Борьба за выживание

— Твоя мать мертва, так же, как и твоя свобода, — до боли знакомый и до боли отвратительный голос режет слух Натаниэля. Больно слышать и осознавать, что твоя свобода намертво захвачена другим человеком. Казалось бы, родным человеком. Одна плоть и кровь, но разве родной может быть вот таким? Натаниэль не знает, что такое семья. Что такое нормально. Он ничего не знает и лишь слепо следует голосу отца, чего делать он так не хочет и никогда не хотел. Он всегда хотел просто быть нормальным подростком, у которого на уме шумные вечеринки и друзья, может, первая любовь. Но это ему не светит, ему вообще ничего не светит. — Да, пап. Наглухо следовать отцу. Ставить подпись под каждым его словом. Быть его пешкой. Следовать всему, что он говорит. Всегда быть у него на глазах. Подчиняться беспрекословно. Его воля — самое важное и ценное, что есть на свете. Не мало правил, которым надо следовать, но Натаниэль знает их наизусть. Все они выжжены у него на подкорке. Каждое отдается эхом, как только на глаза попадается отец, что на три метра от себя не отпускает сына. Убежит. Снова. Этому случиться никак нельзя. Да и сын уже понимает, что это всего лишь его собственные несбыточные мечты, воплотить в реальность которые он никогда не решится. Слишком опасно, да и в принципе невозможно. Новый день начался с оповещения от отца о походе с ним на подпольные бои со ставками. Это личное и странное увлечение отца, которому он отдает много времени и денег. Ставки для него — динамический азарт, который каждый раз растет. Сложно сказать, сколько денег было отдано беспризорникам с улицы, которые готовы биться чуть ли не на смерть на ринге за деньги. Натан один из крупных спонсоров данного заведения. — Сегодня ты идешь со мной. — Да, отец. Голос не дрогнул, но внутри все взорвалось. Натаниэль представляет, что увидит, и ему это вовсе не в радость. У него уже есть предположения, что отец заставит его выйти на ринг. И это пугает больше всего. Мысли мечутся и вьют гнездо сомнений и страхов, но голос ровный и спокойный, как полагается настоящему Веснински. Как полагается в его «семье». Ах да, семья. Лишь кровное родство — не более, не менее. Других отношений здесь нет, и им не полагается находится. Каждый день, как испытание в этом клубе мясника. Дневную тренировку с Лолой никто не отменял — начинается, как и всегда, в два часа дня, придёт позже — штрафной час занятий. Точнее сказать, не занятий, а избиений младенца, без права защищаться. Поэтому, как всегда, решение было прийти раньше, нежели получить еще пару побоев от столь близкой к отцу женщины. Она была сильна и умна, но так же капризна и эгоистична. Её характер с легкостью можно назвать стальным, не меньше. Она — идеал для Натана. Его правая рука, что тренирует каждый день сына. Наследника престола. Ходят слухи, что он сыну вовсе не достанется, всё перейдет к Лоле, а потом к тем, кого выберет она. Натан никогда не любил своего сына — лучше сказать, для него он был вынужденной погрешностью. Погрешность. Натаниэль знал это, возможно, даже принимал. Ему всегда хотелось быть в нормальной семье, это его мечта. Несбыточная мечта, коей он грезит всю сознательную жизнь, не меньше. Сколько он мечтает по ночам о хорошем отце и живой матери — не сосчитать вовеки. Иногда ночи становятся бессонными из-за навязчивых мечтаний. Тренировка проходит как и всегда — жестко и без оправданий. Натаниэль уже изучил слабые места Лолы за такое длительное время, и старается бить только по ним, но женщина слишком хорошо изучила эту тактику. Она считает его слабым, не достойным фамилии, что он носит. — Слабак. Да, она всегда по окончании тренировки говорит это. Презрительно и холодно, да так, что бегут мурашки по телу. Она никогда не любила Натаниэля, презирая его всеми фибрами души, и не скрывая этого перед босом. — Лола сказала, сегодня ты был плох. — За обедом Натан поднял эту тему, желая узнать в чем проблема, почему его сын так слаб. Каждый раз одно и тоже. — Она всегда так говорит, отец, — не отрывая взгляд от наполненной тарелки сказал Нат, желая поскорее убежать от этого надоевшего диалога. — Ты должен гордо носить фамилию нашей семьи и показывать, что стоишь её. Семья. Нет никакой семьи и никогда даже не было. Лишь деловые отношения кровных родственников, не более.

***

Дорогая ауди ехала по трассе, обгоняя изредка встречающиеся машины. За ней была еще одна — машина Лолы, которую вёл её напарник Ромеро. Тишина поглощала Натаниэля. Они с отцом редко разговаривали, иногда младшему этого дико не хватало. Но он всегда вовремя мог спохватиться — его отец ему не собеседник. Он — способ выжить в трудном мире. Голова сильно кружилась от волнения и предстоящей встречи. Тело ныло неприятной болью, отзываясь каждой клеточкой тела на всевозможные раздражители, будь то свет фар, ехавшей по встречке машины, или голос отца, разговаривающего с японской мафией. У них давно сложились хорошие отношения, и Натан как мог держал их в таком темпе. Ринг был подпольным, и, чтобы в него попасть, надо сказать определенную фразу определенному человеку в определенном баре. Слишком много сложностей, как думал Нат. Но его семье не привыкать вести подпольную жизнь, она уже была неотъемлемой частью всего этого существования. Сколько Натаниэль себя помнит, его часто таскали по разным барам с детства — лишь бы был в поле зрения Натана. Это была не забота, это было подозрение и страх, что маленький ребенок может убежать и рассказать всё тем, кому не следует. Возможно, у Натаниэля была такая мечта — сбежать и всё рассказать, и наплевать, что будет дальше. Даже если его ждёт смерть. Если его отца настигнет правосудие — он готов пойти на что угодно. Возможно, когда-то Нат и строил планы по побегу, но пример матери явно дал показатель о том, что этого делать не стоит. Её убили на глазах маленького Натаниэля, показывая, что будет, если ослушаться. С тех пор любое слово отца — закон. Если возникает желание ослушаться, перед глазами встаёт картина, как его родную мать рубят на куски, перед этим жестоко перерезав глотку. И всё на глазах ребенка. Натан никогда не славился состраданием. — Сегодня ставки высоки, там будет мой любимчик. Слова попадают в самое сердце Натаниэля. Кто угодно — но не он. Он уже совершил один раз ошибку, попытавшись сбежать с матерью. Теперь в глазах Натана он навсегда пал, и ничто не изменит этого. Кто угодно может быть любимчиком, но не он — Лола, Ромеро, совершенно незнакомый парень с ринга. Кто. Угодно. Но. Не. Он. И не то, чтобы Нат этого хотел, просто так жить было бы куда легче. Банально ему бы дозволялось выходить куда-то без отца, а не постоянно быть в его поле зрения. — Сейчас он придет, познакомитесь. Отец был воодушевлен, да настолько, что его нога немного стучала по полу, в целом это выглядело угрожающи, словно он в нетерпении. Но на деле же — да, он был в нетерпении, но приятном. Натан к этому парню относится явно лучше, чем к родному сыну. Натаниэлю не привыкать. — Здравствуйте, Натан. В комнату вошел парень, чуть выше Натаниэля, что очень удивляло последнего. Казалось, что у всех на ринге рост довольно высокий, нежели такой, как у Ната. Парень выглядел прекрасно с ног до головы, как подумалось ему, слишком красив и спокоен для того, кто встречается с самим Мясником. Да еще и называет его по имени? Интересно. — Привет, Эндрю, сегодня ставки высоки, уверен, что справишься? — Без сомнений. Я когда нибудь подводил вас? — Никогда, — по-доброму посмеялся Натан. Слишком непривычно видеть его таким. Натаниэль сходит с ума, стараясь держать себя в руках. От зависти хочется накинуться на этого Эндрю, но знает, что это не то, что следует делать. Зависть всегда преследовала Ната, и это был для него личный, самый тяжелый грех, коих на своих плечах он нёс много. Видя на улице счастливые семьи — хотелось искромсать себе лицо автомобильным прикуривателем, что первым попадался на глаза. Хотелось истерзать всё своё тело, лишь бы не чувствовать этой разъедающей изнутри зависти. Она словно пустила корни по всему телу парня, постепенно сковывая его мышление и движения, заставляя превратиться во что-то неживое, без движений и личного «я». Он быстро отходит от мыслей, сосредотачиваясь на одном единственном парне, стоящем напротив дивана. На диване Натан и Лола с Ромеро, рядом стоит Натаниэль. Садиться ему запрещено. Лишь правая рука и её помощник могут быть настолько близко к мяснику. Обида пожирает Ната, оставляя лишь мелкие огрызки сознания. Парень напротив выглядит приятно глазу: светлые пепельные волосы, сережки в ушах, повязки от пальцев до локтей на руках и черная обычная футболка. Что именно привлекает Ната — он сам не знает. Просто парень выглядит особенным. Возможно, именно поэтому он интересен отцу. Но скорее всего своими навыками, коими известен юноша. Он прославился под званием монстра. Не зря же? Просто так такое звание не дают, хоть и хлипкому низкому на вид парнишке. — Я справлюсь. Его голос низкий и спокойный, как море. Сам он выглядит так же — как самое спокойное море, охваченное туманом поверх. Приятная дымка словно старается спрятать что-то ужасающее и серьезное. Но что? — Хорошо, Эндрю. Это мой сын — Натаниэль, — отец лениво показывает на сына рукой, даже не посмотрев в его сторону. — Приятно познакомиться, — явно не хлеща искренностью заявил Эндрю. Его глаза пронзили Натаниэля, и живот в моменте свело, то-ли от нахлынувшего страха неизвестности, то-ли от притяжения к этому человеку. Притяжение было на уровне обычного интереса, что он из себя представляет. Не зря же отец так любит его, а не своего родного сына. — Не молчи. — Да отец, извини, — укор нагнал быстро, Нат опустил взгляд, словно пристыдили щенка. — Мне тоже приятно познакомиться, Монстр. На такое звание Эндрю лишь ухмыльнулся, но быстро отвернулся. — Прости, мой сын немного не в себе. — Да что вы, мне кажется, он в норме. Нат так и хотел прокричать, что он не в норме. Ногти руки за спиной впились в предплечье другой руки. Он чувствовал себя лишним, как и всегда рядом с «семьей». — У вас плохие отношения? — Эндрю с интересом обратился к своему плательщику, явно заметив, как сын сторонится отца. — Он мне сын только по бумажкам, да по крови, к делам не имеет никакого отношения. Привел его сегодня сюда, чтобы показать, каким надо быть, чтобы заслужить мою любовь. — Не знал, что любовь в семье надо заслуживать, — Эндрю со своей хищной улыбкой поразил Натаниэля. Казалось, он говорит всё что думает. Нат лишь думал, вот бы ему так же. Но даже сейчас, он лишь думает, не приводя ничего в действия. — Закончили. Тон отца похолодел, говоря о четком намерении закончить нелицеприятный диалог. — Твоё время скоро, не пора ли тебе удалиться? — Да, конечно. Эндрю взглянул еще раз на Натаниэля, что стоял не двигаясь, затаив дыхание. Что-то в этом Натаниэле было интересное. Эндрю много думал, больше, чем следует, прежде чем выйти за дверь. Чувство недосказанности терзало, пускало свои гадкие корни прямо в глотку, из которой хотели вырваться вопросы. Много вопросов о взаимоотношении отца и сына. Это не его дело. Да, не его дело. Эндрю не лезет в это. Не имеет права. Хоть и так близок к Натану, с которым даже пару раз выпивал. — Думаю, тебе надо ровняться на него, — прозвучало, как только дверь закрылась. — Да, отец.

***

Бой прошел тяжело, было много крови и ругани. Многие были за реванш, и его решили перенести на конец следующей недели. Многие кричали что-то Эндрю, который одержал верх над соперником вдвове больше самого парня. Многие кричали что-то хорошее, кто-то кричал колкости и угрозы. Многие, но не Натаниэль. Ему было положено молчать, молча восхищаться парнем. Он стоял в своей привычной манере: руки за спиной, голова поднята. Тогда в вип-комнату вошел он. Кровь из носа попытались остановить обычной ваткой. — Садись, — Натан встал со своего места на диване, уступая его парню. Натаниэль сжался. Хотел было спохватиться и как-то помочь Эндрю, но так он сделает только хуже самому себе. Кто знает, как отреагирует Натан на подобное поведение. — Лола сейчас обработает твои раны, я пока выйду покурить. Следите за ним, — Натан подбородком кивнул на сына. Кроме сна, ситуации когда Натаниэль был отдельно от отца были редкостью. Сейчас был такой случай, когда даже Ромеро ушел за Натаном. Остались они втроем — Лола, Эндрю и он. Нат завороженный смотрел, как Лола обрабатывает все раны, мажет синяки мазью и вытирает кровь. Не понятно чья это кровь: то-ли Эндрю, то-ли оппонента. — Сходи смочи тряпку, — сказала было Лола, но быстро поправилась, — Я схожу, а ты сиди тут. — Да, хорошо. Они остались вдвоем. Эндрю неотрывно смотрел в потолок, боясь даже мельком взглянуть на заинтересовавшего собой мальчишку. — Выглядишь в усмерть испуганным, — Эндрю первым подал голос. Он звучал тихо, ровно, спокойно, как океан в самые лучшие дни. Нат был заворожен. — Казалось бы, в чем ты не прав, — ухмыльнулся он. — Тебя бьют? — А ты как думаешь, я же сын мясника. Нежеланный. Эндрю тяжело вздохнул, прижимая лёд к затылку. Казалось, ответ его не устроил, но продолжать диалог было опасно. В любой момент зайдёт она. И она будет в ярости. Вот только, видимо, Эндрю этого не особо понимает, желая продолжить диалог. — Ты никогда не думал сбежать? — говорит он будничным голосом, словно что-то легкое. Нат скукоживается от вопроса, пытаясь защититься. Его тело знобит, как при температуре. Он боится отвечать, ощущение, что вот-вот вернется Лола. — Я мечтаю об этом, — шепчет он, боясь быть услышанным не теми людьми. — Но ни я, ни кто либо другой не защитит меня. Я слаб. Эндрю лишь хмыкнул, не продолжая диалог. На этом их разговор закончился. Тело Ната немного расслабилось, в тихом ожидании, пока не пришла Лола. Она была спокойна, как и всегда. Тряпка была влажной, ей она протерла следы крови на теле Эндрю, который для этого снял футболку. Натаниэль неловко отвел взгляд, не желая быть пойманным на разглядывании. Тело Эндрю было в шрамах и цветных синяках, какие-то были старые, какие-то новые. Подкачанный торс и мощные руки сводили с ума Натаниэля. После пришли Натан с Ромеро, расспрашивающие о самочувствии Эндрю. Натан был мягок, каким никогда не был с сыном. Возможно, этот парень с ринга был для него более родным, нежели сын. Он же такой правильный, в понимании Натана, он же такой особенный. Хладнокровный и сильный, в отличи от Натаниэля, который такими качествами не владел. Вечер закончился тихой, можно сказать, спокойной поездкой домой. А Нат всё так и думал над словами Эндрю. Он в своей хладнокровной манере спросил про побег, словно это что-то легкое. Нат много времени проводил в раздумьях о том, как бы сбежать, какие нужны для этого возможности, но никогда он не находил ответа. Всё склонялось к тому, что рано или поздно люди отца найдут его. Возможно, сдать ФБР, но и тогда вряд ли он доживет. Но это лучше, чем ничего. Когда-нибудь он подумает об этом усерднее, но сегодня он ляжет спать полный эмоций, как негативных, так и приятных. В особенности приятные мысли вызывал блондин, что выглядел, как идеал.

***

Натаниэль спускался по лестнице на завтрак, когда услышал необычный для этого дома голос. Видимо, Эндрю пригласили на завтрак. Не удивительно. Это огромный показатель уважения, которое питает Натан к парню. Мало кому доводилось побывать в доме мясника, расположенном в глуши. Его, скорее всего, довезла Лола. — Вот и мой сын, — Натан улыбался. Он улыбался. Непривычное зрелище. — Натаниэль, ты будешь теперь заниматься с Эндрю, он сам выявил такое желание, так что возражения бессмысленны. Нат не знал, что чувствовать. Казалось бы, вот тебе возможность поговорить с мечтой. Но в какой момент неизвестный парень так привлек Ната. Да до такой степени, что хотелось улыбнуться ему. Возможно, это просто сказывается недостаток друзей, точнее их отсутствие. А тут вот тебе ровесник, с которым можно поговорить. Но будут ли они вообще разговаривать, ведь это не та цель, которую преследуют Натан и Эндрю. Главная цель — тренировать сына мясника. — Привет, Нат. Эндрю как всегда был словно безучастен, его голос был полон спокойствия. Никто так не называл Натаниэля долгое время, прямо со смерти матери. Странные ощущения окутывают парня, как лоза, сдавливая его грудную клетку. Страшно даже думать, что означает это чувство. — Привет, Эндрю. Он постарался сказать без эмоций одну короткую фразу, но голос все-таки был удивленным. Сколько не старайся, Натаниэлю было сложно скрывать эмоции, хотя казалось бы, если посмотреть, как он живет — это было бы лучшее качество. Но он не умел держать язык за зубами, за что часто получал от отца. Он никогда не понимал за что именно ему прилетает, он же просто говорил то, что думает, разве это не хорошо? Натаниэль сел за стол прямо рядом с Эндрю, это было его обычное место, но сейчас оно казалось чем-то инородным, чужим. Как будто что-то не так, но понять что — слишком сложно. Он чувствовал себя не на своем месте, как будто занял место знати, за что в скором времени получит по шее. Но ему не привыкать. — Сын у меня слабый очень, — начал говорить Натан. — Ему бы хотя бы часть твоего стремления, Эндрю. И он снова улыбнулся. Улыбнулся. Натан. — Сколько ему не говори, что это важно, он ни во что мои слова не ставит. Натан театрально вздохнул, в то время как его сын ссутулился, уставившись в пустую тарелку. Он не хотел поднимать взгляд, что бы не случилось. Но, увы, что-то случилось. — Да ну, вы, наверное, преувеличиваете, Натан. Я, как уже говорил, с радостью буду его тренировать. Да и понимаете, наверное, ему будет удобнее вести борьбу и отрабатывать навыки на человеке его возраста. Мне кажется это логичным, не думаете? Ни один мускул не дрогнул на его лице, Нат уверен. Он, как только Эндрю начал говорить, поднял голову, внимательно наблюдая за профилем парня. Он говорил спокойно, уверенно и в тоже время безучастно. Он казался очень холодным, как кубик льда. Такой же маленький, подумалось Натаниэлю. Он хотел посмеяться со своего сравнения, но пришлось держать себя в руках. Он сам не особо высокий, так что не сильно отличается от Эндрю. — Да, Нат? Голос порезал белую пелену перед глазами. Так резко, что Натаниэль почувствовал, как его ударили под дых. Он не знал, что отвечать, слова словно смешались у него на языке, тая при любой попытке что-то сформулировать. В тоже время они были вязкими как мёд, не давая открыть рот в принципе. — Да? Прозвучало как вопрос. Этого Нат не хотел, но как получилось, так и получилось. Радует уже то, что получилось открыть рот и вымолвить хоть что-то под тяжелым взглядом янтарных глаз. Нат готов был утонуть в этих очах, лишь бы найти в них спасение. Почему эти мысли вообще у него в голове? Почему? Почему? Почему? Почему? Натаниэль не знает, но его тянет к этому парню. Хочется знать о нём хоть что-то, хочется владеть его вниманием. Хочется, чтобы его взгляд был прикован к Нату. — Я уже показал особняк Эндрю, так что он осведомлен где комната для тренировок. После завтрака у тебя, — Натан наконец то взглянул на сына. Злым холодным взглядом. — будет час, потом первая тренировка. — Да, отец. Пришлось отвести взгляд от беловолосого чуда и снова взглянуть в пустую тарелку. Пустая, так же, как и личность Натаниэля. Завтрак далее прошел в тишине, лишь изредка Натан что-то говорил, а чаще спрашивал, Эндрю. Нат внимательно вслушивался в каждое слово парня, лишь бы не упустить никаких деталей. Стоп. Почему? Натаниэль только сейчас понял, что Эндрю сказал, что сам решил тренировать Ната. Только сейчас эти слова ударили по сознанию сына Мясника. Тяжело. Натаниэля отправили в свою комнату для отдыха после завтрака. Он, лёжа на кровати, обдумывал, во что может вылиться всё это. Ему хотелось верить, что общение с Эндрю завяжется само собой. Всё тело неприятно ныло, каждая косточка и мышца, как при температуре. Наверное, это было чувство ожидания. Нат мало чего ждал от жизни и от себя, тем более от отца. А тут это приятное ожидание, которое терзает его. Что говорить? Как себя вести? Много вопросов роились у него в голове, не давая сделать спокойного вздоха. Не давая насладиться приятной тишиной, которую Нат так любит. Из-за небольшой тревоги Натаниэль пришел в тренировочную комнату чуть раньше, чем должен был. На его удивление — Эндрю уже сидел там, залипая в телефоне. Он лишь лениво поднял голову, когда услышал хлопок двери. После снова вернулся к скроллингу. Казалось, ему совсем плевать на все, что происходит. — Начнём? Нат не хотел тренироваться, он хотел разговаривать. Но в его ситуации одно без другого — невозможно. Его голос казался спокойным, в то время как внутри бушевало что-то совсем инородное и непонятное. Он не знал таких чувств до этого. Это казалось очень странным. — Сыграем в игру, Нат? Эндрю поднял глаза, внимательно, казалось бы, даже не моргая, смотрел прямо на будущего оппонента. — С тобой да. Слова сами вырвались, он даже не успел подумать перед тем, как ответить. Его тянуло. Может, в этой игре он смог бы узнать что-то об Эндрю. — Хорошо, тогда во время тренировки я задаю вопрос — ты отвечаешь. Потом наоборот, ты спрашиваешь — я отвечаю. Ты понял? — Да. Они встали на настил, оба готовые к атаке. Но никто так и не начал. — Первый вопрос. Почему ты не сбежал с матерью? — Я пытался. Теперь я изгой в этой семье. Первым с места двинулся Эндрю. Его рука дернулась и почти что впечаталась в живот Натаниэля. Но тот просто отскочил, ухмыляясь. Ему нравилось то, что он может увернуться. В этом он всегда был хорош — убегать и уворачиваться. Так что, встав на месте, он был горд собой отчасти, но так же понимал — с ним дерутся не в полную силу. — Почему мой отец так чтит тебя? — Не мог придумать что-то более интересное? Или это зависть, Нат? — Сейчас моя очередь на вопросы. — Он видит во мне идеальную версию сына, как мне кажется. Натаниэль ринулся вперед, стараясь задеть оппонента рукой, чтобы нанести удар в живот, стараясь пародировать Эндрю. Он хотел было уже ударить, но его действия обернулись против него — Эндрю заломил его руку, валя на пол, впечатывая лицом в настил. — Ответь: да или нет. Ты хочешь убежать? — Да. Натаниэль вырвался, поспешно вставая на ноги, чтобы его не застали врасплох. Он внимательно смотрел на своего оппонента, желая повалить того на колени и смотреть сверху вниз. — Ты хочешь мне помочь? — Да. — Почему? — Не твоя очередь задавать вопросы. Натаниэль усмехнулся тому, как его же слова были использованы против него. Далее бой прошел более ожесточенно, Эндрю словно открыл второе дыхание, наносил один удар за другим, не давая вырваться из крепкой хватки. В итоге Натаниэля зажали в угол, он сдался. Это было позорно, но Нат даже не расстроился. Единственное, что его и огорчало, так то, что их диалог закончился на самом интересном. Они сели на настил после небольшого соревнования и молча уставились в потолок. Эндрю первым задал вопрос, спросив о матери Натаниэля. Он долго рассказывал, в красках описывая то, какой была эта женщина — жестокой, но такой любящей. Так они и начали спрашивать друг-друга о семье. Нат узнал о брате близнеце Эндрю, а так же о том, что Эндрю не верит в семьи. Он рассказал о своем кузене — веселом парне, который иногда слишком тактильный и разговорчивый. Натаниэль лишь с огромным интересом слушал, не желая сам задавать вопросы. Ему хотелось больше узнать об Эндрю. Тот рассказывал о себе так, словно умирал от скуки, не вдаваясь в сильные подробности. — Так почему ты хочешь мне помочь? — Посмотри на себя, выглядишь жалко. — Ты моя личная мать Тереза? — Ага. А потом пришел Натан, с некой недоверчивостью взглянувший на парней. У Натаниэля были потребности в обычном подростковом общении. Он хотел вместе смотреть фильмы, гулять. Он хотел чего-то нормального в своей ненормальной жизни. Он хотел отношений и друзей. Он хотел здоровую семью, где родители, может, и не идеальные, но не мафиози, держащие весь штат, а, может, и больше, в ужасе. Нат с нетерпением ждал следующей тренировки. Как он выяснил вечером того дня у отца, тренировки будут проходить каждую среду и пятницу, так как в эти дни свободен Эндрю. В пятницу снова состоялась тренировка, на которой Нат уже держался более смело, желая произвести впечатление на своего оппонента. Казалось, в нём играют гормоны, иначе Натаниэль не смог объяснить свою тягу к этому парню. Они снова легли на настил, они снова разговаривали около получаса, задавая вопросы и отвечая. Иногда царила тишина, и она была настолько приятной, что они оба тонули в ней, забывая обо всем происходящем вокруг. — Как ты собираешься мне помочь? — Ты когда-нибудь думал рассказать всё ФБР? — Да, это одна из множества мыслей, что терзают меня. Эндрю ухмыльнулся, немного дерзко и резко. Его ухмылка смутила Натаниэля. Буквально смутила. Он отвернулся, не желая видеть парня. Ната как будто било током изнутри, когда он смотрел на него. В какой-то момент, пока в комнате была тишина, Нат представил, как целует Эндрю. И ему, черт подери, понравилось. После таких мыслей смотреть в глаза парню напротив было неловко. В какой-то степени даже стыдно. И почему такие мысли все чаще преследуют его? Чертовы гормоны. Натаниэль никогда не относил себя ни к одним, ни к другим, ни девушки, ни парни его не интересовали, по крайней мере, на это есть веские причины — узнай мать об отношениях, отрубила бы голову. В его жизни не место отношениям. В его жизни место только боли и страданиям, побегушкам и отшельничеству. — О чем ты думаешь? — спросил Нат, искренне желая узнать, что творится в голове у парня рядом. Хотелось знать как можно больше. — О том как вывести тебя от сюда, кролик. Натаниэля передёрнуло, но не в плохом смысле. Так его точно никто и никогда не называл. Из уст Эндрю, конечно, это звучало, как упрёк, а не как милое прозвище. Его голос даже был немного груб. Но Натаниэль видел и слышал то, что хотел. И ему понравилось. — Мило. Лола пришла проводить Эндрю, когда они уже вставали с настила. Оба потные, с мокрыми на спине футболками. Волосы блестели от влаги, образовавшейся от усиленной тренировки. С Эндрю они проходили быстро и познавательно. Он не объяснял, как надо — он сразу показывал, думая, что Натаниэль сам всё поймёт. И он понимал, стараясь пародировать своему учителю.

***

В субботу Эндрю снова дрался на ринге, позвав на свое «выступление» Натана и его сына. Приглашение пришло рано утром за завтраком на телефон отца семейства. Тот даже улыбнулся СМС-ке от парня. В груди Натаниэля уже не было зависти, был восторг от предстоящей поездки. Она состоялась под вечер, ближе к восьми часам. Лола поехала, конечно же, с Натаном, но на отдельной машине, в которой ехал и Нат. Было тихо — она никогда не включает музыку. Лола никогда не была разговорчивой с Натаниэлем, она любит болтать с Натаном. Она рассказывает ему буквально всё, начиная от того, как прошла тренировка, до того, что она ела вчера вечером. Иногда Нат думает, что они с отцом в каких-то слишком нелепых отношениях. Если окажется, что она любовница отца — будет тошнотворно. Всю поездку Нат только об этом и думает. Почему? Он сам понять не может. Они уже осели в ВИП-комнате, когда в неё зашел Эндрю. Его волосы были взлохмачены, а на скуле был небольшой синяк. Нат хотел ринуться к нему, расспросить обо всем. Он хотел ударить того, кто сделал это с ним. Он хотел выместить на этом человеке всю злость, что копилась с самого детства. Просто выплеснуть всё сразу. Злость закипала внутри, но снаружи он старался, по крайней мере, выглядеть спокойно. Он стоял на месте, скрестив пальцы за спиной. — Что произошло? Натан выглядел серьезным. Он хмурил брови, рассевшись на диване. Он выглядел расслаблено, внимательно взирая на блондина. — С братом по мелочи поссорился. Натаниэль помнит, что Эндрю рассказывал о брате. У них не то, чтобы хорошие отношения. Их легче назвать сложными. Он тогда рассказывал о них с явной тяжестью и нежеланием. Хотя по лицу Эндрю и его тону мало, что можно понять. Он выглядит так, как будто ничего не произошло, словно ему искренне наплевать на все происходящее. Эндрю всегда выглядит холодным, безучастным. Натаниэля это привлекает, как бы он это не скрывал и не делал из себя безэмоционального человека без склонности к привязанности. Натаниэль старается глушить все теплые, разливающиеся в теле чувства, старается не привязываться. Но диалоги с Эндрю так сильно его будоражат, вызывают столько эмоций, странных позывов узнать больше. Хочется знать как можно больше, каждую деталь жизни. Натаниэль никогда не был так сильно кем-то заинтересован. Его всё это пугает до боли в костях и кома в горле. Натан велел Лоле принести лёд и мокрую тряпку. В комнате была тяжелая тишина, когда они остались втроем. Ромеро в этот раз не поехал, оставшись в доме. Лола задерживалась, иначе Нат не мог понять, почему так долго идет время. Оно тянулось липким мёдом, растягиваясь и прилипая к телу. Казалось, прошла вечность, пока не пришла Лола. Натаниэль впервые был ей благодарен. Ибо держать себя в руках и не пялиться на Эндрю было сложно, он старался не смотреть, держать себя в руках. Эндрю не смотрел на Натаниэля от слова совсем. Словно его и не было в этой комнате. Нат чувствовал какой-то укор, словно он что-то натворил. Скорее всего, это пошло из детства — отец всегда наказывал молчанием и отсутствием малейшего внимания. Это самое ужасное, всегда сильно тяготило парня. Лола аккуратно тряпкой стирала капли крови под носом блондина, пока тот держал лёд у скулы. После она снова ушла смочить тряпку. Телефон Натана зазвонил в ту секунду, когда ушла Лола. — Я ненадолго. Натан вышел из комнаты, отвечая на звонок. — Ты как? Натаниэль сделал шаг в его сторону. Вопрос сорвался с уст, как что-то приторное и острое на вкус. Казалось, сейчас происходит что-то запретное. — Злой. — Эндрю взглянул ему прямо в глаза. — Аарон нашел себе девушку. У нас уговор был. Он его нарушил. — И вы подрались? — Помирились. Натаниэль неловко посмеялся, за что получил угрожающий взгляд. Был этот взгляд в шутку или взаправду, он не понял. Но улыбка с его уст не сошла, пока дверь не скрипнула. Нат быстро переместился на свое изначальное место, встав в каменную стойку. Руки за спиной немного дрожали от волнения. Лишь бы отец ничего не заметил. Взгляд был прикован к полу, поднимать его он не хотел. Но всем нутром чуял, что Эндрю на него смотрит. Пристально. Хотелось снова остаться наедине, хотелось снова лежать на настиле и играть в правду. Не хотелось пускать его сегодня на ринг. Натаниэль всем своим телом сопротивлялся мыслям, что может случится с Эндрю. Борьба без правил есть борьба без правил. Конечно, особые правила тут были, чтобы никто никого не убил. Удары по горлу и ниже пояса были запрещены. О других запретах Нат, по крайней мере, не знал, может, были еще какие-то. Живот крутило от мыслей, которые были как физические удары по тому же самому животу. Его словно вот-вот вырвет. Он не хочет, чтобы Эндрю выходил на ринг. Время подошло, светловолосый парень покинул ВИП-комнату, спускаясь вниз на специальный настил посреди помещения. Сегодня его соперник высокий худощавый мужчина. Натаниэль сомневался, что он что-то сможет сделать Эндрю. Вот только в процессе он понял, что ошибался. Худощавый мужик наносил удары с огромной скоростью, пробивая живот и иногда лицо. У Эндрю уже шла кровь из носа. Он не справлялся со скоростью, его преимущество было в силе и ловкости. Бой затянулся надольше, чем недавние, ставки росли. Натан был в восторге от красочности боя, ему нравилось, как Эндрю перебарывал себя и скорость оппонента, клал его на лопатки и плевал в лицо. Бой закончился, когда Эндрю повалил худощавого и начал избивать с новой силой, пока тот не сдался под напором. Кажется, он даже потерял сознание в итоге. Натаниэль уже не хотел следить за боем, хотел, чтобы Эндрю побыстрее пришел в ВИП-ку, и его раны обработала Лола. Хоть где-то от неё есть толк, думал Нат. Лола быстро и с ловкостью обрабатывала синяки мазью, а после заклеила единичные места, где лопнула кожа. Лёд Эндрю держал ближе к затылку, так как нехило приложился им. — Могу ли я остаться у вас, Натан. Сегодня брат будет не в восторге от меня. — Ты отыграл много моих денег, Эндрю, мать его, Миньярд. Конечно, Ромеро подготовит для тебя комнату. Как хорошо, что гостевая комната на этаже с Натаниэлем прямо напротив. По крайней мере, Нат был только рад, осознавая это. Сейчас Нат понял, что ревновать отца к Эндрю бессмысленно. Эндрю держат за питомца, не более. Полезный питомец, который помогает отыгрывать деньги, не более. Да и вообще ревновать любовь отца к кому-либо — глупо. Лишь маленький мальчик внутри парня хотел этой любви и внимания. Он старался закопать эти чувства.

***

Эндрю расположился в гостевой комнате, рядом с которой был душ Натаниэля, в который любезно был впущен Миньярд. И провел он там целые полчаса после ужина, за это время уже все легли спать. Кроме Натаниэля. Он сам не знал, чего ждёт, но ждал он с нетерпением. Спустя минут десять дверь открылась, при этом издав странный скрип. Казалось, вошел призрак, так как шагов вовсе не было слышно. Но то, что кто-то плюхнулся прямо на кровать рядом с Натом, было вполне физическое, не призрачное. Он смотрел в потолок, лёжа, как звезда, когда кровать рядом промялась. — Ты бы хотел себе новое имя? — Мама перед смертью придумала его мне, с тех пор я очень хотел быть Нилом. — Нил. Эндрю протянул имя, словно пробуя его на вкус. Смакуя каждую букву. Затем повторил его, как будто позвал парня. А затем спросил: — Твой вопрос? — Хочу знать о тебе всё. Нат был словно в бреду, когда сказал это. Словно он сильно напился, но, увы, не до беспамятства. Он все будет помнить, от этого на душе тяжелее. — Так начни с чего-нибудь уже. — Какая твоя любимая песня? Может, с которой ты ассоциируешь себя. Хочу начать сегодня с чего-то легкого. — «Runaway Train» группы Soul Asylum, — честно ответил Эндрю. — А твоя любимая песня? — Я не слушаю музыку, просто нет возможности. Думаю, я бы мог ответить песней, которую мама постоянно напевала, но я совру. Никогда она мне не нравилась. — Мама или песня? — Песня. Маму я любил, наверное. — Наверное. Это не был вопрос, так что Натаниэль не стал отвечать. Повисла тишина. Она была приятная и лёгкая, давала время подумать и сосредоточиться. Второе никак не получалось у Ната, он все время хотел хотя бы одним глазком взглянуть Эндрю в глаза. Но вставать сейчас было бы странно, а Эндрю все это время сидел развернутый спиной к месту где лежит Нат. Натаниэль задумался о новом имени. Оно ему нравилось, оно ласкало слух. Оно было простым и таким тёплым для души. Оно ему нравилось. — Нил, всё еще не передумал на счет побега? Эндрю почти шептал, его голос был низким и бархатным. — Мне страшно. Но я очень хочу. Он честно признался. Но немного приуменьшил то, что имел ввиду. Ему чертовски, ужасно страшно. Он боится отца, он видел какие вещи он творит с людьми, предавшими его. — Я знаю об отце многое, и то, что он делал с предателями, меня пугает. — Я прикрою. — И куда? — Сначала в ФБР, сдать твоего отца. Там тебе предложат поменять имя и скрыться. Защита свидетелей, все дела. Ты будешь в безопасности. Я лишь помогу немного. Потом можешь просто жить обычную жизнь. — А что, если я хочу сбежать с тобой? Нил был серьезен, а вопрос повис в воздухе. Тишина снова казалась лёгкой для обоих. Вот только волнение закрадывалось в сознание Нила, не зря ли он это сказал? — Ты уверен? Говорят, я невыносимый монстр. Эндрю лёг рядом, Нил подвинулся, чтобы они оба смогли лёжа смотреть в потолок. Так они пролежали сколько? Минуту, две, десять? Никто из них не считал время, любуясь идеально белым потолком. — Я уверен. Эндрю поднялся на локти и повернул голову в сторону Натаниэля, нет, Нила. И внимательно рассматривал его лицо, пока взгляд не зацепился за губы. Взгляд так и остался там, не желая никуда больше уходить. Эти губы цепляли, были чем-то желанным. Нил в ответ разглядывал лицо Эндрю, сложив руки на животе. Его взгляд так же остановился на губах, красных и разбитых после сегодняшнего. — Да или нет, Нил? — С тобой всегда да. Эндрю сел поверх Нила, накрывая его губы своими. Поцелуй был влажный и желанный. Хотелось большего, к чему они оба не были готовы. Руки Нила так и остались лежать на животе, он не хотел трогать Эндрю без выраженного согласия. Как-то раз, когда они болтали на настиле после тренировки, Эндрю упомянул, что не любит, когда его трогают. И это отчетливо запомнилось. Эндрю же одной рукой держался, чтобы не упасть, упираясь в кровать сбоку от головы Нила, а второй коснулся его шеи. Первым углубил поцелуй Эндрю, желая заполучить всего Нила сразу, желая многого, желая одновременно всего. Они целовались долго и страстно, забыв обо всем — о времени, об отце, спящем на первом этаже, обо всем. Иногда делали передышки, отрываясь друг от друга и смотря прямо в глаза. Но ненадолго — они и так долго держали себя в руках, сдерживая все эмоции и желание. — Где я могу коснуться тебя? — Спросил Нил, оборвав поцелуй, что явно не понравилось Эндрю. — Волосы. Эндрю снова накрыл его губы своими, сразу же проникая языком, так по-хозяйски. Нил же не теряя времени аккуратно поднял руки, запуская их в почти белоснежные волосы. Воздух, которого и так не хватало, резко закончился. Его волосы были мягкими, и желание не вцепиться в них было выше Нила. Он собрал пряди в кулак, легонько, что было в его силах сдерживаться, дернул. — Ты самоубийца, Нил Джостен. — Нил… Джостен? — Первая фамилия, пришедшая в голову. — Мне всё нравится. Нил Джостен. Он пробовал на вкус новое имя и фамилию, это было волшебно. Это было дано двумя любимыми людьми. И да, Нил с уверенностью мог назвать Эндрю близким и… любимым. В другом смысле, нежели это имели другие. Его «любимый» подразумевало под собой защиту, новое имя и, самое главное, шанс на нормальную жизнь. Он любил свободу. Он любил того, кто мог бы обеспечить ему свободу, кто дал ему имя, новое, не ненавистное. Его захлестнули чувства с новой силой. Он снова потянулся за поцелуем. — Самоубийца, — огрызнулся Эндрю, но после всё-таки ответил на поцелуй.

***

За завтраком Эндрю начал диалог. — Натан, мы можем прогуляться с Натаниэлем? Хочу устроить ему пробежку на стадионе. Нил не знал, о чем ведет речь Эндрю, так что посмотрел на него немного испуганно. В чем смысл? Эндрю ничего просто так не делает. Нат знал это. — Я не знаю. Натаниэль всегда должен быть под моим присмотром. Я бы не смел его куда-то выпускать. — Я буду рядом. Я не подведу вас. Эндрю мастерски уверял и говорил уверенно. Даже Нил на тот момент был уверен в «простоте» этой прогулки. — Я тебе доверяю, Эндрю. Просто не привык отпускать куда-то Натаниэля. Всё таки в нём гены его матери. Как итог — Эндрю смог договориться, и вот они идут по городку, до куда их добросила Лола, а потом в спешке уехала по делам. На улице стояла солнечная погода, вокруг бродили люди, радуясь прекрасной погоде. Небо было идеально чистым, без облочка. — Я позвонил в ФБР, вкратце рассказал ситуацию. Оказывается, за твоим отцом идет слежка ещё после пропажи Мэри. Им крайне интересна твоя персона, так что нас ждут на стадионе. Двое мужчин сидели на скамье, делая какие-то записи в блокноте и одновременно обсуждая что-то. Они выглядели, как обычные посетители стадиона, без формы и оружия. Просто люди. Но Эндрю уверенно подошел к ним. Представил Натаниэля Веснински. Вопросов было много, но пока был рядом Эндрю — Нил рассказывал всё, что знал, отвечал на все вопросы развернуто, предоставляя очень важную информацию. Они разговаривали около двух часов. — Мы отвезем тебя в штаб, где ты еще раз расскажешь всё. — Вы обещаете мою защиту? Я не выживу, если отец узнает обо всем этом. — Он пальцем обвел круг людей, находящихся в непосредственной близости, и знающих слишком много. — Клянусь, защита свидетелей — мощная штука. Ты сможешь сбежать и забыть обо всем этом ужасе. — Спасибо. Его отвезли в штаб в другом штате. Он провел там около шести часов. Телефон разрывался от звонков отца и Лолы. Люди в форме сказали забить на это, выключили телефон и кинули его в мусорку. В какой-то момент перед Нилом легли бумаги о смене имени и бумаги на подпись о том, что он согласен на участие в защите свидетелей. Вот он и свободен. Теперь он Нил Джостен. Эндрю вслед за Нилом подписал бумаги об участии в проекте защиты свидетелей, как пожелали офицеры. Теперь они будут жить новую жизнь вдвоем. Вдали от Балтимора. Вдали от всего плохого.