Дома

      Белая, до боли в глазах яркая подсветка рабочего стола за последние сутки порядком поднадоела. Мелкий шрифт на таком же выжигающе-белом листе бумаги сливался в одну длинную строку, а перед глазами мигали желто-оранжевые круги. На подсвеченном белым маревом столе одиноко стояла выбивающаяся из всего этого белоснежного трио черная кружка с давно остывшими остатками кофе. Откинулась на спинку своего кожаного кресла и прикрыла глаза, слегка надавив на веки пальцами – оранжевые круги расплясались пуще прежнего. Очередное тяжелое дело, спустившееся на ФЭС три дня назад, держало в напряжении. Расследование похищения ребёнка дело всегда нервное. Сейчас можно было спокойно выдохнуть, успокоиться и как минимум на сегодня – дочитать отчет, который принес Андрей в конце рабочего дня. Непонятно сколько так просидела: десять секунд или полчаса, но круги перед глазами так и плясали свистопляску. Тишина в офисе стояла гробовая, полковник слышала любой шорох, доносившийся с ресепшена. Атмосфера как никогда располагала к работе, но как назло работать Рогозиной хотелось в последнюю очередь. Непонятно от чего болела голова: или от бесконечного недосыпа или от прически, которую носит постоянно. Открыла глаза, потерла веки, не боясь размазать тени и тушь, и вновь взяла в руки отчет. Буквы отказывались выстраиваться в ровные ряды. "Они что, бумагу экономят или мои нервы тратят, это же издевательство, а не шрифт". Откинула папку в сторону. На столе подал звук телефон. Свет от экрана, казалось, ослепил сильнее, чем эта ненавистная за сегодня подсветка стола. Открыла сообщение и уголки губ невольно поползли вверх. "Ох, засиделась ты, Галина Николаевна". Скинула папку с отчетами в сумку, надела плащ и покинула кабинет. Её ждали дома. Это слово давно не отзывалось приятными ощущениями в душе Галины, а иногда наоборот, вызывало апатию. Накатывала тоска по тем временам, когда своим домом называла небольшую, просторную квартирку, в которой они жили с родителями. Последние года называла своим домом ФЭС, ведь где семья – там и твоя обитель. Сейчас Рогозину согревало давно забытое чувство трепета, когда возвращаешься туда, где тебя ждут и где по тебе безумно скучали.       Машина плавно катилась по залитой огнями вечерней Москве. Из магнитолы тихо лилась незамысловатая песня, но слов не могла разобрать – шум шин по мокрому асфальту, доносившийся из приоткрытого окна автомобиля, перебивал девочку-певичку. Дворники методично смывали крупные капли дождя с лобового стекла. Руки напряженно лежали на коже руля. Веки наливались свинцом, но Галина изо всех сил старалась прогнать усталость. Все-таки зря отказала Коле заехать за ней. Он ведь устал не больше её – только позавчера вернулся из командировки. Их встреча после месячной разлуки была недолгой: на ФЭС свалилось новое дело. Оставив Николая отдыхать после дороги, полетела руководить. Поймала себя на мысли, что за последнее время совершенно отвыкла одна добираться домой на своей машине. Последние несколько месяцев эту роль исполнительно играл её заместитель. Выдергивал домой раньше привычного, отвозил на своей машине, не ей давая даже вставить слово протеста. Он как никто иной знал о её вечной нагрузке и хотел помочь. Всегда. Рогозину всегда восхищала и пугала одновременно его готовность подставить плечо, протянуть руку помощи ровно в тот момент, когда это так необходимо. Она даже не помнит, в какой момент согласилась переехать к нему, в какой момент их отношения перешли из разряда "сложно и запутанно" в "просто и легко". Они далеко не молоды, даже близко непривыкшие жить с кем-то на одной жилплощади, не то что готовые делить с кем-то быт. Но с Кругловым все беспокойства отошли на второй план, оставив место для щемяще сердце ощущения спокойствия. На панели ожил телефон – звонил Круглов. - Я жду тебя. Ты скоро? - на другом конце провода шипела кастрюля и кипел чайник. На душе стало тепло. Рогозина свернула в хорошо знакомый за последние полгода двор. - Да, я уже приехала, - вынула ключ зажигания из замка, заглушила мотор и вышла из авто. Теплый сентябрьский ветер неслышно колыхал кроны деревьев. Запустив руки в карманы плаща, Галина, остановившись, полной грудью вдохнула чуть сладковатый после дождя воздух. В вечно шебутном дворе было непривычно тихо, а вот головная боль, преследовавшая женщину с самого утра, не смолкала ни на секунду. Преодолев короткий путь в четыре ступени и три этажа на лифте, Рогозина наконец-то оказалась дома. С порога в нос ударил запах свежеприготовленного ужина. Через секунду в коридоре возник и Круглов. С чуть взъерошенными волосами, с кухонным полотенцем в руках он выглядел абсолютно по-домашнему, совсем не так, каким привыкла видеть его на службе. Подошел, помог снять плащ, слегка промокший от остатков крупы осеннего дождя. Заметила, как он едва улыбается ей – и не удивительно, ведь скучал. - Привет. А я уже думал, что ужинать снова буду в гордом одиночестве, – вслед за плащом идет и пиджак. Полковник скинула надоевшие туфли с ног. - Ну как же я могла так с тобой поступить, - положила руки майору на плечи и приблизилась к его лицу. Круглов заглянул в её глаза и тяжело вздохнул. Снова не спала: белки были затянуты поволокой капилляров. – Привет, – её губы коснулись его. Положила голову на плечо, вдыхая въевшийся в подкорку родной запах одеколона. Тепло. Спокойно. Казалось, что даже голова на секунду перестала болеть. В такие моменты Галя каждый раз ловила себя на мысли, что, наверное, ради этого стоило пережить все те, не всегда приятные моменты, которые случались за годы совместной работы. Рогозина по-особому ценила эти вечера после работы, которые были пропитаны покоем. Он рядом, а большего и не нужно. Рука Николая покоилась на её талии. Он дотронулся губами виска женщины, едва уловив, как бешено пульсирует жилка. - У меня почти все готово, подождешь десять минут? - нехотя выпустил женщину из объятий и прошел на кухню. - Отлично, как раз успею сходить в душ,- кинула в ответ, скрываясь за дверью ванной комнаты.       На кухне шлейфом откидывала теплые потоки света люстра, мягко окутывая помещение. Безумно вкусно пахло свежеприготовленным ужином. Не поевшая в обед, Галина еле сдерживалась, чтобы не наброситься на тарелку с едой. Рогозина вновь прикрыла глаза – желтые круги отступили. Они молча ели ужин, приготовленный майором, иногда в разговоре возвращаясь к уже закрытому делу. Как ни крути, а работа для них всегда занимала главенствующее место. Горячая еда согревала желудок, а рука Круглова, лежащая поверх её руки, грела душу. После ужина они завалились на диван, разговаривая ни о чем и обо всем одновременно. На небольшом журнальном столе дымились две одинаковые чайные пары, разнося по гостиной свежий запах мятного чая. Круглов рассказывал детали о командировке, описывая в красках их приключения с составившим майору компанию Даниловым. И вроде созванивались при любом удобном случае, но в тысячу раз приятнее слушать любимого человека вживую. Им обоим всегда было что обсудить и это не заканчивалось даже спустя годы. Галине всегда было приятно знать, что все вопросы они могут обсудить и прийти к общему решению. По-началу это было сложно, но со временем они научились находить компромисс не только на работе, но и в совместной жизни. Шершавые пальцы майора намеренно запутывались в чуть влажных после душа волосах женщины. Глаза её слипались, очередная бессонная ночь давала о себе знать. - Коль, я так устала. Пойдем спать? – сон постепенно захватывал её в свой плен. Зевнула, поднимаясь с колен своего заместителя, и приняла более-менее вертикальное положение.       После теплого махрового халата постель показалась ледяной. Практически одновременно погрузились с майором под одеяло. В тщетных попытках согреться под тяжестью одеяла, прижалась всем телом к Николаю, и осторожно, бесстрастно прижалась к его губам. Рука мужчины вновь вернулась на талию полковника, согревая своим теплом. Положила голову на грудь Круглова и улыбнулась. Отголоском неспящего сознания слышала, как Коля щелкнул выключателем, попутно целуя её в макушку. Перед тем, как окончательно уснуть, услышала тихий шепот: - Спокойной ночи, Галочка. Ей было спокойно. Она была дома.