На дне реки

Темнота. Боль. Темные волосы развиваются на ветру. Где-то в далёком прошлом я бы может и сказал, что всё это миф, да видел волосы её своими глазами.

Настолько прекрасную даму сложно найти. Темные пряди аккуратно лежат на нежных, по ангельски белых плечах, от чего становятся ещё темнее. Ниточка губ, аккуратный носик и два круглых, прекрасно больших глаза украшают изящное лицо юной девы. Она ещё не познала жизнь, она не знает что такое любить, какова на вкус ложь или боль. Она смотрит своими глазками цветом неба на мир совершенно по-детски, не осознавая что бывает зло, что люди могут грешить. Блик в волосах вместо нимба, белое платье заменяет ей крылья. Если бы знал, что уже через год, оборвут деве крылья. Познает она, что такое "грешить", что такое "насилие" и какого понимать, что все те кто рядом - не друзья, а враги. Всё было летом, да жарким таким, что лилии плавучие - в тень утекли. Яркой улыбкой делилась с прохожим, дядюшкой с кошкой и вот тем воробьём... Не жалела та дева света лучистого, что накопила за выходные. Забрела та в лесок. По привычной тропинке бежать было легко, да и дождик давно не навещал сухую землицу, сухо всё было. Да вот слух пошёл, что упала та дева не из-за скользкого, противного камня, а столкнула её детвора. Так, смеха ради, "чего она так весела? Нам может тоже, яркого света, охота набрать!" Но ведь виноват ли ребёнок, если те, кто жизнь подарил, оказались тиранами, коим лишь бы дай повод испортить жизнь и себе, и другим! Имя то мы - не выбираем, так чего же на девушку милую злиться? Разве вы лучше её же отца, который заметил отсутствие дочки, лишь после того как деньги закончились, и уж хотел было он отправить её на базар, чтоб очернить её руки, крылья, глаза. Утонула девица, в той же речушке, к которой ребята сбегались, чтоб освежиться. Новый мальчик в компании, понравилась ему девица. Было уж хотел показать, на кого нужно обратить внимание, да и столкнул поглубже в речушку. Вот только дева воды то боялась, никак не могла осмелиться, научиться нырять... Паника. Что-то коснулось ноги. Крик застрял где-то в горле. Девчушка ко дну пошла. Никто не мог на помощь позвать, страх охватил разум. Вот кто-то бросился в воду, да уже поздно. Нет девчушки. Ни тела, ни духа. С тех самых пор лес под запретом. Как-то в ночи, если выйти к тропинке, можно увидеть свет в глубине. Пляс чертовщины, и деву, чьи мокрые, противные волосы, прилипшие к отвратно грязному платью, кое-как развиваются на ветру. Её кожа больше не ангельски белая, а синюшная, с проблемными буграми гнили. Губы потрескались, нос изуродован, а глаза налились гневом, грустью и смертью.