавший худые ноги и кроваво-багровые щиколотки, сведённые так сильно, что при движении возникала страшная боль, пронзающая всё тело, точно электрический заряд. В воздухе витал такой знакомый запах эфирных масел, заставляющий сморщить нос. Скарамучча с трудом приподнял тяжёлые веки, осматриваясь. В нескольких десятках сантиметров от груди юноши располагался покрытый белой скатертью стол, на котором красовались лишь два наполненных ярко-красной жидкостью бокала, отражающих горящие тусклым светом лампы и испуганное лицо юноши. Дыхание участилось, с каждой секундой, проведённой в привязи, словно собака, на этом стуле, глаза расширялись всё сильнее, образуя в горле ком. Грудь безостановочно вздымалась, набирая обороты. Парень находился в незнакомом месте, связанный по ногам и рукам, не имея возможности сбежать. И лишь витающий в воздухе запах сирени, стоящей на отдалённой тумбе в вазе, сохранял рассудок. Она, лишённая шанса на выживание - воды, осыпала свои маленькие листочки на бетонный пол старого подвала.       Старая лампочка, мерцая, освещала помещение своим тусклым, неприятным глазу, тёплым оранжевым светом, позволяя разглядеть скрывшуюся в тени лестницу, уходящую куда-то за покрывшуюся плесенью стену.       Страх пожирал органы изнутри, растекаясь по всему телу и влагой выходя через глаза. Солёные капли обжигали бледные щёки, собираясь на пухлых губах и падая на связанные ноги, впитываясь в тонкую ткань. Брюнет плакал, громко всхлипывая. Из горла вырывались хрипы, раздающиеся по телу странной вибрацией. - Помогите, - Почти бесшумно, со слезами шептал парень, пытаясь пересилить ком в горле. - Помогите! - Крик раздался эхом по помещению, разбиваясь о серые стены вместе со всеми надеждами на то, что всё это - шутка. - Пожалуйста.. - Скарамучча согнулся, дёрнув несколько раз связанными запястьями.       Звук скрежета ногтей о металлическую дверь раздался, кажется, со всех сторон, заставляя съёжиться. Из горла вырвался полувскрик, приглушающий разрывающие перепонки неприятные ощущения. Глухие шаги приближались, вынудив брюнета приподнять испуганные влажные глаза. Перед ним возвышалась скрытая по пояс в тени фигура. - Уже проснулся? - Знакомый голос, пробирающий до мурашек. - Чего же ты кричишь? Я хотел выспаться перед завтрашним днём. - Голубоволосый мужчина, закатав рукава белоснежной рубашки, приблизился, позволяя разглядеть себя полностью - стройные ноги обтягивали черные брюки, стук отполированных до блеска туфлей разрезал угнетающую тишину. - Тебе стоило бы поступить также, нас ждёт так много... - Псих! - Брюнет закричал во весь голос, прерывая монолог бредящего мужчины. - Ты ненормальный! Отпусти меня! Н-ненормальный... - Задёргавшись, точно в припадках, безостановочно почти шептал брюнет со слезами на глазах. Звонкая пощёчина, полученная от Дотторе, заставила опомниться. - Ты не в том положении. - Мерзкая улыбка исчезла с лица голубоволосого. Её заменили сведённые к переносице широкие брови, образовавшие меж них морщинки. - Придётся начать сегодня. - Дотторе отошёл от заплаканного юноши. На его глаза упала тень, скрывшая лицо, но даже сквозь беспросветную темноту Скарамучча мог увидеть образовавшуюся ухмылку. - Сейчас. - Стукая подошвой, голубоволосый удалился, оставляя брюнета наедине с его мыслями. Горячие слёзы бесконечно скатывались по щекам, оставляя ожоги, на губах ощущался их солёный привкус. Грубые канаты, пропитанные красной жидкостью, впивались в запястья, открывая вид на окровавленное мясо. Брюнет не ощущал этой боли, нечто утягивало его в глухую пустоту, где не было ничего - рыжеволосого солнца, кровавых разводов, разорванных запястий, сумасшедшего психа. Никакого просвета в конце. И лишь медленные удары сердца заставляли находится в сознании.

***

      Тёмная фигура показывается из-за стены также резко, как исчезла ранее. В грубых мужских руках нож отражает тусклый желтоватый свет лампы, привлекая внимание напуганного происходящим брюнета. Холодное оружие заставляет полностью открыть залитые солёными слезами глаза. Дотторе выглядит неоднозначно - как главный герой дорогого порнофильма; как главный злодей бюджетного ужастика, ведь из действительно ужасающего, кидающего в дрожь, здесь были лишь его сияющие, словно нож в руках, глаза. Мужчина медленно, оттягивая своё удовольствие, спускался по одающим холодом ступенькам.       Оказавшись на бетонном полу, он ухмыльнулся, довольный картиной, созданной им, точно художником. Красивый юноша, связанный кровавыми канатами, словно портупеей, плакал навзрыд, периодически похлюпывая носом. В его покрасневших глазах бушевала буря эмоций, прочитать которые было тяжело, кажется, невозможно, но Дотторе знал - мальчишка в ужасе. Мокрые ресницы, дрожащие веки и испуганный взгляд, направленный на холодное оружие, сильно забавляли мужчину, заставляя оскалиться, но никак не остановиться. Своей вальяжной походкой он неторопливо приближался к брюнету, похлопывая по руке тупой стороной ножа. Скарамучча внимательно следил за каждым движением так и привлекающего внимания предмета, смахивая пушистыми ресницами слёзы, чтобы не упустить ни единого взмаха кинжала.       Прогнувшись в спине, голубоволосый оказался в нескольких сантиметрах от лица заплаканного юноши. Дотторе, в упор видя потемневшие от страха глаза юноши, ехидно заулыбался. Он, осторожно приподняв кисть, провёл кончиками пальцев по руке брюнета, и, неожидавший этой нежности мальчишка вздрогнул, переводя взгляд к непропорциональному, доводящему до тошноты, лицу. Внимание, каким бы оно ни было, со стороны Скарамуччи, заставило пробежать по спине табун мурашек. Рука непроизвольно дёрнулась, задевая стол. Жидкость, заполняющая до краёв бокалы, чуть расплескалась, оставляя на белоснежной скатерти следы, словно от крови. - Это дорогое вино. - Дотторе чуть отодвинулся от юноши, выпрямляясь. - Чтож, не думаю, что ты так уж хотел его выпить. - Безобразная улыбка вновь разукрасила лицо мужчины. - Не станем отвлекаться на такие мелочи, верно? - Он повернул голову к дрожащему от каждого движения мальчишке. Не теряя столь драгоценного времени, голубоволосый вновь приблизился к губам Скарамуччи, но тот лишь резко и неосознанно отвернулся, сильно зажмурившись. - Эта не та реакция, которую я ожидал. - Дотторе чуть опустил голову, разочаровавшись в юноше. - Ты чёртов глупец, очаровашка. - А ты грёбанный безумец! - Затопав ногами по бетонному полу, словно ребёнок, оставшийся без столь желанной игрушки, брюнет дёрнул руками, пытаясь высвободиться из привязи, но цель осталась недостигнутой. Раны, полученные от грубых канатов, дали о себе знать. Жгучая боль волной пробежалась по телу, оставляя глубокие царапины где-то внутри - глубоко в душе.       Мужчина изменился в лице, сдвинув брови к переносице. Ухватившись свободной рукой за тонкую шею юноши, он чуть сжал пальцы, перекрывая доступ к кислороду. Развернув голову возлюбленного, Дотторе, не оставляя времени одуматься, впивается в чужие желанные в течение многих месяцев губы, не ослабляя хватки. Игнорируя чужое мычание, он кусал сладкие, пухлые и манящие, но неподатливые уста. Скарамучча, не переставая дёргать запястьями, пытался отпрянуть от столь ненавистного человека, чей образ навсегда отложится в голове, как худшее, что происходило с парнем. Минута безответного поцелуя казалась бесконечно долгой, казалось, что вся агрессия к мужчине выйдет вместе со рвотой, а вместе с ними - все внутренности.       Голубоволосый отстранился, облизнув губы, наконец разрешая парню жадно глотать воздух, почти давясь и безостановочно кашляя.       Дотторе подкидывает в воздух кинжал, наблюдая за тем, как тот прокручивается в воздухе, вырисовывая незамысловатые узоры. Однако, он не позволяет ему упасть, или вонзиться в бледную кожу мальчика, словив нож за лезвие. Дыхание юноши нервно учащается.       Голубоволосый, не сдержавшись, тихо хихикает, взбудораженный возникшей картиной. Вновь повторяя трюк с кинжалом, он ловит его за рукоять и переводит взгляд сияющих глаз на Скарамуччу. Улыбка посекундно становится всё более жуткой, оголяя неровные зубы. Мужчина смотрит сверху вниз затуманенным взглядом.        Он прикладывает руку к чужим губам, оглаживая их, и вставляет в горячий рот два пальца. Брюнет расширяет глаза и дёргает конечностями в знаке протеста. Однако трение жёстких канатов об открытые раны заставляет того утихомириться и послушно расслабить рот. Дотторе прикладывает острое лезвие ножа к горлу юноши и начинает дышать в такт со Скарамуччей. Их различают эмоции - первый задыхается от безумного восторга, пока второй утопает в бездонном океане страха.        Мужчина делает осторожный порез, обжигая его своим дыханием. Брюнет протестно мычит, кусая пальцы. Сквозь резкую боль, он дёргает телом, стучит по полу ногами и выгибает длинные пальцы, едва ли не ломая их. Голубоволосый бесскрытно восторгается, приближаясь к чужой шее. Он слизывает крупную каплю крови, не позволяя той скатиться ниже. Не в силах сдержаться, мужчина делает ещё один порез, менее осторожный, более глубокий. Багровая жидкость вытекает с большей скоростью, несдерживаемая чужим языком, она окрашивает плечо в красный цвет, проникая по прежде белой ткани ниже. Кожа медленно бледнеет в нездоровых оттенках, глаза закрываются, погружая парня в нескончаемый сон.       Дотторе тяжело выдохнул, наслаждаясь долгожданной тишиной, изредка нарушаемой едва уловимым человеческому слуху звуку падения капель крови. Вынув изо рта пальцы и присев на одно колено, он ухватился за край своей штанины и окровавленным ножом вырезал небольшую ленточку, перепачкивая её в алой жидкости. Вернувшись в исходное положение, мужчина высвободил из оков чужие руки, напоминающие сейчас безвольные куски мяса, и обмотал вокруг запястья кусок ткани.       Дотторе опускается на колени, прижимаясь к холодному телу своим. Он притягивает чужую руку и трётся о ладошку щекой, точно кот. В последний раз взглянув на любимого, трясущейся рукой он замахивается и словно обдумывая своё решение, он замирает на секунду. Лицо украшает дикая улыбка. Приподнимая подбородок, он вставляет острое лезвие в глаз.

***

Первое свидание последней весны Сколько боли в мире есть и все от любви Девочки, ножи, автобусы, поезда — Это все весна.