Тепло солнца

      Тепло. Яркое тепло чужой, но очень знакомой и родной духовной силы по всему телу – первое, что чувствует Му Цин, только начиная приходить в сознание. Кто-то касается живота и придерживает за плечи. На пути пробуждения резко возникает боль в тех местах, и ещё небольшая на ладони. Голова налита тяжестью и, кажется, всё ходит ходуном, пусть глаза и закрыты. Открыть их нет сил, как и сделать что-то большее. Он пытается, но вновь проваливается в темноту, то ли отключаясь, то ли засыпая. Последнее что едва слышится – «Му цин, очнись!» чувствуется – прикосновение сухих губ к своим, проносится в его мыслях – «Фэн Синь…»       В следующий раз в сознание Му Цин приходит быстрее и легче. Вместо твёрдой поверхности – мягкость, а тело накрывает плед. Боли нет. Как и ладони, держащей за руку и поглаживающей по костяшкам. Тепла…тоже. Но чужая духовная сила в непривычно большом количестве постепенно успокаивает. Чувствуется усталость и остаточный страх, маленькими каплями быстро иссыхающий и растворяющийся в размеренном дыхании. Му Цин открывает глаза и в свете луны видит потолок покоев своего дворца. «Что…произошло?» – первое, что приходит в мысли. Второе – ответ на вопрос, последние воспоминания до темноты, заставляющие хмурится, в попытках сосредоточиться и восстановить цепочку событий.       Он сражался с демоном. Тот был ранга «злой, граничащих со свирепый», по предположениям Лин Вэнь, пытающейся узнать информацию об этом существе. Единственное, что было о нём известно – наводил беспорядки и разрушения в мелких храмах разных небожителей, но почему-то сейчас, похоже, решил перейти на храмы покрупнее, ещё и построенных богам войны. И первой его жертвой стал генерал Сюаньчжэнь. Лин Вэнь предупредила о том, что о его способностях ничего неизвестно, возможно он опаснее, чем кажется. До этого никто не сражался с ним. Молитв не поступало, вероятнее всего люди винили в этом вандалов, а сами боги часто не особо могли следили за маленькими храмами, когда их и так большое количество. Предостережения богини литературы оправдались.       Одна из особенностей демона – скорость. Он был очень быстр. Сабля чжаньмадао, ловко вырисовывая приёмы в руках бога войны, всё же смогла поранить его, но тот вопреки ранению словно обрёл второе дыхание и с противным смехом кинулся на Му цина, глубоко поцарапав когтями тыльную сторону ладони, держащую саблю. Обычно такое не могло выбить из колеи сражения генерала Сюаньчжэня, но обычно то, что случилось после, с ним и не происходило. Ощутив, как количество духовных сил медленно становилось меньше и меньше, он замешкался. Этих секунд хватило, чтобы демон набросился с новой силой, пробивая броню и раня в живот. Му Цин отскочил от него, уже защищаясь, а не атакуя. С раной это было сложнее, с учётом потери духовных сил и концентрацией тёмной ци в местах порезов — тем более. Ускорение потери духовных сил вызвало панику. Стараясь не поддаваться ей, Сюаньчжэнь начал мысленно ругаться: «Это чёртово существо скорее надо отнести к очень свирепым, а не почти!» Следовало бы связаться по сети и попросить о помощи, но гордость, упрямство и мысли «я должен сам справиться с ним; это только моя проблема» не позволяли ему это сделать, пока ситуация всё-таки не приняла худший сценарий.       Божественные силы продолжали капля за каплей покидать небожителя, от чего мурашки пробегали по всему телу. Рана кровоточила, а сабля становилась тяжелее. Демон же стал куда быстрее и яростнее, смог пройтись когтями по плечам. Боль пронзила с новой силой. Мысленную панику уже сложнее контролировать, как и страх, жутко опоясывающий всё его тело и разум. Если не остановить потерю духовных сил — небожитель станет смертным, в случае с Му Цином и его ранами… Внезапное осознание того, что может произойти в итоге заставили забыть про своё упрямство и вспомнить о словах Фэн Синя: «Ты не один. У… У тебя есть я! Ты можешь попросить о помощи, это не слабость! Порой это даже необходимо…» и о том, что тот должен быть на задании рядом с их границами. Будь генерал Наньян в Небесных чертогах, узнав о проблеме и неизвестно с какими способностями демоне, то определённо пошёл бы с ним, даже если бы Му Цин был против. «Это может быть опасно. Об этом демоне почти ничего неизвестно. Хоть мы и боги, но не бессмертны. Я…блин вообще-то о тебе переживаю!» Последнее он бы произнёс раздражительно, пытаясь скрыть свою неловкость. Раньше бы Му Цин посчитал эти слова издёвкой или «переживаю, потому что Се Лянь за тебя бы переживал». Сейчас, когда значительная часть недопонимания была рассеяна в разговорах, в попытках и стараниях поговорить спокойно и нормально, а чувства, спотыкающиеся о время, непонимание, страх истинности ненависти оказались раскрыты – слова о волнении за другого не вызвали бы сомнений в искренности. Почти. Но Му Цин старался и старается верить и довериться. Поэтому следующими действиями он позвал Фэн Синя по сети духовного общения, параллельно стараясь отделаться от демона, который подозрительно меньше кидался и в противовес больше противно смеялся, прибавив к этому хрипящие меж смехом «ты умрёшь» и «как вкусно». А вот силы, и божественные, и физические, покидали Сюаньчженя всё стремительнее, словно вода, вытекающая из всех щелей потрескавшегося сосуда. Пред глазами уже начинало всё плыть, голова кружилась, как до слуха донёсся недовольный крик демона. На пару секунд зрение прояснилось, и Му Цин смог различить знакомую стрелу, торчащую из чужой плоти. Но после окружающий мир стал погружаться во тьму. Вязкую, томную, абсолютно чёрную и беззвучную. Последние, что помнил Му Цин перед тем, как оказался в объятьях темноты – придерживающее прикосновение руки к спине и очень встревоженно зовущий его голос.       Лежа под серебристым лунным светом, чуть касающимся щеки, Му Цин хмурится теперь ещё сильнее. Сколько времени прошло со всего этого? Где Фэн Синь? Что с ним? Он же передал ему столько духовных сил… От смутного воспоминания о прикосновении губ бледная кожа на щеках едва румянится в смущении, но длится это недолго, потому что вопросы не дают о себе забыть, волнуя разум и сердце. С небольшими усилиями встав с постели, Му Цин накидывает поверх тонких одежд часть повседневных, забывает собрать волосы в хвост или хотя бы причесать их, не замечает этого — мысли заняты совсем другим. Выйдя из комнаты, он сразу встречается с единственным близким к нему служащим. Тот сразу отстраняется от стены и с нотками радости задаёт лишь два вопроса.       — Генерал Сюаньчжень, Вы очнулись! Как Ваше самочувствие? Вам что-нибудь нужно?       — Ли Бэй, сколько дней прошло с момента, как я оказался во дворце? — Му Цин уже знал, как оказался в Небесных чертогах, поэтому спрашивать об этом бессмысленно, да и не хотелось бы.       — Четыре дня.       Небожитель кивает в ответ на слова и направляется к выходу из дворца. Ли Бэйю не нужно никаких указаний, в такой ситуации он знает, что генерал на следующий день желал бы видеть его хорошо выполняющим свои обязанности, поэтому после кивка отправляется отдыхать.