Красная нить судьбы

Предчувствие чего-то плохого и гнетущего не покидало меня. Молчание Тревора не сулило ничего хорошего. Ведь то, каким он может быть наедине со мной – тайна за семью печатями, открытая только мне. Ни старшим, ни тем более Итэру никогда не скажу, что подвергаюсь физическому и моральному насилию. Я просто кукла в его руках, которая улыбается, надевая маску беззаботности. Меня сломали и давно, я боюсь действий Тревора и слушаюсь во всём. Он и его отец вбили мне в голову, что мы связаны красной нитью и я не смогу сбежать, так что просто стоит оставить попытки и смириться со своей судьбой. Своей никчемностью, волочить своё жалкое существование. Но я просто хочу любви, понимания. Я хочу, чтобы мой альфа был всегда рядом и мог выслушать меня, принимать мою сторону, как бы я не ошибалась. Порой хочется просто, чтобы сгребали в охапку и не отпускали, почувствовать тепло, заботу. Я устала от вечных кошмаров, да, иногда я сбегаю спать к брату или к кому-то из старших, но это не может продолжаться вечность, у них своя жизнь. Тревор находит вечно отговорки, чтобы я не спала в его комнате, после того как не дала ему поспать своими криками и истерикой, и он выгнал меня из своей комнаты. Хорошо, что утром никуда не надо было и я могла ненадолго провалиться в пустоту без снов. Тревор сжимает моё запястье, и я слегка дергаю рукой, показывая, что мне некомфортно. Дергаю хвостом, улавливая тихое рычание с его стороны. Как только мы доходим до его комнаты, моя голова встречается со стеной и меня бьют по щекам наотмашь, оставляя красные следы. Я не успеваю ничего сказать, когда мне резко перекрывают кислород и я пытаюсь убрать руки со своей шеи. Бесполезно. Из-за нехватки воздуха начинаю задыхаться и сипеть. Если бы он не держал меня за шею, то я бы давно согнулась пополам от острой боли в животе. Чередовал, избивая то рукой, то коленом, мои щеки снова обдает огнем и тысячами иголок. Мои глаза закатываются, но мою шею отпускают и резкий поток кислорода в легкие заставляет сильно закашляться. Хватаюсь за горло, зная, что уже к вечеру будут синяки везде. Хватает за волосы и впечатывает моё лицо в стену. Чувствую во рту вкус металла. — Запомни, сука! Это всё твоя вина! Ты. Моя. И я не позволю никому тебя забрать, а ты не посмеешь кому-то рассказать об этом! Отпускает мои волосы, и я падаю на пол, удары ногами продолжаются, чувствую, как с моих губ стекает кровь, всё тело пронизывает боль, из глаз давно текут слезы, а из горло вырываются стоны боли, больше похожие на скулеж. Но я ведь и правда виновата, верно? Вскоре избиение заканчивается, я уже ничего не вижу, только мутное расплывчатое пятно. Слышу чей-то голос, в котором сквозит лишь ярость и гнев, похоже, кто-то заметил нас, но увидеть, кто именно не успеваю, мои глаза закрываются, и я проваливаюсь во тьму…

*****

Тяжело. Не могу открыть глаза, боль в затылке, в ушах стоит гул, а рядом чьи-то голоса, но я не могу их различить. Чувствую руку у себя на щеке и прижимаюсь к ней. — Ты уверен? — похоже эта Лиза, запах сесилий выдает её. — Я верю своим глазам, ничего с ним не будет, заживёт как на собаке, кем он и является. — только не говорите мне, что рядом сидит… — Чайльд, успокойся, — я оказалась права, — сейчас главное помочь Люмин.  — Мы оказались слепыми…— мама, нет, не вини себя! Это только моя вина! — В любом случае не стоит на нее давить и кто-то, кстати, греет свои маленькие ушки уже минут пять. — слышу, как усмехается и убирает руку. До моих ушей доносится тихий хлопок двери, и я медленно открываю глаза, сразу же зажмуриваюсь от света лампы. Делаю глубокий вдох и открываю снова. Аккуратно рассматриваю всё, я нахожусь в своей комнате, за окном уже темнеет, рядом сидит Джинн, а также в комнате находятся Лиза и Чжун Ли. — Как ты себя чувствуешь? Неужели они поняли, что Тревор бьёт меня не впервые? Нет, плохо дело, они не должны были об этом вообще узнать, а если это дойдет до Итэра, то будет грандиозный скандал. Кажется, они поняли, что я в замешательстве, руки подрагивают. — Люмин. — смотрю на нашего историка. — Я вижу, что ты боишься, но тут никто тебя не обидит. Итэр должен знать, что с тобой происходит. Сейчас о том, что произошло знаем лишь мы. Ты в безопасности. Приподнимаюсь на кровати и стискиваю зубы от резкой режущей боли в животе, но не отвожу взгляда от мужчины, напротив. Мы уважаем Чжун Ли за его мудрость и спокойствие, как у удава. Сколько его не пытались вывести из себя, всё было бесполезно, и мы прониклись к нему, а как он рассказывает свой предмет, ну просто сказка! А сейчас, просто хочу, чтобы меня поняли и не спешили с выводами, ведь я просто спровоцировала Тревора своими действиями и словами. — Прошу, не говорите моему брату, я сама об этом расскажу, но не сейчас. — Милая, ты же понимаешь, что появятся вопросы, когда увидят тебя в таком состоянии. — Джинн смотрит на меня с сочувствием и мягко сжимает мою ладонь. — Мама, пожалуйста, не нужно сейчас. Ты же понимаешь, что они поубивают друг друга! — с мольбой в глаза смотрю на Джинн, надеясь, что мне не откажут. — Не переживай, — Лиза тихо хихикает, прикрыв рот рукой, и я понимаю, что что-то не так, — не подерутся, Тревору для начала надо восстановиться, а если он снова посмеет поднять руку, то кое-то готов воплотить свою угрозу в жизнь. А вот сейчас меня передернуло, всплыли вопросы: кто нас увидел? Что произошло, пока я была без сознания? И что произошло с Тревором? Наверное, все волнующие меня вопросы отразились на лице и Чжун Ли поспешил дать на них ответы.   — Вас увидел Чайльд, — блять, плохо, очень плохо, — ты уже лежала на полу в коридоре, он оттащил твоего парня от тебя и…— ой, не нравиться мне это молчание. — В общем у Тревора вывихнуто плечо, которое уже поставили на место и сломано пара пальцев на левой руке, считай легко отделался, ах, ну и нос разбит. — Не пугай её, всё с Тревором в порядке, всё быстро пройдет, а тебе прописали несколько дней отдыха, поэтому мы пойдем, доброй ночи, милашка. Лиза целует меня в щеку, и вся троица покидает комнату. То же мне учитель этики, взял и пальцы ученику сломал. Но может они правы и Тревор получил по заслугам. Аккуратно без лишних движений встаю с кровати и меня бьёт током от боли, заставляя сгибаться пополам, перевожу взгляд на зеркало откуда на меня несчастным взглядом смотрит бледная девушка с кровоподтёками на лице, разбитой губой, на шее синие следы мужских пальцев. Приподнимаю кофту и ахаю от шока, видя свой живот, слегка прикасаюсь и вскрикиваю, медленно оседая на пол и обнимая себя. Сворачиваюсь клубком на полу и не сдерживаю слёз. Больно. Невыносимо. Я беспомощно вою, как раненое животное. Не знаю, сколько прошло времени, но я смогла доползти до кровати и лечь, после чего мои глаза закрылись, и я позволила кошмарам захватить мой разум снова.

******

Прошло несколько дней после того злополучного дня. Синяки уже сходили, и я могла нормально двигаться, но приходиться носить закрытую одежду, похолодание сыграло мне на руку и не нужно отвечать на глупые расспросы. Сегодня решила одеть джинсы серого цвета, белую футболку, а поверх сиреневый кардиган. На ноги обула черные балетки. За это время меня успели посетить почти все, даже Тревор приходил узнавать о моём самочувствии. Удивительно, но на нём не было и следа драки, а все пальцы целы. Но вот, почему мне тоскливо от одной мысли, что Чайльд ни разу не пришел проведать? Может он был сильно занят? Хотя, какое ему может быть до меня дело? Я ведь просто его ученица и только. Ко мне снова вернулись кошмары с печальным концом и когда я пришла к Тревору, он даже не пустил меня на порог, сказав, что хочет выспаться, после чего закрыл дверь у меня под носом. Но я тоже хороша, по моей вине, ему влетело от нашего классного руководителя и от Джинн. Так не должно быть, я допустила ошибку, а за неё пришлось расплачиваться другому. Несправедливо! Мои размышления прерываются, когда я вижу возле кабинета, разговаривающих Кавеха и Чайльда. Думала успеть уловить тему разговора, но они быстро распрощались, а Тарталья повернулся в мою сторону и помахал мне рукой. Удивительно, но он постоянно в сапогах. Привычка? Черные джинсы, обтягивающие длинные ноги и узкие бедра. Бардовая рубашка, которая должна закрывать тело преподавателя, а эта только подчеркивает мышцы на руках, выделяя ключицы, которые видны из-за открытого ворота. Широкие плечи, длинная сильная шея и кадык, который дёргается, когда он разговаривает, закатанные до локтя рукава открывают вид на синие вены, которые словно узор покрывают руки. Ладони сегодня закрыты мотоциклетными перчатками, открывая на обозрение тонкие длинные пальцы, украшенные несколькими кольцами. Рыжие слегка волнистые волосы в вечном беспорядке, а его кожа имеет аристократическую бледность, но при этом лицо украшено россыпью веснушек, что ничуть не портило его. Мои глаза встречаются с синими, которые словно море, глубокие, как пропасть. Я не могу оторвать взгляда от него, его губы растягиваются в улыбке, доброй, без какого-либо намека и я завороженно смотрю на Чайльда. Моё дыхание замирает, когда он протягивает руку, слегка наклоняясь ко мне, чтобы убрать с моих глаз непослушную челку, сердце бьётся в моей груди, словно птичка в клетке, мои щеки горят огнем, но не от боли и я впервые понимаю, что имела ввиду Лиза, когда говорила, что желание поцеловать придет само. Я хочу поцеловать эти губы, хвост Тартальи снова поглаживает мои ноги. Как же я хочу снова оказаться в его объятиях… Вздрагиваю, уловив голос Тревора поблизости, а моё лицо обдает горячее дыхание моего учителя, когда он испускает разочарованный вздох. — Мышка! Рад, что ты поправилась и Вам доброго дня учитель. У меня есть к Вам вопрос. — что-то он сегодня дружелюбный… — Это как-то связано с одним из предметов или он личного характера? — уже по голосу можно понять, что с Тревором он будет общаться только, как со своим учеником. Тревор тушуется и не может сойтись с ответом, пока Тарталья уже запускает остальных на урок. Все на своих местах и как только учитель хотел открыть доску с очередной письменной работой для нас, он замер, стоя спиной к нам, услышав моего парня. — С этикой. Когда появляется метка и может ли она пропасть? Действительно интересно, тем более Чайльд сам говорил, что мы вернёмся к этой теме. Лис поворачивается к нам лицом и хищно улыбается. — Верно, я же обещал Вам. Что такое метка, вы и так знаете. Возраст при которой появляется метка? Немного неверный вопрос, — усмехается, — Вы должны помнить, что минимальный возраст для её появления— достижение совершеннолетия, но обоим уже должно быть 18 лет. Если на тот момент только омеге или альфе, то метка не появится. — Но пропасть она может, да? — смотрю на Барбару, нашу добрую и отзывчивую девчонку. Она является младшей сестрой Джинн, но уже получила свою метку в виде небольшого вихря. Барбара блондинка, мы с ней примерно одного роста, она очень веселая и открытая, с ней очень просто. У неё кукольное личико с большими голубыми глазами. У нашего учителя похолодел взгляд и пропал весь задор, в голосе появилась сталь. — Может. Верный метод избавиться от метки —смерть вашего партнёра, которого Вы не смогли уберечь. Не важно было ли это несчастный случай, раны во время сражения, агония и прочее, учитывайте, что с этим придется жить. В момент смерти партнёра вы будете будут чувствовать на себе его эмоции и боль, умирать вместе с ним. Будете биться в агонии, будто вас пытают и льют чан с жидким железом, мучиться, после этого вас навсегда захватит одиночество, тоска и печаль и ничего невозможно с этим поделать. Смерть возлюбленной или возлюбленного — вечная пытка, которая никогда не закончиться, пока вы не умрёте. Вы будете постепенно терять рассудок и сходить с ума, мало, кто остаётся в здравом уме и памяти, продолжая жить. В классе повисла мертвая тишина, даже Тревор замолк, но откуда он знает такие подробности? Неужели он видел тех, кого постигла эта участь? — Именно поэтому альфы и омеги дорожат друг другом, ах, да и ещё кое-что, — голос стал мягче, но холод и отстранённость всё ещё присутствовали в глазах Чайльда, — мы никогда не ставим запреты своей паре и условия. Мы делаем всё возможное, чтобы с нами партнёру было комфортно и спокойно. А если омега чувствует страх рядом с кем-то, то лучше не мучать ни альфу, ни тем более себя, а сразу разрывать, правильно выражаясь, нездоровые отношения, пока вас не начали убивать морально. Мой взгляд всё ещё оставался на руках преподавателя. Эти руки убивали монстров на границе. Эти руки аккуратно мыли мою голову, а пальцы ласково перебирали мои волосы. Эти руки властно обхватывали мою талию во время танца. Он такой разный, может быть весёлым, душой компании и в одно мгновение стать серьезным и холодным. Должна ли я поблагодарить его или мне стоит попросить никому не рассказывать о том, что он видел? Не знаю, как мне быть… —  Сестрёнка, — поворачиваю голову и внимательно смотрю в глаза брату, — у меня сегодня Гань Юй ночует, прошу никому не говори об этом. Сжимаю ладонь Итэра и мягко улыбаюсь. — Всё хорошо, не беспокойся, никто не узнает. — кивает мне и отзеркаливает улыбку. Звенит звонок, и мы собираем вещи, когда Чайльд привлекает наше внимание к себе. — У Вас сегодня никаких больше уроков нет, так что идите отдыхать, а завтра вместо уроков будем с вами заканчивать подготовку территории нашей академии к балу. Всем ясно? — дружно закивали, как болванчики и поспешили уйти. Я так и не осмелилась подойти к нему, да и он промолчал. Странно только, что у Тревора все пальцы целы и больше ничего не видно. Сегодня занятия были под вечер, так что возможно мне стоит лечь пораньше, да и девочки разошлись. Иногда хочется побыть в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок. Мой телефон оповещает о сообщении.

Подружки

Сегодня.18.09

              Эмбер Девчонки! Завтра собираемся у Паймон на примерку платьев и без отговорок. 14:47             Мона Отлично! Давно пора. 14:47                                                                                         

Люмин

Я приду! Не теряйте)

                                                                    14:48

  Барбара Мы соскучились по тебе, завтра обязательно погуляем) 14:49 Улыбаюсь и убираю мобильный обратно в сумку. Люблю своих девчонок, но никогда не скажу им, что происходит в наших с Тревором отношениях. Не хочу, чтобы они понапрасну беспокоились за меня. Захожу в общежитие и меня чуть не сбивает с ног маленький рыжеволосый мальчик, его глаза кого-то напоминают, а всё лицо усыпано яркими веснушками. Прижимаю мальчишку к себе. — Привет, Тевкр! Ты куда так несешься? — мне правда интересно, куда он собрался. — Сестрёнка! У меня старший братик приехал в академию, вот и мчусь к нему, извини, но мне пора! Смеюсь и потрепав рыжую макушку, ухожу к себе. Стоп! Рыжую?! Неужели, брат о котором он говорит… Да нет, быть не может, простое совпадение. Открываю дверь и захожу в комнату, сумку ставлю на стул и сняв балетки, падаю на мягкую кровать. Я надеялась провести время с братом, но понимаю, что у него свои планы. А к Тревору…не хочу, он не станет меня слушать… Спать хочется, потягиваюсь на кровати и засыпаю. Смрад бьёт в нос, и я испуганно вздрагиваю, только не снова! Не сейчас! Я нахожусь в каком-то мрачном лесу. Голые деревья, без единого листочка, мёртвые ветки скрученные и похожи на острые когти, выжженная земля, на которой уже никогда не будет расти зелёная трава и красивые цветы. В лесу стоит непроглядная тьма, даже луна спряталась за темные тучи. По коже пробегает мороз, испуганно озираюсь по сторонам и прислушиваясь хоть к малейшему звуку. Тишина. Пугающая. Мертвая. Я надеюсь, что это не кошмар, но моим мечтам не суждено сбыться, когда меня в мгновение ока опрокидывают на землю и расцарапывают спину длинными, острыми, как бритва, когтями, по лесу разносится душераздирающий крик и я пытаюсь вырваться, чувствуя, как спина горит огнем и течет кровь. Чудище переворачивает меня вонзает свои клыки в мою шею, прокусывая её. Страх сковывает всё моё существо, и я молюсь, чтобы меня разбудили. Монстр ломает мне ноги, и я слышу хруст своих конечностей, крики боли вырываются из моего горла, а агония распространяется по всему телу, судороги, сковавшие меня. Он не останавливается и отрывает мне руки, откидывая их в разные стороны, рычит, скалит свои клыки, смердящий гнилой запах изо рта, меня скручивает и срываюсь на очередной крик, когда от меня откусывают плоть, слезы текут по щекам, но я бессильна и слышу, как мантру. — Умри, жалкое создание! Умри, никчёмная девка! Ты не нужна в этом мире, умри, дрянь! Сдайся! Никто не придет, прими свою судьбу! Моя голова кружится, дыхание прерывистое, я охрипла от криков, отчаянье и безнадежность наполняют меня, от моего тела отрывают куски мяса, одно ухо порвано, я истекаю кровью, взгляд затуманен, а чудище берет меня за волосы и тащит к пропасти, бьёт меня в грудную клетку, мои глаза закатываются, а с губ срывается стон боли, швыряет с обрыва, прямо во тьму… Мой отчаянный крик прорезает тишину комнаты, истерика обрушивается, как цунами, я задыхаюсь и не могу вздохнуть. Слёзы катятся по моим щекам непрерывно. Страшно! Помогите! Пытаюсь успокоиться и выровнить дыхание, тяжело, но надо. Я не могу оставаться одна сейчас, но к кому мне пойти? Вариант пойти к девочкам, я отмела тут же, не хочу их пугать, брат не один, а Тревор…тоже нет… Пойти к кому-то из старших? Но я не хочу никого будить и беспокоить, хватаюсь за волосы и сжимаю их, на протяжении нескольких минут взвешиваю своё решение, которое пришло в голову и сглатываю ком в горле. Осторожно встаю с постели и выхожу из комнаты, покидая общежитие.  У учителей есть отдельный корпус, где они живут. Поэтому стараюсь двигаться как можно тише и дохожу до уже знакомой двери, но меня охватывает страх и я не могу постучать в дверь. Что я здесь делаю? Зачем пришла? А если его нет? Может он вообще не один! А вдруг он прогонит меня? Но, он ведь говорил, что выслушает меня… Почему именно к нему? Делая тяжёлый вздох и медленно выдыхаю, тихо стучу в дверь. Не открывает. Видимо спит или его нет, а чего я, собственно, ждала? Что он ждёт моего прихода? Уже собираюсь отходить от двери, когда слышу шаги и дверь открывается. Удивительно, но Тарталья видимо не спал, только смотрит обеспокоенно. Он стоит передо мной в одних серых штанах и с голым торсом, по кубикам на его животе стекает вода. Принимал ванну в такое время? Не важно, сейчас, мне настолько плохо, что даже как-то всё равно на внешний вид моего учителя этики. — Маленькая кошечка?.. Мои ушки дернулись, услышав прозвище, которое почему-то наполняло меня каким-то теплом. Слишком ласково он обращается ко мне, и я пытаюсь сдержать накатившие слезы. — Никогда бы не подумала, что приду к тебе…— не смотрю на него, боясь заплакать. — Что произошло, золотце? — в его голосе проскальзывает тревожность. — Могу я побыть у тебя, я…боюсь спать одна… — А как же твой брат или Тревор? — Итэр не один…а Тревор… Не успеваю ответить, когда меня аккуратно подхватывают на руки, я обнимаю Чайльда за шею, чтобы не упасть и тихо всхлипываю. Чувствуя, как бережно меня держат, будто пытаясь уберечь от всего. Он заносит меня к себе и закрывает дверь. Скрывая нас от посторонних глаз и ушей...