Ты уже не солнце, а скорей Луна

Мне моя душа на исходе дня Пропоёт о том, что любовь прошла Ты теперь не Солнце, а скорей Луна Обо мне забудь, не вспоминай меня

      — Рита, давай быстрее, мы опять опоздаем и получим нагоняй от Гали, — возмущалась Антонова, блуждая по коридору взад-вперед. То серёжку надеть забыла, то резинку для волос, то третье-четвертое, пока её вторая половинка и ноги не высунула из-под одеяла.       В их паре всё состояло из противоположностей, и особенно — их восприятие утренних ритуалов: Валя любит вставать пораньше, устроить грандиозный завтрак, покупаться в ванной, исполнить серенаду предстоящему дню, а Рита в свою очередь — просыпается через час-полтора, едва открывает глаза и ещё минут пятнадцать сопротивляется тому, что нужно идти навстречу приключениям. И всегда под одну и ту же радиостанцию — на кухне эхом отдаётся: «Доброе утро, это ваше Ретро ФМ».       Это радио впервые Валя услышала во время их поездки в Санкт-Петербург. Поездка рабочего характера, которая закончилась тем, что один очень стеснительный капитан признался очень застенчивому патологоанатому в своих чувствах, — а признание далось нелегко, да и если бы Антонова не сунула свой носик не туда, куда не надо, Рита бы и дальше молча любовалась, изнывала от тоски.       «Какого чёрта ты вообще полезла на рожон? А если бы он тебя ударил? Ты головой своей думаешь?» — кричала тогда Рита, чуть ли не трясся патологоанатома за плечи. Ярость, злость, беспокойство читалось в глазах капитана; — влюбленного по уши, без остатка. Её сокровище чуть не ударил подозреваемый. Её маленькая девочка оказалась в десяти сантиметрах от ножа, который чётко должен был попасть ей в живот.       «Я просто… тебя не было… и я…», — невнятно бубнила Валя. Слова не складывались в предложения, только одни эмоции через край, так ещё и Рита с криками. Ничего Антоновой не оставалось как только смотреть голубыми глазищами на капитана и тяжело дышать. Ещё немного и она вновь бы получила рану в живот. Как тогда в злосчастной школе.       «Боже, как же ты меня напугала», — капитан крепко прижала к себе испуганную девушку и начала шептать что-то успокаивающее, убаюкивающее, — речь, не свойственная холодной, бессердечной Власовой. Речь, после которой она не смогла уже сдержать эмоций; — отодвинув от себя Валю, она посмотрела ей в глаза и чётко произнесла: «Ты меня сейчас прости за то, что я скажу, и за то, что я говорю это прямо сейчас, но… У тебя всегда были такие красивые глаза?» И за этим последовал громкий смех двух девушек. Смеялись долго, заливисто, словно им по шестнадцать лет и никаких бед ещё не пережили. Спустя минут пять они направились в кабинет начальника отдела, а в его кабинете оно — Ретро ФМ, и песня «Посмотри в глаза» Ветлицкой. И Рита не отрывала глаз от Антоновой, смотрела и понимала, сейчас, или уже никогда.       «Я на пять минут, извините, девушки», — убежал начальник отдела, оставив их наедине. И не воспользоваться сей случайностью было бы глупо. Хотя, если взять в расчёт признание, — «Валь, глупости, конечно, но я тебя люблю», — то и не знаешь, что есть глупость в самом деле.       Но тогда Валя не могла ответить на неожиданное признание, лишь кивнула головой и прикрыла глаза. А через какое-то время начала подпевать нозольевому радио. Никто не был в этот миг счастлив, но каждая сделала вывод:       «Я молодец. Я всё правильно сделала. Даже так, даже при таком раскладе»       «А счастливой ли жизнью я живу? И есть ли в моём кармане жизнь?»       Спустя полгода Валя после собрания остановила Власову и потянула с собой в морг. Без лишних слов, просто: «Пойдём». Они не флиртовали на работе до этого, не держались за руки, не вели отстраненные диалоги, да и откровенных не вели. Но в момент, когда всё разрушилось, все ранее установленные правила превратились в бессмыслицу, Валя поняла, что тихая любовь Власовой держит её в строю. Пусть они и не особо дружны, и после признания не делали никаких значительных шагов. Лёгкая забота, снисходительная улыбка как поддержка всегда были рядом, — рыжеволосая барышня всегда была готова встать за неё горой в отличие от мужа и прочих.       Но их любовь зародилась раньше. Ещё до признания Власовой. Ведь между ними изначально образовалась какая-то неведомая химия, о которой болтали за их спинами их же коллеги. Без признаний было видно, как трепетно капитан обращается с Валей, как держится — не отстранённо, как со всеми остальными, не грубит и не буянит, а на мелкие издёвки отвечает улыбкой и не более, хотя другому бы коллеги давно в лоб зарядила. Как Антонова защищает Власову, когда та в очередной раз превысила полномочия. Как она всегда с материнской заботой обрабатывает её раны. Их взгляды встречаются и всё понятно, —       понятно, что увидеть их вместе в будущем невозможно. Их любовь… — где-то в параллельной вселенной — могла бы быть, если бы не решительность Вали тогда.       Она повела Власову в морг для того, чтобы уже никогда не отпускать. Как только они зашли в помещение, Валя положила руки на обе щёки капитана и одарила её поцелуем. В нём было столько трепета, столько ответов на вопросы, что ответ не заставил себя ждать, — Власова положила руки на талию патологоанатома и поняла, что попала — и, кажется, навсегда.       «Это чё значит?», — чуть отстранившись, спросила Рита, не убирая рук с талии любимой.       «Это значит, что… глупости, конечно, но я тебя тоже люблю», — и вновь заливистый смех.       И в это утро Рита еле-еле душа в теле встала с кровати, побрела в коридор и поняла, что этот день будет такой же прекрасный, как и вчера, ведь её солнце стояло напротив зеркала, смотрело в своё отражение и бурчало под нос: «Опять она меня не слушает. Вот опять опоздаем на совещание, неладно ей будет», и не заметило, как Власова с сонной улыбкой восхищенно смотрела и сладко зевала.       — Дай мне пять минут, и я буду, как огурчик, — Рита подошла, оставила короткий поцелуй на щеке и побрела в ванную.       — Так, огурчик с горькой попкой, если через пять минут ты не будешь стоять здесь, я тебя… накажу! — прокричала Антонова, следя за каждым шагом любимой.       — Нормальная у меня попка, понятно? — уже со смехом прокричала в ответ Рита, захлопывая дверь ванной.       И все же понимают, что Рита не управилась в пять минут и получила нагоняй вместе с Валей от Рогозиной. Кто-то сильно расстроился? Рита? — отнюдь. Валя? — подулась минут десять, позакатывала глаза и забыть забыла, ведь уже привыкла к тому, что любовь всей её жизни та ещё… горькая попка от огурца.