Мы встретимся там, где будет тепло.

На улице была уже середина мая. Прогноз обещал подарить теплый вечер, а отсутствие ветра будто бы подтверждало немым откликом. В дворах российских многоэтажек стояла глубокая темнота и только тишина заслоняла за собой звуки, как будто укрывала туманным одеялом. А небо... а небо впервые такое бескрайнее, чистое. Видны далекие и самые яркие звёзды. Выглядывает тихонько даже полумесяц, мягко обнимающий пушистое облако, прижимая к себе поближе. За переулками огней, освещенных тусклыми фонарями, скрывались окна в высоки зданиях, пытаясь уберечь свою темень, глубже зарывшись в занавески. Хотя, некоторые подоконники просвечивали еле заметный свет, который всё равно сквозь тьму угасал, как будто мотылёк, достигший света.  Поистине, этот вечер, словно вышел прямиком из сказки! Но не все были того же мнения... Хотя, нет, были сторонники, но их волновала далеко не красота, а успешная сдача экзаменов, которая уже беззастенчиво дышала в спину, стараясь пронзить острыми ногтями плоть... И из этой компании сторонников отличался прямо сейчас парень, который завалился креветкой на темно-дубовый стол, заставленный громоздкими учебниками. Было множество исписанных бумаг формата А4, различных и открытых тетрадей, также напитавшие кучу знаний, но сейчас, источники поглощения для умственной активности отдавались лишь приглушенным эхом сквозь толщу воды... Никакой пользы, только лишь двойное наболевшее напряжение на виски.    Избавиться от этого едкого чувства поможет не то отдых, не то просто минутная передышка на глоток прохладной перекипяченной воды из чайника. Только ни тем, ни другим наш герой не хочет воспользоваться, наклоняя всё больше свою пыльно-белоснежную макушку, обрамляя листы всех приспособлений чуть отросшими прядями коротких волос. Типичная погоня за знаниями и успешностью результата.  Только в этом было лишь огромное пагубное воздействие, которое всё грозит подать бессонницу, да и недовольство окружающим миром... Ну, это если повезет извернуться от побочных эффектов в виде, например, жжения в области глаз, общей усталостью и нервозностью, что не всегда удается.   Вскоре, комнату постепенно озарило тусклым светом луны, пробиваясь прямиком в окно, таки врываясь в помещение, наплевав на «защитную оболочку» в виде неплотно задёрнутых занавесок. Лунность была чудесной спутницей, но она всё равно невольно раздражала и без того неудовлетворенное состояние мученика. Вскоре сидящий наконец-то резко вскинул голову, выгнулся назад спиной, позволяя череде хрустов спины и шейных позвонков пройтись по давящей тишине, заодно поднял потоком воздуха лежащие на столе рядом с головой листы бумаги, раскидывая некоторые прямо на пол.  После такого “пробуждения” - парень явно не радовался повороту событий. Как минимум тому, что поток крови резко переместился на другую сторону, отдаваясь внезапной пульсацией и резью в височных артериях.   Внешний образ молодого человека, представленного сейчас анфасном, казался достаточно обычным, если не считать выраженной синевы под глазами, да характерных кругов. Ну, и конечно же, включая ныне уставший взгляд, который сейчас прошелся ленивым кошачьим взором по разваленным бумагам на полу, громко и бессильно вздыхая, кабы изнеможённо кладя огромный болт на эту возникшую, внезапно, проблему.  Послышался, еле слышное шуршание одежд, а позже и небольшой, но протяжный скрип деревянного стула по голому паркету, отдающий теперь ведущую роль босым стопам, вступивших на холодное покрытие.  Теперь, открытое окно от всяких занавесок, прямо сейчас озарило лунным светом острые и, одновременно с этим, утончённые черты лица неизвестного, проявляя освещение на коже графитовый оттенок, явно намекая на необычное происхождение. Прямой, уставший взгляд глубинных чёрных глаз. Эти перечисленные особенности сейчас переливались мягкими поцелуями луны, словно его ласково поглаживали по лицу, стараясь смягчить сведенные брови к переносице и слегка поджатые, сухие, и, совсем немного, обветренные губы.  И от этих действий есть прок, ведь парень действительно немного расслабляется, а после, вовсе слегка двигает своими конечностями, провожая характерным хрустом некоторых костей, полноценно встав на ноги. Может быть, сейчас парень бы лениво передвигался на своих двоих, чтобы как раз достичь нужного ему направления, прямиком на кухню, дабы хлебнуть питьевой воды и дать себе передышку...    Однако, возникшая, какая-то приглушенная и тихая мелодия на неизвестном инструменте донеслась до длинных ушей, которые не заставили долго ждать ответа от владельца.   «Вечер, все давным-давно спят... Кого черт дернул какой-то музончик сыграть на улице?» – такие ироничные мысли проносились в светловолосой головешке, заставляя подойти к закрытому окну, отодвинуть мешающуюся ткань занавесок и нахмурить снова брови, сводя их к переносице, выражая недовольство, вперемешку с искренним непониманием... Это всё тут же испарилось, в одно мгновение, когда перед глазами за стеклом предстал знакомый силуэт.   Молодой человек жил на первом этаже, поэтому не было особого удивления, что прохожие кажутся очень близкими, до них можно буквально дотронуться, только протянув руку, да нагнуться к низу, стараясь держать равновесие. Однако, то, что он увидел - было действительно странным и необычным:  Перед его глазами развернулась пустеющая цементная дорога, а на ней стоял его верный товарищ, у которого прямо сейчас находилась в руках потертая жизнью, гитара. Зрелище было красивым, особенно его портрет: Белые, как снег, и короткие, слегка кучерявые волосы, меж которых зарылся лунный свет, переливаясь звёздным блеском. Глаза были прикрыты, но парень чётко видел слегка вздрагивающие ресницы и знакомые чёрные глаза, несмотря на повседневные квадратные очки. Та же знакомая теплая толстовка с каким-то дурацким принтом, которую они вдвоем урвали по скидке «2 по цене 1» и поделили по одной на каждого, только изображение на одежде так и не разобрали. И наконец, пальцы профессионального перебирали струны, проигрывая уверенное и лёгкое звучание. Кажется, он что-то ещё пел, если следить за движениями мягких губ.  Но парень так и не разобрал, что это была за строка.  Недолго думая, закрытое окно тут же отворилось, а искомый владелец квартиры уже вынул свою макушку, выглядывая и пронизывая непонимающим взглядом человека напротив. Нет, конечно, парень был очень рад видеть своего друга, особенно когда в последнюю неделю те даже нормально не смогли пообщаться через социальную сеть, перекидываясь буквально типичными темами и односложными предложениями, однако это был первый случай, когда... Происходит такое. И он не уверен, радушно ли принимает его рациональный ум такую новость, никак не вписываясь в планы и мысли, и вообще... Действительно ли то, что происходит по ту сторону - является реальностью, а не сном, бессильно упав перед загруженностью организма, как предупредительный знак?   – Ой... Привет, Джаст. Извини, разбудил? – тут же всполошился гитарист, неловко улыбаясь, когда в конечном счёте прервался на, кажется, припеве и соответствующем аккорде.  Тем и менее, тот уверенно заканчивает свой, ныне монолог, сказывая последние слова, –Мы просто давно не общались, вот и я... Решил таким способом замять этот вопрос.  Вышеназванный беззлобно усмехнулся, заставляя товарища заметно расслабиться, осознавая, что тот не злится и не выглядит как до этого недовольным. А Джаст таки тоже незамедлительно выдал свой бархатный голос, который совсем немного отдавался хрипловатым звучанием из-за продолжительного молчания, но тем и менее, через секунду уже вернул былое некое величие, заинтересованно сверкая своими хитрыми глазами на развернувшейся картину.  – А на улицу зачем гитару потащил то, решил попрактиковаться в романтике? – немного поддразнивая, спросил парень, укладывая локоть на подоконник, чтобы на эту же руку упереться щекой. – Для кого пел серенаду, не расскажешь? Завидя сразу через секунду смущённое лицо товарища, кабы получая награду за свою подколку, тот слегка прищурился, довольно заулыбался, и таки смиловался, махнув другой рукой навстречу прохладному ветру в жесте, объяснимый последующими словами. – Ладно уж, залетай давай, а то ещё простудишься, мерзлый наш.   И парень в очках почти тут же вскочил как ужаленный, подбегая к подъезду, чуть ли не налету набрав знакомый пин-код на домофоне, без каких-либо проблем прорвавшись в входное помещение. Джаст снова хмыкнул, по-доброму и внутри усмехаясь характеру своего друга, каждый раз поражаясь его искренности или добродушию... А ещё, порой, удивляясь его уверенности, и тому факту, что он решил реализовать самую безумную идею из всех.  Вообще, в целом, его компания всегда отдавалась каждый раз тем самым тёплым, чем-то даже родным, невольно начиная вспоминать те посиделки за чашечкой вкусного чёрного чая, пока оба о чём-то увлечённо беседовали каким-нибудь летним вечером, зная, что никуда не надо завтра. Или совместный поход куда либо, даже если в их компанию входил бы кто-либо ещё из общих знакомых. Было просто приятно знать и осознавать, что твоё присутствие важно не только тебе самому. Да и тем более, когда вы оба друг друга понимаете... буквально с полуслова или случайного взгляда, который просто легко прошелся, не надеясь на мягкое принятие. Их пара, если честно, была будто бы прямиком из этих, тех самых смазливых и нелепых рассказиков для девочек, желающих почитать что-то про взаимоотношения двух парней. Нет, вы не подумайте! Просто-таки действительно, один - воспитанный, добродушный, спокойный и вообще, словно мухи не обидит, пусть и кажется постоянно, что в тихом омуте - да черти водятся. А вот второй, хитрый и прямолинейный, извернется, да и выскажет такое, что упадешь с ног и проваляешься в кроватке ещё недельку-две, кое как отходя от шока. Вот, всё-таки, этот дуэт был страшным, но одновременно и гармоничным... Даже вкупе, к ним мог спокойно влиться их же общий друг, поболтать тихонько и вообще, радоваться жизни. Как говорится, по одиночке существовать то могут, но в конце концов, чаще всего, они как палочка твикс - продаются в одной упаковке. Или вот ещё, видишь одного из них... сразу понимаешь, что где-то рядом ошивается и второй.  Эти двое пережили достаточно многое, прошли через долгие года, и, всё же, остаются вместе по сей день. Расхождения во взглядах, конечно, бывают, но всё это меркнет и исчезает по мере обсуждения конфликта.  Даже всякие подколы особо не чувствуются с какой-то накаленной основой, ведь оба давным-давно знают друг друга. Вряд ли без него, Альфедова, тот бы не достиг более утончённую глубину в образе социализации и общения.      В конце концов, светловолосый лениво выпрямился вновь, дабы босиком пройтись до коридора, где придётся достать ключи с прихожей консольки и щёлкнуть в замочной скважине два раза, причем ещё каким-то образом отгадать, что внезапный гость уже метнулся наверх по лестнице и уже быстрым шагом подходил к заветной двери.  Прохлада позднего вечера приятно вступила на голые стопы, слегка их приобнимая и оглаживая лёгким прикосновением, а знакомое лицо напротив добавило радости в сердце и щеки сами растеклись, выдавая широкую, пусть и похожую больше на ухмылку - улыбку.  Мягкие объятия совершились почти что сразу, а гитара – неплохо так звонко брякнулась, облокотившись своим корпусом об бетонную стену подъезда. О ней то беспокоится не стоит, ведь такой удар её не сломает. Хотя и жалко. Гораздо было важнее почувствовать чужое тело и осознать, что это действительно другой человек, а не какая-то чувствительная и слуховая галлюцинация. Хотя, тут ещё можно и обоняние приписать, ведь Джаст явно даже фантомно чувствовал носом что-то совсем лёгкое, мягкое, даже с запахом зимних ягод или солёной карамели не сравнится... Это был запах родного человека. Присутствие того самого, которого ждал и хотел видеть.  Никто из них двоих не хотел разрывать долгожданную близость, но, всё-таки, Джаст стал чувствовать неприятный холод по своим стопам, которые уже просачивались на ноги и покусывали, из-за чего и пришлось разорвать объятия и Альфедов тут же кое как умудрился захватить за собой забытую гитару, в то время, как дверь захлопнулась и его чуть ли не занесли в душноватую квартиру под чуткое наставление владельца, хватая под локоть с выраженными костяшками.   Первым делом, двое молодых людей оказались в типичной русской кухне, которая сразу их встретила кремовыми, слегка пыльными обоями и легкой прохладой, дующей из открытой форточки окна. Вьющейся растения в горшочках на подоконнике легонько колыхали, сверкая влажными каплями на своих листах, таки хвастаясь недавним поливом. Старенький электронный чайник на кухонной тумбе принялся тут же кряхтеть, как только его включили твёрдым нажатием на кнопку. Беловласый поставил к стене гитару, а потом по-хозяйски уселся за стол. Обладатель очков тут же приметил новую скатерть, и тут же его любопытство перетекло в вытянутую ладонь, которая погладила по разноцветной поверхности нового предмета интерьера. – Ты купил новую скатерть? А я уже думал, что придется тебя тащить покупать её, а то прошлая вообще была… совсем дохлой. – Эмоционально подчеркивает парень, водя взглядом по элементам нового предмета, чуток удивляясь что цветовая гамма подходит под палитру кухни, а не выбрана по принципу «и так сойдет». Не сказать бы, что Джаст так неряшлив и неприхотлив в выборе вещей или для интерьера предметов, но этот момент всё таки был внезапным, ведь обычно в будни или даже выходные такие мысли теряются и о них потом дай бог хоть вспомнишь. Тот хихикает, пока в этот момент вытаскивает из кухонного навесного шкафчика над кухонными тумбами бумажную коробочку с пакетиками чёрного чая, и, не оборачиваясь, продолжает свои махинации, пока идет некий таймер, состоящий из нарастающего шума чайника. – А вот, – ставит пачку на тумбу, затем достает из сушилки две кружки однотонных цветов, и оставляет их около себя. – Я не забыл и записал в заметки об этом, так что, ликуй, твоя идея таки сбылась. Альфедов явно оказывается на седьмом небе от счастья. Иначе по-другому не назовешь причину такого блеска в прозрачных стеклах, оказавшейся в чёрной оправе очков. Беловолосый, не в силах сдержать восторг, чуть ли не подпрыгнул на стуле. – Ты... ты правда запомнил? Я думал, ты просто отмахнулся тогда, как от назойливой мухи! – Его голос звенел искренним удивлением и радостью, словно Джаст подарил ему не просто скатерть, а целую вселенную. Парень, краем глаза наблюдая за этой бурной реакцией, лишь усмехнулся. Он любил выводить Альфедова на эмоции, особенно такие светлые и искренние. Это было как маленькое представление, которое он ставил только для одного зрителя. – Ну, не настолько я бесчувственный чурбан, как ты думаешь, — нарочито грубо ответил он, хотя в голосе сквозил добродушный тон. – Записал, значит, записал. Что теперь, медаль мне за это дашь? Чайник, словно почувствовав напряжение момента, оглушительно закипел, прерывая их перепалку. Джаст, не обращая внимания на шум, ловко разлил кипяток по кружкам, бросил в каждую по пакетику чая и поставил их на стол. – Сахар? — коротко спросил он, не глядя на друга. – Два, пожалуйста, – ответил тот, уже успокоившись и с интересом наблюдая за действиями друга. Он любил, как Джаст двигался – уверенно, четко, без лишних движений. В каждом его жесте чувствовалась сила и какая-то внутренняя грация. А тот молча добавил ложкой сахарный песок в кружку Альфедова и поставил её перед ним. Сам же он пил чай без него, предпочитая ощущать терпкий вкус напитка, как будто отрезвляя себя от горькой бренности русских панелек. – Так, и что дальше? — спросил он, отпивая глоток. – Скатерть купил, чай налил. Что ещё я должен сделать, чтобы ты перестал смотреть на меня, как на чудо света? Альфедов, покраснев, отвел взгляд. – Я.… просто... приятно, что ты помнишь о таких мелочах, – пробормотал он, помешивая чай ложечкой. – Обычно ты занят чем-то более важным, чем выбор скатерти. – Важным? Типа, как плести интриги и строить козни против всего мира? – съязвил он, но тут же смягчился, увидев, как Альфедов нахмурился. – Ладно, ладно, не обижайся. Не люблю, когда меня выставляют каким-то святым. Я такой же, как и все. Просто немного... более прямолинейный. Джаст увидел то, как морщинки на лице друга разгладились и тот улыбнулся уголками губ, пока его пальцы обхватили горячую кружку, словно грея померзшие ладони. – Это точно, – согласился он. – Прямолинейный до ужаса. Иногда мне кажется, что ты специально говоришь самые неприятные вещи, чтобы посмотреть на мою реакцию. – Может быть, – уклончиво ответил виновник торжества, отпивая еще глоток чая. – А может быть, я просто говорю то, что думаю. В любом случае, ты же знаешь, что я не со зла. Альфедов кивнул. Он знал. Он всегда знал. Именно поэтому он и любил Джаста – за его честность, за его прямоту, за его умение говорить правду в лицо, даже если эта правда была далеко не сладкой, как этот чай. И за то, что за всей этой внешней жесткостью скрывалось доброе и любящее сердце. Внезапно, тот встал из-за стола, а взгляд за квадратной оправой очков метнулся к парню, в немом жесте будто бы спрашивая резкость жеста. – Тебе не холодно? Может, мне форточку прикрыть? – спрашивает Джаст достаточно… неожиданно. Беловолосый, слегка удивлённый таким вниманием, на мгновение замер, а затем, улыбнувшись, покачал головой. – Нет, всё в порядке, – ответил он, хотя на самом деле лёгкий сквозняк заставлял его чувствовать себя немного неуютно. – Просто ты, похоже, стал слишком заботливым. Джаст закатил глаза, но спорить не стал. А вот неумелая ложь от друга заставила его подойти к окну и закрыть форточку, оставив небольшую щель для свежего воздуха. Вернувшись на свое место, он уставился на собеседника, словно пытаясь прочитать его мысли. – Ладно, хватит ходить вокруг да около, – сказал он, нарушая тишину. – Зачем ты пришел? Не думаю, что ты решил навестить меня посреди ночи только ради того, чтобы попеть песенки под моим окном и втиснуться в эту кухоньку. Тот вздохнул и поставил кружку на стол. Его лицо стало серьезным, что ввело аж в некий диссонанс: Альфедов редко был именно таким встревоженным. – Ты прав, – признался он. – на самом деле, я хотел поговорить о экзаменах. Парень напротив нахмурился. Эта тема была для них обоих болезненной. Приближающиеся экзамены давили на них, как огромный груз, напоминая о будущем, которое казалось таким неопределенным и пугающим. – И что с ними не так? – спросил он, стараясь сохранить спокойствие. – Мы же вроде бы все повторяем, готовимся. – Дело не в этом, – покачал головой беловолосый. – Я… я просто боюсь. Боюсь, что не сдам, боюсь, что не поступлю в университет, боюсь, что все мои мечты рухнут. Джаст молчал, обдумывая слова друга. Он знал, что Альфедов всегда был более чувствительным и ранимым, чем он. Его белоснежные волосы и мягкие черты лица словно показывали наружу его внутреннюю уязвимость, и, если честно, не зря природа его такой внешностью обрекла – вот уж правда, отражение души… – Послушай, – сказал он, наконец, – я понимаю, что тебе страшно. Мне тоже страшно, если честно. Но мы же вместе, помнишь? Мы всегда поддерживали друг друга. Он протянул руку и накрыл ладонь Альфедова своей. Его кожа была прохладной и немного влажной, а кожа обоих парней контрастировала с друг другом. – Мы справимся, – продолжил он, глядя другу в глаза. – Мы будем готовиться вместе, будем помогать друг другу. И даже если что-то пойдет не так, даже если не получится поступить в один уник, то мы найдем другой выход. Главное – не сдаваться, Альф. Альфедов сжал его руку в ответ. В его глазах появился яркий блеск, который ранее присутствовал в взгляде, пока тревога не настигла сердце. – Спасибо, – прошептал он. – Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Джаст усмехнулся. – Ну, а на кого же еще? – сказал он. – Мы же чуть ли не всегда вместе. – Да, всегда вместе. Они помолчали, наслаждаясь теплом и уютом кухни. За окном шумел листвой ночной город, но здесь, в этом маленьком уголке, они чувствовали себя в безопасности, как будто в куполе, защищенный от невзгод. – Кстати, – вдруг сказал Джаст, – я тут подумал… может, нам стоит завтра пойти в библиотеку? Там есть несколько новых учебников по истории, которые нам могут пригодиться. В интернете можно покопаться, конечно, но там ногу сломать можно. Альфедов кивнул. – Хорошая идея, – ответил он. – А после библиотеки можем зайти в кафе и выпить кофе. – И съесть по куску торта. – Обязательно. … Но на самом деле, это не то, о чем хотел поговорить беловолосый. Совсем не то… Возможно, когда-нибудь, через время, Альфедов вновь возьмет себя в руки и расскажет ему. Может быть.

“Моя любовь на первом этаже -

Почти, где луна;

Моя любовь, конечно, спит уже -

Спокойного сна!

Моя любовь на первом этаже...”

​ㅤ ​ㅤ