Ветерок

It will take a while To make you smile Somewhere in these eyes I’m on your side

Барбара не любила летний дождь. Стоило ей омыться под грязными каплями, как на следующие день она могла проваляться в постели под строгим присмотром своего отца. Опека отца, безусловно, не радовала монашку, но пойти против его воли не могла. А ведь тебе уже двадцать четыре, Барбара Пегг. Аккуратно перебирая бумаги в церкви, она акцентирует свое внимание на молитвы, посвященные её Барбатосу. Даже за этим скучным занятием, казалось, Барбара не могла отвлечься от анемо архонта. И как это удается Джинн? Неожиданно, чья-то тёплая ладонь легла на плечо Барбары. Девушка усмехнулась, видя как он берет тяжелую папку в свои руки, пытаясь хоть что-то понять. – С каких пор пастор сидит за бумажной работой? – Венти демонстративно полистал папку и, закатив глаза, бросил её обратно в коробку. Стоит ей подумать о своём Боге, как он незаметно приходит к ней. Словно ветер. Да, Венти – это Барбатос. Но поверьте, Барбара полюбила его совершенно не из-за этого. И Венти это знал. Все началось еще шесть лет назад, когда Барбара попросила барда научить её песням, которые он знает. К сожалению, Пегг так и не смогла выучить хотя бы одну. Его музыка казалось для девушки слишком сложной и, раз уж на то пошло… Слишком загадочной. Это и есть сила музыки? Прервав рассуждения Барбары, Венти игриво приобнял девушку, уткнувшись носом ей в шею. – Я, – растерявшись от такого резкого действия, она отвела взгляд в попытках скрыть румянца. Но Венти уже все увидел, невинно улыбаясь, – дождь за окном. Мне нечем заняться. – Да? Интересно, – бард приподнял голову и аккуратно прикоснулся к щеке Барбары. Никто не целовал её так нежно, как он, – мне остаться с тобой? Барбара кивнула и повернулась к нему. Бард опешил, но не показал это. С улыбкой на лице она рассматривала их разницу в росте. Он так и не изменился, а она… Все больше стала походить на старшую сестру. Это отмечали все: мама, с которой они изредка общались, отец, друзья и сам Венти. Теперь Барбара не ходит с хвостики, а с распущенными волосами, которые Венти так любит. В ней поменялось все, кроме характера. Такого нежного, заботливого и с нотками строгости. Всю свою сознательную жизнь Барбара была уверена, что любит Бога. Она не любила богохульников и кощунство. Однако, в глубине своей души девушка и поверить не могла, что все время её архонт находился подле неё. И ей всё равно, что он стал обычным бардом. Обычным, пьющим бардом. Пегг не была глупой и всегда пыталась оказать Венти моральную поддержку. За его плечами прожит не первый век. От одной подобной мысли Барбаре становится больно. Сколько горя он перенес? Сколько видел смертей? Но Барбара знала наверняка, потеря свободы Мондштадта была для него сильным ударом. Тогда ему пришлось уйти. Уйти, чтобы не стать тираном. Незаметно для Пегг, её улыбка сменилась заметным переживанием и грустью. Барбатос поежился, но спросил: – Что-то случилось? – Она промолчала, неловко приобняв его. Иногда Барбара была неуклюжа. Резкий прилив нежности от идола – это обычное явление для Барбатоса и он, честно говоря, даже догадывался почему. Но не старался углубиться в этому тему, вечером руки сами бы потянулись в Мондштадтскому вину. Не хотелось заставлять девушку переживать еще больше. Гром ударил в небе, от чего Барбара прижалась еще крепче. Словно ребенок. И одна мысль об этом позабавила анемо архонта. – Барбара, – он оттолкнул её, чтобы увидеть милое, но слегка заплаканное личико, – твои глаза не должны плакать из-за этого… Пустяка. Пустяка? Да как так можно говорить?! Она хотела перебить его, как он резко продолжил. – Ветерок, – он поднес свою ладонь к её щеке, аккуратно смахивая засохшие слезинки, – ты всегда стараешься быть примером для всех. Стараешься всем помочь. Но почему ты не беспокоишься в первую очередь о себе? Бард знал, что она промолчит. Венти также прекрасно знал, что она играет роль «лучшей девочки» для всех. Только он видел настоящую Барбару. И именно ту Барбару он полюбил. – Я всегда буду рядом с тобой. Ты же мне веришь? Она тихо всхлипывала, когда бард продолжал поглаживать её щеку. Но он был прав. Если она не может открыться своим родственникам, то почему она должна закрываться от человека, который открыто протягивает руку помощи? – Верю. Венти молча притянул её за талию ближе к себе. Лишние слова не нужны. Дыхание Барбары на секунду задержалось. Как будто сотню бабочек пробежали в животе. Бард, не долго думая, обхватил ее затылок и впился в мягкие, податливые губы монашки. Девушка перепугалась, но инстинктивно зарылась пальчиками в темные волосы. Она мечтала быть рядом с ним. Неопытно сминая его губы, Барбара отстранилась, ощущая сильный жар после произошедшего. Барбатос неловко почесал затылок и извинился за резкий прилив чувств. – Нет, мне понравилось… – Она спрятала свои руки, смотря ему в глаза. В такие чистые, бирюзовые глаза. – Мы ведь всегда будем вместе? – Конечно, ветерок. И он не солгал.