Режимы

Эрвин Смит никогда не ложился спать вовремя. Его голова вечно была забита войной с титанами, разработкой планов и информацией обо всём, что так важно знать Командору. Ночами он постоянно пропадал в своём кабинете за бумагами, отчётами, картами и книгами, которые могли хоть как-то быть полезными человечеству. Леви Аккерман, напротив, после рабочего дня всегда ложился спать пораньше. Он тратил так много физических сил и так часто оказывался в гуще сражения, что в собственной спальне сразу же валился с ног, позволяя себе хотя бы в этой отдалённой комнатке быть расслабленным. Его хватало на несколько часов. После этого он всегда обязательно просыпался и проверял, не вернулся ли Эрвин из своего кабинета. Чаще всего для его возвращения было еще рановато. Тогда начиналась бессонница. Иногда Леви засыпал прямо в кресле у теплого камина. В эти ночи он надеялся дождаться Эрвина, но каждый раз проигрывал в схватке со сном. Эрвин, приходя в комнату под утро, часто будил Леви лёгким движением и предложением перейти в постель, где явно было удобнее. Леви недовольно морщился, ругался под нос о том, что скоро будет забирать от Смита ключ в его собственный кабинет, чтобы он не мог в нём работать всю ночь, а потом успокаивался и послушно ложился. Утром Эрвин Смит всегда вставал с трудом. Наверное, он и вовсе не мог бы встать, если бы не крепкая рука, осторожно касающаяся его плеча. «Просыпайся. У тебя собрание», — тихо говорил Леви ему на ухо, а после позволял несколько минут растерянно смотреть в потолок в попытках ощутить новый день. После бессонной ночи мысли разбегались, но Эрвин специально готовился к важным собраниям накануне. Оставалось только поглядывать на листок с собственными заготовками, выступая перед вышестоящим начальством. Командор знал, что всегда звучит убедительно. В этом был его особый талант. Мало кто мог представить, как же на самом деле в этот момент ему не хватало обыкновенного сна. Леви Аккерман всегда был максимально бодрым именно в первую половину дня. Эрвин никогда не понимал, как у него это получается, но мужчина успевал выполнить свой план на день ещё до наступления обеда. После этого иногда он позволял себе прилечь в кабинете у Эрвина, чтобы перевести дух. С наступлением вечера они как будто менялись ролями. К ужину Аккерман становился раздражительным и недовольным от накопившейся за день усталости. Эрвин Смит, напротив, как будто окончательно откидывал от себя путы сна, ощущая привычную работоспособность мозга. Тогда он снова запирался в своём кабинете и начинал выстраивать новые планы. Так продолжалось изо дня в день. Из года в год. Этот режим был понятен и привычен обоим. Странно, но они не ссорились из-за несоответствия своих привычек. Глупо было бы ссориться из-за такой ерунды, постоянно находясь на войне. Когда Эрвина не стало, Леви по привычке проснулся ночью, чтобы дождаться его из кабинета. Осознание, что никто не придёт, появилось не сразу. Ужасное воспоминание пронзило его лишь через несколько секунд, оставляя на губах привкус солёной боли. Леви Аккерман не умел плакать, все это знали. Но в ту ночь у него не было свидетелей, а значит, он мог позволить себе всё, что угодно. Мужчина медленно перебрался в привычное кресло и зажёг лампу. С той поры Леви Аккерман решил больше не спать ночью.