Гильза и кусок бумаги

Саймон не помнит как это случилось, но точно знает, что это было неприятно. В какой-то момент сержант перестал быть центром всего шума и веселья на базе. Синие глаза не блестели как раньше, а непонятная, но приятная для Райли шотландская речь не лилась в коммуникатор, как и его глупые шутки и флирт. Возможно, Соуп просто устал. Такое бывает с каждым солдатом. Война и битвы, стрельба и взрывы, кровь и смерти-всё это не делает жизнь веселее, и каждый, кто идёт в армию знает это. Но МакТавиш хоть и имел за спиной горы вражеских трупов и опыт, никогда не терял оптимизма и энтузиазма, обычно свойственного рекрутам. И теперь вся непробиваемая прикладами башка Саймона была забита думами о том, что же случилось.

***

— Эй, ЭлТи! Как там делишки? Лейтенант закатил глаза. Может, когда-нибудь сержант таки перестанет общаться с ним как ребёнок. — Всё чисто. У тебя? — Чудненько! Грохнул четверых, успех, я считаю. Может, после миссии сходим с ребятами выпить? Как же я соскучился по скотчу! Шотландский акцент Соупа всегда становился заметнее когда он был рад, однако Гоуст не разделял его настроения. — Заткнись и следи лучше за периметром, — проговорил Саймон низким от раздражения голосом. Коммуникатор молчал.

***

— МакТавиш, подойди на минутку. Лейтенант стоял у стола с картой местности, куда они собирались отправляться на миссию и хмурился. — Да, ЭлТи? Нужен мой глаз алмаз? Или может гениальный мозг? Райли лишь устало вздохнул, даже не посмотрев на сержанта. Соупу показалось, будто он сдерживал свои руки, однако сдерживал он их от удара или прикосновения-так и не понял. — Когда обзаведёшься мозгом, тогда и спрошу. А сейчас просто запомни координаты. — О, с этим я справлюсь. Кстати ты слышал, у Роуча кажется кто-то появился, представляешь? Блин вот бы и мн… — Да замолчи ты! Тебе был дан приказ. Лейтенант раздражённо вперился взглядом в синие глаза напротив, которые тут же потемнели, потеряв эмоции. Соуп молчал. Гоусту на мгновение подумалось, что он переборщил, но недостаток времени вынудил лишь закрыть на это глаза и начать подготовку к операции.

***

Теперь же Райли и МакТавиш сидели друг напротив друга в комнате, выход из которой был закрыт. Бронированная дверь не оставляла солдатам даже малейшего шанса на то, чтобы выбить ее. Открыть дверь изнутри было нельзя, а подмоги ждать было долго. Пять минут тому назад Гоуст передал информацию Прайсу и Газу об их невыгодном положении. Снаружи здания ходили вражеские солдаты, а Соуп и Гоуст, которые планировали лишь забрать нужные документы да свалить по-быстрому, теперь были закрыты внутри по своей же вине. Саймон посмотрел на сержанта. Переплетя пальцы, он оперся локтями на колени и опустил голову. Чуть отросший могавк был растрепан и у Гоуста промелькнула мысль, что он бы хотел запустить в него пальцы. МакТавиш, что было несвойственно для его горячей шотландской крови, убийственно молчал, лишь нагнетая волнение на Райли. — Ну и что нам делать теперь? — не выдержав тишины болтливого товарища, спросил Гоуст. Соуп поднял на него такие же, как у самого Гоуста, уставшие глаза. — Ждать, вероятно. Ты же доложил обстановку капитану. Че нам ещё делать то? Лейтенант ничего не ответил, а потом вдруг снова заговорил. — Джонни… — Что? — На какой вопрос нельзя ответить «нет»? Соуп тихо фыркнул. Кажется, даже задумался. — Ну? — «Вы живы?» Сержант хлопнул себя по лбу и скрыл улыбку. — Невероятно, лейтенант. Это был верх Вашего военного юмористического таланта. Гоуст лишь ухмыльнулся под маской, снова затихнув на какое-то время. — ЭлТи… — Мм? Саймон поднял голову и откинулся на спинку своего стула. — Почему ты скрываешь лицо? Мужчина прикрыл глаза. — Мне кажется ты это спрашиваешь уже, блять, раз в пятнадцатый, Джонни. Соуп покрутил в пальцах гильзу от патрона, которую зачем-то всегда носил с собой. Он ничего не сказал, но, кажется, снова погрузился в свои размышления. — Знаешь, мне кажется в последнее время ты чересчур серьёзный, сержант. Вернее, мне не кажется, я это знаю. — Ты не первый, кто мне это говорит, — Соуп покачал головой самому себе, — Прайс даже велел мне посетить нашего мозгоправа. Правда, нихуя не помогло. Гоуст знал, что несмотря на то, что Джонни был человеком всегда с шилом в жопе, психологов и их блаблабла он терпеть не мог. Однако в его голосе вместо раздражения чувствовалось только разочарование, может даже отчаяние. — Почему? — Слушай, ты не говоришь мне про историю своей маски и семьи, потому что это твое болезненное, тёмное и холодное прошлое. И у меня тоже есть то, о чем я говорить не могу. — Не можешь? Но хочешь, верно? Саймон встал со своего стула и сел на стол прямо перед напарником. Соуп поднял взгляд, полный злости. — И давно тебя ебет, что у меня на душе? Гоуст скрестил руки на груди. — Давно. Не успел Соуп сказать и слова, как Райли поднял руки к краю балаклавы и снял её. В глазах сержанта вновь появилась искра. У Райли всегда было достаточно внимания от девочек и от парней в школе, несмотря на его холодный характер. Соуп знал это, но он и представить себе не мог, что видели эти везунчики. Ровный нос с небольшой горбинкой напоминал Соупу благородных воинов. Пшеничного цвета волосы едва падали на карие глаза, обрамленные такими же светлыми ресницами. Мягкие ровные губы сейчас поджались в ожидании реакции Мактавиша. А МакТавиш был в восторге. В таком детском, даже щенячьем восторге. Апатия и усталость исчезли, будто их и не было, а пальцы, лежащие на коленях, чуть вздрогнули, когда лейтенант, не дождавшись реакции, встал со стола и подошёл прямо к нему. — Гоуст, ты… — Замолкни, — прошептал Гоуст. Он засунул балаклаву в карман, а после вынудил сержанта подняться. Стоило ему только оторвать зад от стула, как Саймон подхватил его и посадил туда, где сидел до этого сам. — Если я сейчас сделаю то, чего ты не хочешь, то можешь набить мне морду. Но я сам устал, Джонни. Я пытался. Я правда пытался убить в себе все то, что ощущал. Соуп моргнул несколько раз, в это же время аккуратно взяв Саймона за руку. Только он открыл рот, чтобы что-то сказать, его тут же накрыли чужие губы. От неожиданности МакТавиш сильнее вцепился в своего уже не просто друга и ответил, не сдерживая себя. Когда воздуха стало не хватать, они отстранились. Глаза Гоуста беспокойно блуждали вокруг, а покрасневший сержант тихо выдыхал через рот. Саймон наконец поднял взор на свой давний объект воздыханий, сейчас сидевший растрепанный напротив. — Я не хотел, не хотел снова кого-то потерять. Кого-то, кто мне дорог. Всю мою семью просто безжалостно убили, потому что я не уследил. Поэтому я ношу этот блядский череп на своем ебале. Это траур. Это значило то, что я тоже мертв внутри. Но ты, ебаный любитель шума, возродил во мне то, что я сам в себе похоронил. — ЭлТи… Джонни растерянно пытался подобрать слова, чтобы успокоить лейтенанта, но Гоуст, выдохшийся от потока откровений просто положил голову на плечо Соупа. Его руки на бедрах напарника подрагивали, и это взволновало Соупа. — Саймон, ты не обязан был… И…Я…Я думаю я понял, к чему ты клонишь… Гоуст зарылся носом в шею напарника и молчал, молчал, молчал. Соуп положил руку ему на затылок, давая понять, что он не торопит. — Кстати, ты и правда очень даже красив. Саймон тихо усмехнулся. — Мог бы и не сомневаться. Они бы сидели так и дальше, рефлексируя о том, что сейчас произошло, но коммуникатор вдруг снова ожил. — Ребята, Газ уже направляется к вам, враги устранены. Будьте на чеку. Гоуст натянул маску обратно, вновь скрывая своё лицо от чужих глаз. Однако теперь был ещё один человек кроме Прайса, видевший его настоящего. — Есть, сэр, — ответил Соуп, быстро спрыгнув со стола, — на, это тебе. Сержант всунул Гоусту в руку какой-то маленький предмет, как раз перед тем, как дверь открылась. — Хей, рад вас видеть! Погнали, надо еще успеть уехать обратно, пока не стемнело. Газ направился обратно, парни поспешили за ним. Лишь спустя пару часов, уже прибыв на базу, Гоуст вытащил из кармана то, что дал ему Соуп. Гильза от патрона, с цепочкой в ней, и небольшая записка. «Я люблю тебя, чертов призрак.» На задней стороне красовался набросок самого Гоуста, глядевшего куда-то вдаль. Саймон решил, что теперь у него есть еще одна причина жить.