Хладнокровный

      — /С-с-слушаю тебя, Гарри/, — парень не прекращал общения с Нагайной с прошлого года и за это время они хорошо друг друга узнали, но никогда они не разговаривали насчёт Волдеморта и всего происходящего.              — /Ты ведь знаешь причину, по которой мы с тобой можем общаться?/              — /Нет, но Том всегда твердит, что я важнее других, но почему мне неизвестно. Если важна я, значит должен быть важен и ты, но его жажда убить тебя не понятна. Ты з-с-снаешь?/              — /Знаю. Он сделал из нас крестражи. В нас хранятся части его души. Крестраж в тебе он создал намеренно, но со мной произошла ошибка. Моя мама принесла себя в жертву, и я стал крестражем случайно, о чём Том не догадывается и, я думаю, ты теперь понимаешь почему у него ко мне такое отношение./              — /Да-с-с-с./              — /После того, что случилось в Министерстве, ты сказала… что не хотела этого и ты всё ещё не сказала ему обо мне, хотя возможностей выдать моё местоположение было множество. И те моменты, когда я был беззащитен и недавнее нападение — ты ведь знала, что меня нет в доме Уизли — и всё равно молчала. Почему?/              — /Он говорит, что я важна, но это никогда не было правдой. Для него я лишь оружие, которое можно использовать. Он никогда не разговаривал со мной, а только лишь приказывал. Я устала от этого, никогда не хотела быть чьей-то вещью./              — /Почему же ты не сбежала?/              — /Думаешь, я не пыталась, мальчик? Я привязана к нему и всегда буду возвращаться, несмотря на моё желание./              — /А ты бы хотела уйти?/              — /Это и есть моё желание./              — /Мне нужно сказать тебе кое-что ещё./              — /Смерть меня не пугает, если ты боишься сказать мне это. Я давно готова к этому. Том обещал мне хорошую жизнь, только поэтому я осталась, но он не сдержал слова и больше меня ничего не держит./              — /Это грустно. Я бы хотел жить, но мне также предстоит погибнуть./              — /Почему же?/              — /Почему бы я хотел жить или почему я тоже погибну?/              — /Второе./              — /В этом и загвоздка. Чтобы убить заключенную часть души, нужно уничтожить сам сосуд, чем мы с тобой и являемся./              — /Оу/, — они молчали некоторое время.              — /Как бы ты хотела провести свою жизнь до смерти, если бы могла что-то изменить?/              — /На свободе/, — без промедлений сказала она. — /Увидеть что-то помимо этих серых и мрачных стен. Давно я не видела света./              — /А что если… что, если мы придумаем как тебя вытащить? Сможешь пожить так, как хочешь, пока не настанет время./              — /Как? Это невозможно./              — /Не знаю, но я же Гарри Поттер, что-нибудь придумаю. Но для начала мне нужно знать, где спрятаны остальные крестражи, а я никак не могу дотянуться до них по связи как это произошло с тобой./              — /Можем попробовать сделать это вместе./       На зов Нагайны крестражи отреагировали охотно. Гарри же, чтобы хотя бы увидеть нити напрягался до такой степени, что чуть не падал в обморок. Похоже, они, имея свой пусть и какой-то первобытный разум, не доверяли ему, Поттеру. Нагайна же будто была гарантом, доверенным лицом. Наконец стало понятно, где скрывались крестражи.       

* * *

      «Нет смысла тянуть дальше. Тем более вы сами сказали, что сдерживать действия Темнейшества уже невозможно. Вы ищите крестраж в «Борджин и Беркс», я в Хогвартсе и придумываем способ как освободить Нагайну от Лорда», — написал Гарри с утра Люциусу. Перед этим рассказав обо всём Северусу.              «Вы шутите? Освободить Нагайну?»              «Разве война это шутка для вас, мистер Малфой? Разве не вы мне рассказываете, что множество обычных людей и магглорождённых погибают, поэтому чем раньше мы отрежем ему пути возвращения, тем быстрее избавимся от него. Запомните, Чаша Пенелопы Пуффендуй не продаётся, она где-то спрятана».              «Я вас понял. Но времени у нас не так много, его почти нет. Лорд нацелен на Хогвартс, чтобы заполучить вас. И как только он уберёт Дамблдора со своего пути, ему уже ничего не помешает».              «Поэтому нам стоит поторопиться. Приступаем», — Гарри захлопнул тетрадь и откинулся в кресле, устало прикрывая глаза. Было только утро, но его уже клонило в сон.              Северус соскользнул со спинки кресла, наблюдая до этого всю переписку. Как только он услышал про разговор с Нагайной, у него сразу же появилась идея. И он подозревал, что она Гарри не понравится, поэтому пока молчал, но времени правда не было, поэтому он начал говорить.              — /Я знаю, как освободить Нагайну/, — Поттер открыл глаза, заинтересовавшись. — /Я подстроюсь под размеры Нагайны, вы используете чары иллюзии, чтобы нас нельзя было отличить, а Люциус заменит её на меня./              — Нет! — воскликнул он, как только до него дошёл смысл сказанного. — Это даже не обсуждается. Это слишком опасно.              — /Напомните, когда всё, что связано с Волдемортом не было «слишком опасно»?/              — В таком случае я могу создать иллюзию, а не посылать вас. Амбридж с Филчем не смогли раскрыть это.              — /Том — не Амбридж и тем более не сквиб Филч. Не хочу ставить под сомнения твои магические способности, но держать иллюзию на таком расстоянии и с неизвестным количеством времени сложная задача — вероятность раскрытия очень высока. И Том не посредственный волшебник, а один из самых сильных колдунов. Ты сам сказал, что пусть он и хранит Нагайну как зеницу ока, но он не говорит с ней. Я бы не поверил, если бы не видел это своими глазами. Раньше я этого не замечал, но проверил твои слова своими воспоминаниями./              — Я всё равно не могу позволить себе подставить тебя под такую угрозу, Северус.              — /Позволь мне самому решать, как мне нужно поступить. Ты меня не подставляешь, это моё решение. Всё же я взрослый человек, хоть и нахожусь в таком виде. Не стоит забывать об этом, мистер Поттер/, — с этой фразой Гарри осознал, насколько изменились их взаимоотношения. Ему было уже сложно поверить, что Северус, которого он знает сейчас и тот профессор Снейп — это один и тот же человек.              — В таком случае нам нужно сказать об этом Малфою и хорошенько всё продумать. Я не могу пустить тебя туда без какой-либо подстраховки, — после долгого молчания проговорил Гарри. Мало ли, что мог натворить Снейп без него.       

* * *

      «Мистер Поттер, я бы предпочёл, чтобы перед каждой вашей неудачной шуткой вы предупреждали о ней. Без этого я не могу определить серьёзны вы или нет», — написал Люциус как только увидел, что Поттер хочет подменить разумную змею на какую-то другую.              «Хоть раз после этого я сказал, что шучу?»       «Нет, но в этот раз вы зашли слишком далеко. Вам объяснить почему это невозможно?»              «Не надо. Я знаю, что, подменив змею, Том заметит изменения».              «А Нагайна? Думаете, это ручная змейка, с которой можно легко совладать?»              «С Нагайной у меня давно образовалась связь. Откуда, как вы думаете, я знаю о крестражах и их местоположении?»              «Дамблдор?»              «Нет. Лучше было бы рассказать всё при личной встрече, но сейчас это невозможно, поэтому напишу здесь. Вы знаете, что есть некоторое количество крестражей, которые создал Реддл, так вот, если коротко, то я также являюсь крестражем. Поэтому я и могу видеть остальные крестражи и могу общаться с Нагайной».              «Подождите. Правильно ли я понимаю — мы ищем крестражи, чтобы их уничтожить, а вы говорите сейчас, что являетесь одним из них?»              «Да», — появилось на листе.              Люциус уронил голову на ладонь. Пусть он и не воспылал какой-то любовью к мальчишке, но всё же он видел в нём что-то, что ему импонировало. Возможно, если бы у него мог быть второй ребёнок, он бы хотел, чтобы тот был как Поттер. Не понятно, как он попал на Гриффиндор совершенно. В парне явно прослеживалась слизеринская жилка, что удивительно с такими родителями.              «И вы готовы к тем последствиям, которые последуют?»              «Конечно. Если это единственный способ, то кто я такой, чтобы сопротивляться?»              «Не похоже на вас. Разве вы бы не стали бороться за свою жизнь?»       «Я борюсь за жизнь остальных, а бороться за мою бесполезно, только если я не хочу, чтобы происходящее не закончилось», — где-то над ухом рассерженно зашипел Северус, читая эти строки.              М-да, вот тут слизеринские черты куда-то прятались, но и сам Люциус не знал, что мог бы предложить в данной ситуации. В Тёмных искусствах он знал только основы. Это не было его сферой, поэтому и не углублялся в изучение.              «Как же вы планируете совершить задуманное?»       На странице было пусто несколько минут, поэтому поинтересовался:       «Всё в порядке?»       «Да, просто мне нужно рассказать ещё кое-что».       «Что может быть важнее информации, которую вы мне поведали?»              «Ваш друг».       «Простите? Мой друг? У меня нет друзей, мистер Поттер. Единственный друг, который у меня был, погиб. О ком тогда вы говорите?»              «Северус Снейп».       «Вы не могли знать об этом. Вам никто не мог сказать», — даже Тёмный Лорд был не в курсе их дружбы.              «Он сам и сказал мне».       «Это невозможно».       «Я бы и не подумал просить у вас помощи. Думаете, я бы слепо поверил вашему письму, каким бы искренним оно ни было? Вы слишком коварный человек, преследующий свои цели. Уж извините, но это правда. Я уверен, что в нашем сотрудничестве вы нашли свою выгоду, пусть даже она и будет в будущем».       «В ваших словах есть смысл, я этого не отрицаю, но Северус Снейп не может быть жив, я искал его. Поймите, мистер Поттер, если кто-то не вышел после встречи с Лордом, он не мог остаться в живых. Я видел это собственными глазами десятки раз».              «Реддл проклял Северуса неизвестным заклинанием, будучи, как мне кажется, уверенным в том, что Северус не выдержит такого существования и не сможет вернуться в своё тело».              «Что значит «вернуться в своё тело»?»              «В результате этого проклятия он теперь находится в облике змеи».       «Почему он не попросил помощи у меня? Почему не подал знак, что жив?»              «Это было его решением. К тому же могу понять его только я, а магии в нём сейчас нет. Он может ощущать её потоки и изменять свой размер, но, кажется, это какое-то побочное действие проклятия».              «Если бы я не знал жестокости Реддла, то поверил бы с трудом. Северус слишком независимый и Лорд использовал это знание против него».              «Сегодня он предложил идею, которую я не принял и до сих пор категорически против. Северус предлагает заменить себя на Нагайну».              «Что?! Это же самоубийство чистой воды!»              «Я говорил то же самое, но я уже давно понял, что он может быть упёртым больше, чем я, поэтому пришлось кое-что придумать. У меня уже есть идеи по артефакту с маскировкой, который подаст сигнал в случае опасности и передаст мысль о случившемся на связующие артефакты. Так же я планирую разработать артефакты для понимания парселтанга и артефакт для Нагайны, чтобы скрыть её».              «Вы справитесь с таким объемом работы?» — конечно же Гарри сомневался, но что ему оставалось делать — сидеть сложа руки?              «Мне помогал профессор Флитвик. По приезде в Хогвартс попрошу его помочь и в этом деле, без подробностей. Так же у Северуса были идеи насчёт зелий, чтобы улучшить артефакты».              «Так удивительно слышать об этом — Северус ясно давал понять, что ненавидит вас».              «Он… он ненавидел не меня, а моего отца, которого видел во мне. Я дал понять, что мы разные люди. Поначалу было сложно, но сейчас дела обстоят куда лучше».              «Что же, это кое-что объясняет, — теперь было понятно откуда Поттер знал имя его личной совы. И почему-то поверить мальчишке было просто. — Передайте Северусу, что я рад тому, что он жив, пусть и в таком облике. Мы найдём решение».              «Обязательно».              Закончив очередную переписку на сегодня, Гарри принялся за проработку и создание артефактов. Тут же в глубине библиотеки была его небольшая лаборатория. Артефакты были сложные, некоторые из них требовалось создавать практически с нуля (например, артефакт для понимания парселтанга), поэтому парень практически не выбирался из библиотеки. Только Кричер на пару с Сириусом могли выгнать его хотя бы сходить поесть.              Блэк, конечно, не хотел пускать всё на самотёк, но и не хотел тревожить Гарри лишними переживаниями. Так что незаметно время каникул пролетело, Уизли съехали, подростки вернулись в школу, а Сириус остался вновь один.              Уже через несколько часов он готов был лезть на стену. Даже Кричер стал меньше бурчать и они друг с другом меньше препирались. Несмотря на то, что Тёмный Лорд уже захватил Министерство, Альбус не предпринимал никаких действий. И это бездействие убивало Сириуса. Он и так был практически всё время заперт дома, без возможности выйти. Но как бы ему ни хотелось, всё же разумная часть перевешивала. Слишком было опасно за пределами стен, а оставлять Гарри одного не входило в его планы. А пока Дамблдор находился в Хогвартсе, переживать за здоровье и жизнь учеников (а Блэку за одного конкретного студента гриффиндора) не было необходимости.              Сириус вернулся в библиотеку. Снова. Уже, наверное, третий раз за утро. Он не собирался ничего трогать, просто стало любопытно, чем занимался все каникулы Гарри. Тот так увлёкся учёбой и артефактами, что он не решался его отвлекать по мелочам.              «Та-а-ак, что здесь?» — ему было интересно куда дошёл парень в своих исследованиях.              Зарисовки, схемы, короткие описания и стадии работы. И то, что увидел Сириус немного ошеломило его. Для чего это Гарри? Маскировочные, скрывающие, оповещающие артефакты.              — Наконец-то явился, — сказала женщина с портера, который незаметно висел на стене и всё это время казался неживым, — сын. Неужели за столько времени наконец поинтересовался, чем занимается паренёк?              — Что? Ты знала? Но зачем это ему? Я ничего не понимаю, — ему настолько было странно, что он не заметил, что его мать не кричит, как обычно происходило.              — А что ему ещё делать, когда его жизнь висит на волоске? — Вальбурга Блэк присела на край нарисованного кресла. — Он очень многое обсуждал в этой комнате со своим разумным фамильяром.              — Разумным фамильяром? С Хэдвиг? — недоумённо спросил мужчина.              — При чём здесь сова? Змея, Сириус. Чёрная, крупная змея. Паренёк называл её Северус.              — Не может быть… — сколько же Гарри скрывал от него и главное… Почему?