восьмой город

Стеклянные небоскребы рассыпались по земле пустыми разбитыми вазами, впились в оставшиеся клочья когда-то кипящего жизнью мегаполиса, канувшего в небытие. Отравляющие воздух заводы больше не работали, одевшись в зелень огромные башни стояли недостижимыми великанами. Дороги, испещренные глубокими трещинами и дырами, оказались пустыми, за неимением гниющих машин и масс тел оказавшихся в них заложниками. Из огромных прорех, оставленных бомбами виднелись исполинские развалины, в прошлом: жилые кварталы, магазинчики, торговые центры. Единственное, что по большей части не изменилось – это огромные дремучие леса и просторные золотые поля. Даже зверьё обитало, правда те почувствовав, что что-то не так забились в свои норки и теперь их днём с огнём не сыщешь. Пришедший в разруху мир, плачущи махал белым платочком прося остановиться, “внимайте люди”. Но никто не прислушался, не остановился, когда все дошло до точки кипения, все остались в стороне или же они и были причиной наступившего кромешного ада. В один миг все сошли с ума в достижениях, забывая о истине. Прошлая жизнь казалась сказкой. Теперь осталось пожинать плоды, мать природа отвернулась от человечества: посевы больше не всходили, вода стала сущей отравой, их дом больше им не принадлежал. Выбрав оружие они сами подписали себе смертный приговор. Оставшиеся кучки выживших сплотились, но уже слишком поздно, чтобы что-то менять и вернуть всё как было. Из ныне живущих мало кому удалось оставить здравый рассудок и не поддаться всеобщей панике; военные, которым теперь была грош цена крутились в этом замкнутом круге, пытаясь вернуть завоеванные точки. Это было похоже на игру в кошки мышки, победителей чаще всего не было, как и проигравших; уничтожить врага, осадить город, установить свои порядки и жить в мире и покое, пока не придут другие и всё не повторится в идентичной последовательности с разве, что иногда другим развитием событий. В таком беспорядке никто не обращал внимания на гуляющих по улицам мародеров попросту разграбляющих и убивающих налево и направо, себе на потеху сжигающих чье-то добро. А мирному население оставалось молча сидеть в сторонке молясь богам и надеясь на высшие силы и их защиту. Смотря на то, как их дети пухнут от голода и на их лицах больше нельзя было узреть тени бывших улыбок, мужики брались за любую работу чаще всего оказывающуюся не очень-то и легальной, ссохшиеся старики совершали молчаливое самоубийство уходя из лагерей и больше не возвращаясь. В своём котле они варились одни.