О Вороне бедном замолвите слово...

Письма из Надора приходили достаточно часто, Мирабелла подробно описывала происходящее в замке. Всё шло своим чередом, радовало, что Алва по-прежнему не представляет угрозы. Это немного успокаивало, но реальность была такова, что в любой момент ситуация могла измениться. Вместе с ревностью, северного герцога внезапно охватило беспокойство по поводу безопасности своей семьи. А что, если к пленнику внезапно вернётся память? Что помешает ему устроить резню в замке? Воображение неумолимо рисовало самые ужасающие картины. Почему он не задумывался об этом раньше? Да, он оставил верных людей, но смогут ли они противостоять коварству врага? И тогда уже его жена и дети в лучшем случае станут заложниками. О другом варианте он старался не думать, надеясь на то, что врождённое благородство не позволит Алве воевать с женщиной и детьми... И в каждом письме, в каждой фразе слышалось непроизнесённое вслух: когда? Когда ты вернёшься и кошмар прекратится. Когда ты перестанешь спасать весь мир и просто обратишь внимание на свою семью, на свой маленький мир, который так нуждается в тебе... Но пока о возвращении не могло быть и речи. Эгмонт уже потерял счёт дням, время куда - то неслось, а насущных проблем, удерживающих его в столице, не только не убавлялось, казалось они только увеличивались, словно снежный ком. А как всё поначалу казалось просто. Они взяли столицу без боя. Фердинанд подписал отречение. Был отправлен гонец в Агарис. А дальше всё завертелось... И куда не посмотри- везде чувствовались щупальца Спрута. Проявив однажды трусость, но затем вовремя примкнув к победителям, Вальтер развернул бурную деятельность, которая со временем, как убеждался Окделл, понемногу начала приносить свои плоды. Он чётко знал, с кем можно договориться, кого припугнуть, а кого подкупить. Навозники в очередной раз проявили чудеса приспосабливания к новой власти. Манрикам, жадно тянувшим к Надору свои загребущие ручки, разумеется, пришлось отказаться от своих планов, но они ничего и не теряли в новых условиях. И в то же время Эгмонт прекрасно понимал, что, оставляя всё так, как есть, поставленных целей он не добьётся, а молодому и неопытному Альдо будет ещё труднее справиться с ситуацией. Столько реформ необходимо было провести. Причем большинство из них ещё вчера. Но власть упорно делала вид, что не замечает происходящего. До того самого момента, пока не стало поздно... Альдо по неизвестным причинам задерживался... Рино особенно смешил момент, когда начиналось обсуждение возможных причин отсутствия Ракана в столице... Так или иначе, во время его отсутствия, его интересы временно представлял Окделл Именно Окделл, после подписания отречения, навестил Фердинанда, ожидавшего в бывшем кабинете оглашения своей участи. Эгмонт застыл на пороге, не узнавая в этом напуганном ссутулившимся человеке бывшего властителя судеб. Хотя, он вообще когда-нибудь что-то решал? Тот, кому никогда не приходилось бороться за свою свободу или свою власть, никогда не оценит, каким сокровищем обладал. Фердинанду суждено было родиться в правящей семье, но ни умением, ни желанием управлять он не был наделен, за что и поплатился. Откашлявшись, скорей для привлечения внимания, Эгмонт чётко произнёс: - Господин Оллар, вас отправят в Багерлее, где вы будете находиться до суда, который и решит вашу судьбу. - А разве вы уже не решили мою участь? Вы- который так желал моей смерти? - Фердинанд и сам не ожидал, что произнесёт это вслух, а Эгмонт лишний раз убедился: кто-то целенаправленно натравливал короля на Повелителя Скал. Но кто? С этим ещё придётся разобраться. - Не знаю, кому удалось настолько убедить вас в моей неблагонадёжности, но поверьте: ничего этого не случилось бы, позволь вы мне спокойно управлять своей провинцией, своими людьми и служить своей стране. Я долго ждал, играл простачка на усладу придворным ызаргам, но и этого вам было недостаточно. Проклятый Дорак, как долго он позволил бы мне остаться в Надоре? -В порыве ярости Эгмонт максимально приблизился, заметив, как Фердинанд испуганно сжался в кресле. - Чего вы боялись, сбрасывая меня со счетов? Окделлы никогда не были предателями. И не станут. Я приносил вам клятву верности и не причиню вреда ни вам, ни вашей семье. Но отныне я сам буду решать, кому служить верой и правдой. И сам решу, кому отдать свой меч... На секунду их взгляды встретились. Враги поневоле? Больше им нечего было сказать другу другу. Так и не дождавшись ответа, не оглядываясь, Эгмонт направился к выходу. Как приятно было увидеть внезапное осознание своей ошибки в глазах Фердинанда. Но запущенный механизм уже невозможно остановить. Нужно двигаться только вперёд... С чем ещё были согласны победители: им совершенно не помешал бы управленческий опыт Алваро Алвы, будь тот жив. Кэналлоа- вот еще один нерешённый вопрос. С кем проще договориться: с Диего Салиной или Рокэ? Эпинэ убеждали, что Алву невозможно склонить на свою сторону. А Вальтер... Поневоле вспоминался тот разговор в лагере мятежников: "Я пришёл не для того, чтобы говорить о прошлом. Есть гораздо более важная тема.  И это касается нашего общего будущего. " Тогда Эгмонт не поверил услышанному... Да и как можно поверить предателю, молча наблюдавшему, как поднятый при его участии мятеж едва не захлебнулся в крови. Но в редкие минуты покоя, когда Окделл мог оторваться от навалившихся дел, он всё чаще задумывался об этом. Неужели мальчишка Ракан, которого так опасался Дорак... Не может быть... Но если это правда, тогда судьба Алвы решена...