Уязвимый

- Ты, - с отвращением выплевывает Крюк, резко шагая вперед и прожигая взглядом Питера. Его извечно самодовольная и спокойная ухмылка заставляет кровь капитана достигать ста градусов Цельсия каждый блядский раз, когда Пэн спокойно игнорирует злобу Киллиана, прекрасно зная, что тот ничего не может ему сделать. Даже сейчас, не состоя у него на службе, Джонс все еще чувствовал это едкое превосходство заигравшегося щенка. Пэн внимательно смотрит, уже готовясь растянуть губы в самодовольной улыбке. Крюк видит, как слегка приподнимаются уголки его губ. Шумно втянув носом воздух, капитан делает над собой усилие и возвращает утерянный самоконтроль, но его напряжение, его злость, его желание как следует выпороть этого мальчугана висит в воздухе, как белый диск луны над джунглями Неверленда. - Ты всего лишь несносный мальчишка, которого нужно как следует наказать. Питер медлит несколько секунд и нахально приподнимает брови, все еще не веря, что Крюк может выполнить свою угрозу. Кишка тонка - он не раз уже пытался спровоцировать его, и Киллиан раз за разом не оправдывал его ожидания. - Тогда, - растягивая гласные, говорит парень, делает решительный шаг вперед и сокращает последнее расстояние между ними под тяжелым взглядом Крюка. Их тела соприкасаются, а голова Пэна поворачивается в сторону Джонса, губы оказываются в миллиметрах от его уха. И когда он вновь продолжает говорить, Киллиан задыхается от того, как соблазнительно звучит его голос. Питер своей позой, своим поведением, своими фразами манит так, что вся хваленая выдержка мгновенно испаряется. – Накажите меня, капитан. Крюк не двигается и напрочь забывает, как дышать. Питер поднимает руку и с дьявольским оскалом поправляет ремень Крюка, резко дернув на себя, будто затягивает, а затем, намеренно дотрагиваясь пальцами до открытых участков кожи на поясе, бегло окидывает взглядом поверженного противника. Ощущения такие, будто все тело налилось свинцом из-за одного прикосновения. Из-за одного чертового прикосновения этого сорванца. - Помнишь, что я говорил? – продолжает Питер и нарочито невинно опуская взор, уже неосознанно облизывая нижнюю губу, но взгляд Крюка не отрывается от языка, ловко скользящего вдоль нижней потрескавшейся губы и затем скрывающегося во рту. - В тебе есть то, чем я всегда восхищался. Ты умеешь выживать, - рука парня проскальзывает вверх, и пальцы легко касаются воротника куртки с правой стороны, трут материю между собой, как бы невзначай дотрагиваясь до оголенной шеи. Он провоцирует, и Крюк молит всех богов, чтобы не послать к чертям обещания самому себе, и не среагировать так, как того жаждет Питер. Не в этот раз, сукин сын. Пэн поднимает жадный взгляд к лицу мужчины и тщательно рассматривает, будто пытаясь найти, что же его так зацепило в первый раз. В этом молодом помощнике капитана, состоящем на службе короля, который так любит своего брата, так еще немного повидал. Он был полон желания следовать правилам и делать мир лучше, но Питер уже тогда заметил дьявольский отпечаток на его лице. Печать зла, если так угодно. Но Пэн точно знал, что его ошибка была заявиться в Неверленд, потому что во всех альтернативных мирах Киллиан бы просто не смог без последствий покинуть этот остров. Крюк с трудом отрывает взгляд от лица Пэна и отворачивается, выискивая любой предлог, чтобы уйти. О, он помнит, как первый раз встретил этого мальчишку. Он был молод и полон веры в людей, но заметил почти сразу этот властный взгляд, который так насторожил его и остался незамеченным его бедным братом. Пэн хотел смерти Лиама. Какой идиот будет слушать мальчика? Не капитан гвардии короля, конечно же, нет. Пэн хотел, чтобы Крюк остался на острове, в Неверленде. С ним. Стал очередной его преданной и любящей хозяина собачонкой. Нет, Крюк никогда не становился таким. Заключал с ним сделки, играл по правилам, работал на Питера, но поддаться… никогда. «Накажите меня, капитан» - Крюк делает над собой усилие и наводит порядок в этом хаосе мыслей. Отталкивает руку Пэна, уже не смотря в притягательные глаза, а опустив свой все еще немного туманный взгляд в пол. Питеру объяснять второй раз не надо. Он отступает с заметно проскользнувшей на лице - к явному удовлетворению капитана - злостью. Опять. Не смог. - Меня это не интересует, - холодно повторяет Крюк, окончив эту бессмысленную битву последним, твердым взглядом, говорящим «Нет». И Питер растворяется в воздухе, сжав руки в кулаки от разочарования поражением. В его жизни что-то пошло не так. Снова. *** - Тебе стоило согласиться, - Крюк резко оглядывается в сторону источника голоса – Питер стоит в своей привычной позе, скрестив руки на груди и вальяжно прислонившись к дереву. Затем делает несколько шагов по направлению к пирату, перейдя в контратаку. Это их персональная война. И Пэн не собирается сдаваться, хоть и терпел неудачи раз за разом. Киллиан ухмыляется. - Не похоже, что мне нужна была твоя помощь с Эммой, дружище, - почти ласково. Упрямство явно побежденного мальчишки сейчас скорее умиляет, чем раздражает. - Что, ты и впрямь думаешь, что тот поцелуй хоть что-то значил? – и не говорит, но имеет в виду: "Ты действительно растерял последние мозги?". - Да. Я думаю, что она, наконец-то, начинает видеть, что я за человек. - И какой же? Однорукий пират-алкоголик? – Питер издевательски изгибает бровь. Ему почти жаль, и это сочувствие бесит Крюка больше всего на свете. Капитан замолкает, а бравая улыбка на миг гаснет, но тут же воскресает, однако не такая уж и правдивая. Самодовольный ублюдок. - Я, конечно, не взрослый, однако уверен, что это не очень-то привлекательно, - подбавляет масла в огонь Питер, начиная успокаиваться, потому что нашел его ахиллесову пяту. – Постой, дай-ка подумать… Что же ее ждет с тобой? - Театрально восклицает, схватившись ладонью с длинными пальцами за подбородок, и делает вид, что и впрямь задумался над этим вопросом. Улыбка на лице Крюка уже почти исчезла. – Безработный, бездомный разбойник, который… О, хм, прикован к этому острову. Хм, отличные перспективы! Крюк тяжело сглатывает, сжимая кулак так, что белеют костяшки пальцев, и почти рычит: - Человек чести. - Ты? – ухмыляется Питер, и мужчина склоняет голову, отвернувшись от мальчишки и сжав в руке флягу с ромом. Он ему слово, а Пэн ему - два. Питер быстро сокращает оставшееся расстояние между ними, материализовавшись перед пиратом на коленях. У Киллиана громко стучит в висках, и теперь уже непонятно, от возбуждения или от ярости. - Уж то, что я точно могу сказать, она никогда не выберет такого как ты. Мы в этом похожи, Крюк, - мужчина громко клацает челюстями, проглотив какое-то оскорбление. – Мы не сможем друг без друга. Это соперничество уже насквозь пропитало каждую клеточку твоего и моего тела, - Питер запредельно близко, шепчет ему прямо на ухо, явно соблазняя, и Киллиан пытается придумать хоть одну причину, чтобы не выебать его прямо сейчас. Пэн не успевает закончить, когда Крюк медленно переводит на него взгляд: жутко голодный, животный, бесконечно долгий, такой, что кожа покрывается мурашками, и, схватив того за грудки, рывком притягивает к себе, за секунды сократив расстояние, и грубо впивается в губы, думая, что можно потонуть в этом омуте хотя бы раз. Крюк больно кусает его губы, грубо проталкивая язык в рот, жадно исследует его полость, пока Питер глубоко втягивает носом воздух. Когда задыхающийся от нехватки воздуха Пэн, отпрянув от пьяного Крюка, облизывает свои опухшие от поцелуя губы, довольно улыбается и уже собирается прошипеть что-то унизительное, Крюк хватает того за шкирку и валит на землю, выбив из легких парня весь воздух. На секунду из взгляда Пэна пропадает самоуверенность, он явно не рассчитывал, что капитан потеряет голову настолько сильно… Но привкус рома от поцелуя подтверждает его догадки, и тут он чувствует холодный металл на своих губах. Крюк обводит их силуэт, слегка оттягивает нижнюю, играясь, а затем движется к подбородку, а Питер с интересом ждет, до чего это может дойти. Этот же крюк вспарывает ремень, обтягивающий пояс юноши, а единственная рука отшвыривает тряпки в сторону. Та же операция проводится с темной рубахой, оголяя грудь и живот парня. - Аккуратнее, - шипит Питер, но ладонь обхватывает его подбородок и грубо вздергивает, заставив немедленно заткнуться и посмотреть в обезумевшие голубые глаза Крюка. Спустя секунды хватка ослабляется, и ладонь соскальзывает, а Питер молчит; молчит, потому что интересно и даже немного потому… что Крюк заставил его замолчать. Киллиан вдруг прекращает раздевание, перейдя к животу Пэна, и языком проникает в пупок, облизывает, с вожделением оглядывая бледное, худое, нескладное тело парня. Невообразимо соблазнительный; от того и хочется то ли придушить, то ли выебать, заставив стонать и выгибаться дугой… Крюк прикусывает кожицу, часто задышав, а тело под ним податливо подается вперед. Рука плотно обхватывает длинную шею Питера, а крюк идет вслед за поцелуями, остужая кожу, заставляя дрожать от холода. От пупка до ключицы и обратно; выемку на ключице Джонс кусает, зажав зубами кожу и слегка оттянув. Парень полностью прижат весом мужчины сверху, и остается только получать и получать то, что дают. Чувствовать себя… уязвимым. Крюк сжимает пальцами его шею все сильнее, оставляя темно-фиолетовые следы, и заставляет податься вперед, приподняться, и Пэн поддается, шумно выдохнув. Их глаза встречаются, и Питер видит, как все меньше здесь зависит от него. Эта мысль зарождается в глубинах разума, но тут же вспыхивает и ноет тупой болью на периферии сознания, но его грубо переворачивают и впечатывают в землю, снимая то, что осталось от порванной одежды. Руки сводят вместе, а металлический кончик движется по позвоночнику. Сжимает челюсти, дыша рвано и неровно, и пытается выбраться, изменить позу, но Крюк… сильный. Питер никогда об этом не думал, но он всего лишь подросток, а его удерживает взрослый мужчина. Магия бушует, и контролировать ее очень трудно, а что будет… Если он вовремя не сможет вырваться? Да и когда это – вовремя? Кажется, уже поздно. Джонс продолжает свои ласки, и от всех его прикосновений все меньше хочется заканчивать. Конечности затекают, и Питер предпринимает попытку выбраться, пальцы Крюка впиваются в плечо мальчишки и сильно сжимают, надавливая и заставляя лечь обратно. Он стонет, затем снова позволяет себе шумно задышать. Тут его руки неожиданно отпускают, и когда Питер опирается на обе ладони, согнув руки в локте, чтобы привстать, ему на поясницу опускают колено, сведя попытки выбраться к минимуму. Пэн не особо сопротивляется, потому что замирает. Никогда… никто… так не… Мысли сбиваются и связываются в тугой комок, и пока Питер пытается разобраться со своими ощущениями, пьяный пират разделывается со своей одеждой, также небрежно стряхнув ее. Ногам вдруг становится прохладно, что заставляет его рассудок с новым всплеском паники возмутиться, но на него вновь ложится Крюк, придавив своим телом. Его руки сводят вместе и заламывают за голову. Пират дотрагивается крюком до левого плеча юноши, кончик обводит родинку, а рука двигается вдоль другого бока и проскальзывает к ягодицам, губы с мучительным желанием шепчут: «Пэн» так, что все теряется, все плывет перед глазами. Питер вздрагивает, выдыхая, когда в него проникает палец и начинает массировать, растягивать, вызывая необычные ощущения. После добавления еще двух, Питер вскидывает голову и извивается, впиваясь пальцами в траву, и пытается привыкнуть. Ему это не удается, потому что, растянув для себя достаточно горячее, юношеское, податливое тело, Крюк заменяет пальцы членом. Пэн даже не успевает почувствовать пустоту, всего лишь на секунду ощутив недовольство, но когда Крюк в него входит, то целые клочки травы вылетают из земли, а Питер едва не выворачивает себе пальцы. Простонав себе что-то сквозь зубы, он шипит и выгибает спину так, что кажется, ее может сломать, а крюк вдруг словно охватывает его шею и заставляет двинуться навстречу. Холод, соприкасаясь с горячей кожей, отрезвляет от боли, и когда следуют первые движения, Пэн уже не так сходит с ума от ощущений. Джонс останавливается и лицом приникает к загривку парня, утыкается носом, вдыхает запах, шепча: «Проси, Пэн…», а Питер беззвучно ругается, шепча одними губами и не в состоянии произнести это вслух: «Двигайся, мать твою». Это невыносимо ровно настолько, насколько возможно. Чувствовать себя уязвимым, находиться во власти кого-то, просить его… Потому что Крюк – вот кто главный, вот кто сейчас овладел Питером, и это не пробуждает в короле потерянных мальчишек злость и ненависть. - Крюк… давай же… Его волосы прилипают ко лбу, потому что сдерживать крики от боли и ощущений невыносимо. Он издает протяжный стон, когда ритм устанавливается, а Крюк утыкается носом в эти взъерошенные волосы, сбивая их все больше, кусает кожу на загривке, оставляя кровоподтеки. И Питер понимает, что чувствовать власть над собой – не всегда раздражающе и унизительно. Темп увеличивается, и оба уже не в состоянии что-либо говорить, просто роя пальцами землю или сжимая клочки волос партнера, оттягивая голову назад. Когда Крюк кончает и, обмякнув, останавливается, Питер выдыхается, распластавшись по земле и впившись пальцами в землю. Он может почувствовать любую песчинку на этом острове, но кроме того, что внутри него растекается горячая семенная жидкость, сейчас он не в состоянии ничего уловить. Спустя пару секунд напряжение внизу собственного живота дает о себе знать, когда первые, самые сильные ощущения спадают. Крюк находит в себе силы, приподнимается на локтях и выходит из Питера, а затем рукой с крюком переворачивает мальчишку на спину, нагнувшись и впившись в его губы с еще большей жадностью. Тот подается вперед и отвечает, прикрыв глаза и пьянея не то от привкуса рома, не то от только что произошедшего и вмиг перевернувшего его представления. Получать все и всегда, как и верность соратников, безоговорочное выполнение приказов, а потом вдруг оказаться под давним врагом.