Холодное лезвие

Когда он впервые за пару лет, после операции «Хавьер», увидел Леона в этой злосчастной Испании, он не мог поверить глазам. Он каждый раз так прерывисто дышал — боялся встречи. Он следил за ним из тени, словно хищник, и ничего не предпринимал. Ещё тогда на учениях Джек заметил, что ему приятно общество Кеннеди. Началось всё с привыкания к его практически постоянной компании, а продолжилось ярким вдохновением от тренировок. Он любил, когда новобранец звал его «майор». А затем Краузер, находясь под впечатлением от потраченной операции, поменял приоритеты и оставил Леона. Осознание, что это был неправильный выбор, пришло быстро, даже слишком быстро. Механизм уже запущен. Отступать было нельзя. Что теперь скажет Леон? Узнает ли он Краузера? После объявления поручения об устранении американского агента Джек чуть не отказался. Убить новобранца… Он посмотрел на себя в отражении острейшей стали ножа и заставил себя продолжать. Близилась первая встреча с Леоном. Джек долго собирался с силами. Давно в нём не было столько сомнений и противоречий. Какое-то время он снова наблюдал за ним из тени. Когда Кеннеди встретился с Краузером лицом к лицу, в его глазах читалось удивление, намешанное с непониманием и тоской. Джек видел всё. Всё. Но он не показал ничего. Ни капли сомнения, хоть внутри и бушевал огонь. Столкновение на ножах откинуло его далеко в ту пору, когда ему почти не приходилось думать об опасности, когда все его подопечные были ему товарищами, а бой на ножах — обычной тренировкой, после которой он сможет расслабиться с коллегами или, может быть, даже с Леоном. Но не теперь. Запах крови и звук лязгающего металла возвращали Краузера в реальность. Его тело двигалось само, отражало до боли знакомые приёмы Леона, являющиеся его собственными. Краузер, сражаясь более ожесточённо и бешено крича, подавлял в себе желание сдаться и объясниться. Истерическое подкидывание ножа слегка успокаивало его в моменты уязвимости Леона в бою. Краузер должен его убить. Должен. Но он не может. Поэтому, когда Луис выбивает пулей нож из его рук, он не может не вздохнуть с облегчением. Видеть Леона больно. Видеть его непонимание и тоску в глазах ещё больнее. Краузер без конца корит себя за это. Но ведь обратного пути давно нет. В замке Салазар говорил ему совершенно бессмысленные и дурацкие речи. Последний потомок рода Салазаров явно был доволен собой. Джек лишь кивал головой, делая заинтересованный вид, но не вслушиваясь. К Рамону завалился Леон. Его голос заставил содрогнуться бывшего майора, заставил его сердце пропустить удар и упасть вниз. Краузер лишь мельком взглянул на него и ушёл, не оборачиваясь. Он подумал, что, если обернётся, то точно не сможет закончить начатое. Возможно, Джек чувствовал, что он погибнет на острове. Он подготовил препятствия, ловушки: лишь бы не встречаться с Леоном в лоб. Атаковал исподтишка, моментально скрываясь или оглушая флешкой. Краузер так боялся. Он боялся, как маленький ребёнок. В пылу сражения он внезапно почувствовал, как он слабеет. Мысли стали мягкие, тягучие. Бой был словно фильм в слоу-мо с потерянными кадрами. И вот уже Леон над ним. Он будто ждёт объяснений. Прямо здесь. — Новобранец. Доски, на которых он лежал, казались раскалёнными; небо — слишком чёрным; нож — чересчур тяжёлым. Ему так больно, что он не может сдержать слёз. — Что, майор? — Не думал, что ты мне ответишь, — Краузер усмехнулся, слегка дёрнувшись, а за-тем замолчал. Ему хотелось спать. — Майор? — Я слушаю. — Скажи, почему ты оставил меня. Краузер пытался ухватиться за мысль, которая сразу же ускользала, когда он её додумывал. Казалось, он придумывал ответ несколько часов. — «Хавьер»… Она свела меня с ума, — он тяжело вздохнул. — А я ведь ждал тебя. Чёрт знает сколько времени. Леон взял нож из чужих рук и рассмотрел его. Изящный, большой и проворный, как и его хозяин. Он неуверенно отложил его обратно. Джек почувствовал в своей ладони до боли приятную и знакомую тяжесть холодного оружия. — Прости меня, новобранец. Горячая кровь заливала его лицо. — Я хорошо натренировал тебя, — он слабо улыбнулся. Краузер крепко обхватил рукоять боевого ножа и протянул его Леону. — Давай, смелее, — Джек сжал его предплечье. — Не бойся. А Леон очень боялся. Посильнее своего наставника. Он не мог как следует разместить нож в трясущихся руках. Краузер изо всех сил сохранял зрительный контакт. Только после того, как «новичок» встретился глазами с бывшим майором, он сумел лишить его жизни. В глазах этого бойца не было страха, но была бесконечная тоска, так щемящая сердце. Леон посмотрел на себя в отражении холодного лезвия ножа и подумал о Краузере, который когда-то всегда начинал столкновение на тренировках именно с этого жеста.