A Bullet and a Cage

Сквозь бинты снова сочилась кровь. Маленькие малиновые бутоны расцвели на некогда белых полосах, становясь все больше и ярче с каждым хрипом, который дрожал между ушибленными или сломанными ребрами. Или, может быть, они были просто треснуты, просто паутинка переломов, оплетающих кость. Это было бы не так уж плохо. Кости можно сшить, трещины залатать. Но ткань прилипла к ране, и если ее оторвать сейчас, то лишь разорвутся неровные края кожи. Он истекал кровью. Что, в конце концов, неизбежно. Изуку больше не мог терять кровь. Темнота заполнила его зрение, словно пыльный уголь, размазанный по краям. Он был почти рад густым теням, отбрасывающим его укрытие, благодаря им было труднее увидеть, насколько его зрение ухудшилось, и скрыть то, как его тело, казалось, вибрировало, как будто миллион муравьев танцевало прямо под его кожей. Труднее было игнорировать это жужжание, беспокойный гул. Онемение ползло от его пальцев, ледяные когти тянулись к сердцу, но он все еще чувствовал, как трясется его тело. В таком состоянии он далеко не уйдет. Время истекало. Изуку вытер пот, скапливающийся на верхней губе, выплюнув безмолвное проклятие и случайно размазав по лицу еще больше алого. Порез на боку запульсировал, когда из-под испачканных бинтов хлынула новая струя крови, но боль угасала, слишком быстро, слишком внезапно. Зубы Изуку впились в его губу, когда его рука крепче сжала его бок. «Здесь чисто!» Шаги застучали по рыхлому камню, не бешеные, а торопливые, громкие и слишком близкие. Изуку прижался поближе к куче обломков, закрывавших его от обзора, тени, защищающие его тело от того слабого света, что пробивался сквозь щели в том, что раньше было потолком. Острый бетон вонзился ему в спину, обострив его ушибленные-сломанные ребра. Мерцание движущихся тел время от времени нарушало тусклый поток света, но его пока никто не нашел. Если все пойдет по плану, его никогда не найдут. Вероятно, они не нашли бы его. Изуку так редко ошибался. Наверное, на этот раз он ошибся. Время истекало. «Деку до сих пор не задержан!» Изуку подавил то, что могло быть всхлипом, когда что-то вспыхнуло в его груди. Он не мог показать слабость. Сенсей тренировал его быть выше этого. Он был бы так разочарован, если бы увидел, в какой беспорядок превратился Изуку, каким разбитым он был сейчас, несмотря на серию расчетов, планов и манипуляций для создания Изуку. Никакое количество добра не сможет компенсировать это, если Изуку потерпит неудачу. Изуку не ошибся. «Продолжайте искать!» Сквозь бинты снова просочилась кровь. Изуку оторвал кусок ткани от своей рубашки, чтобы засунуть между зубами, и туго намотал еще одну петлю бинтов вокруг своего туловища, вокруг неровной кожи и пропитанных кровью полос. Он стиснул зубы от боли, пульсирующей, уродливой боли, которая усеяла его зрение разрядами электричества и грозовыми тучами. Его глаза горели, но Изуку не плакал. Несмотря ни на что, он не будет плакать. Сэнсэй наказал бы его сильнее, если бы он плакал. Голоса и шаги стихли, пока Изуку не перестал их слышать. Время истекало, а у Изуку было еще так много работы. Спектакль был окончен, занавес опущен, но сцену еще нужно было убрать. Изуку выждал еще один хрипящий вздох, прежде чем подняться на нетвердые ноги, надеясь, что он не разорвал свою рану. Ему нужно было уйти. До того, как вернутся герои, до того, как он истечет кровью, до того, как какой-то-идиот-отставший злодей продаст его, преднамеренно или нет. Пока не стало слишком поздно. Оставалось так много работы и так мало времени. Кровь уже снова сочилась сквозь его бинты.

***

Здание рухнуло. Кейго понятия не имел, какой взрыв, какое неуместное попадание, с какой стороны вызвало его, но в один момент склад стоял высокий и крепкий, а в следующий он рухнул в кучу осколков бетона и стеклянной пыли. Герои уже несколько часов рыскали среди обломков в поисках злодеев, застрявших под обломками. Десятки уже были пойманы и арестованы, но их еще предстояло найти. Мелкие сошки в основном из Фронта освобождения от паранормальных явлений, может быть, несколько других из других организаций, которые еще предстоит идентифицировать. Тем не менее, все они были злодеями. Но это была не спасательная операция. Это не было какой-то попыткой спасти их от удушья стеклом, которое проникло в их легкие, или от раздавливания упавшими обломками. Нет, это была охота, и злодеи были добычей. Кейго знал разницу. Комиссия героев тоже. Именно они отдали приказ об этом рейде, об уничтожении одного из складов Фронта освобождения от паранормальных явлений. Грубая сила, жестокая тактика, все, что нужно, чтобы устранить угрозу. Это не имело значения, пока они были задержаны или полностью уничтожены. На этот раз Комиссия не стала рисковать. Героям был дан приказ на убийство, и Кейго знал, что многие, слишком многие его выполнят. Они, не колеблясь, вырубят злодеев, как ничтожный сорняк. Но было несколько, горстка более добрых, которые узнавали человека под горечью, которые могли убить только в случае крайней необходимости. Тем не менее, трупов было больше, чем заправленных машин. Это не было спасением. Это была охота, кровавая баня, казнь. Многие люди собирались умереть. И Деку все еще был там. Подтверждение было отправлено по их связи до того, как здание рухнуло. Мальчик был где-то на третьем этаже, бегал, дрался или наблюдал. Он был один среди хаоса, когда все, его планы, его тщательно вылепленные, детализированные непредвиденные обстоятельства, рухнули. Кейго не знал большего, герой замолчал вскоре после того, как заметил ребенка. А потом здание рухнуло. С тех пор Деку никто не видел. Не тогда, когда они копались в обломках, вытаскивая тела и бессознательных злодеев из бетонных гробов. Не тогда, когда они рыскали среди, казалось бы, бесконечных груд камней и арматуры, проржавевших от свежей крови. Не потому, что они привели героев, которые были опытными следопытами, чтобы перемещаться по местности в поисках любых следов ребенка. (Потом этого героя неожиданно нашли. Ему перерезали горло.) Комиссия Героев предпочла бы привести Деку живым, исключительно из-за информации, которой он располагал, но в этом не было необходимости. Его смерть станет потерей, какой бы большой она ни была, для Фронта освобождения от паранормальных явлений. Кроме того, не было никакой гарантии, что Деку вообще заговорит, если его все равно поймают. Разве не было бы лучше для всех участников, если бы его так или иначе полностью исключили из игры? Кейго попытался представить себе вид ребенка, окровавленного, сломленного и такого неподвижного. Он уже был болезненно бледным, из-за недостатка солнечного света его кожа приобрела монотонные оттенки и темные круги. Смерть не могла отобрать у него больше красок. Его зеленые глаза уже потеряли свой блеск, яркость и жизнь из-за какого-то невыразимого опыта, о котором Кейго ничего не знал. Деку уже был одной ногой в могиле. Было слишком легко представить его лежащим в ней. Но сначала нужно было найти тело. (Если бы они нашли тело Деку, то это значило бы, что он мертв.) Следопыты нашли лужу крови в небольшой пещере, созданной бетоном, липким от времени, но все еще относительно свежим. Он был спрятан в тени — идеальное укрытие для такого маленького и осторожного, как Деку, но крови было много. Он не мог уйти очень далеко. Деку потерял много крови, возможно, слишком много. Кейго пришлось задумался, а не окажется ли ребенок в следующий раз, когда он увидит его, в мешке для трупов. Часть его надеялась, что ответ будет отрицательным, но другая, возможно, более добрая часть желала, чтобы это было да. Истечение кровью, несмотря на то, насколько оно было медленным и затяжным, было более мягкой смертью, чем та, которую он получил бы, если бы герои поймали его. Это было бы похоже на сон, на то, чтобы раствориться во тьме и никогда не проснуться. Относительно безболезненно, если он истекал кровью достаточно быстро, если онемение наступало и убаюкивало его, если его тело закрывалось до того, как страх успевал проникнуть в его кости. Кейго надеялся, что именно такой конец получит Деку. Несмотря на подлость, манипуляции и жестокость, Деку был всего лишь ребенком, у которого не было выбора. Холеный конь, который построил свою собственную защиту и колючую проволоку, даже когда он оказался именно таким, каким он был создан. Он не заслужил того, что с ним сделают герои или Комиссия. Даже если он ударил Кейго ножом в спину в самом буквальном смысле, он не мог бы его винить. Он видел выражение лица Деку, стоявшего над телом Твайса. Большая часть этого была для него игрой, способом стереть грань между жертвой и угрозой, игрой на его детской природе, из-за которой он казался таким юным и напуганным, что у Кейго не было другого выбора, кроме как купиться на это, пусть лишь на малейшее мгновение. Он знал, что это всего лишь очередная манипуляция в великом плане Деку, знал это с самого начала, но это не стёрло первоначальные эмоции, прорвавшиеся сквозь тщательно созданный фасад мальчика. Это не стерло того факта, что маска Деку треснула, обнажив мягкие ткани и пульсирующие кровеносные сосуды, которые, возможно, были единственными оставшимися остатками Изуку Мидории. Он видел плоский широко раскрытый взгляд и то, как его голова наклонилась на самый дюйм, как если бы он обдумывал особенно сложную проблему, как будто он не мог понять, почему Твайс был так неподвижен, почему на земле было так много крови. Он видел, как нежно рука Деку убирала волосы с лица мертвеца, и видел, как осколки чего-то непоправимо сломанного блестели в его зеленых глазах. Частично это, должно быть, было шоком, не совсем просчетом, а мелко напечатанная сноска внизу страницы, которую легко было пролистать. Мальчик явно не ожидал, что Твайс умрет той ночью, слишком увлекшись ветвящимися абзацами и переплетающимися переходами, чтобы обращать внимание на кажущуюся несущественной сноску. И, может быть, это было высокомерие, может быть, это была искренняя вера в то, что Деку был ответственен за каждую маленькую неудачу и трагический финал, которые могли произойти. Или, может быть, это была та маленькая детская часть его разума, которая верила, что ничего плохого не может случиться с людьми, о которых он заботится. Или, может быть, Деку обдумывал ход событий на случай, если Твайс умрет, на всякий случай, просто на всякий случай , но не смирился с тем фактом, что это будет путь, по которому ему придется пройти. Может быть, это был план в одном из последних абзацев, прямо перед заключением, который казался настолько невероятным, что едва ли стоил упоминания. Простое предложение по большому счету. Как бы то ни было, что-то еще больше сломалось в мальчике, что-то, о существовании чего Кейго не знал, пока оно не разбилось у него на глазах. Это были те самые осколки, которые заставляли Деку драться, наносить удары по любой слабости, которую он мог найти, потому что, по крайней мере, тогда он не был бы одинок в ощущении, что всё рушится. Вот почему он провоцировал Даби до того, что тот обжег его, вот почему он казался таким беспокойным и жаждущим битвы, которую может и не выиграть. Такая детская концепция, огрызаться на других только для того, чтобы они почувствовали ту же боль, что и ты. Вызывать такое страдание в тщетной надежде, что это заставит вас чувствовать себя хоть немного лучше, чтобы быть «квитами». Деку нужно было сохранить счет. Но Деку ударил его не поэтому. По крайней мере, не совсем. Видите ли, Деку ненавидел ошибаться больше всего на свете, он ненавидел неожиданности, просчеты и все остальное, что мешало его дотошным планам. Изменения делали его нестабильным. Ни в коем случае Деку не был негибким, он мог приспосабливаться к изменениям, быстро соображал, но как только в игру вступал фактор, который он не учитывал, он начинал волноваться. Как только кто-то разорвал не тот шов, и вся его тяжелая работа начала распутываться, как только кто-то доказал, что Деку не знал, не мог знать все, вот тогда он и начал трещать. Скорее всего, реакция на травму, которую Кейго видел воочию, когда Деку присоединился к битве с этим парнем из UA. Он был порочным и изнашивающимся по краям и поэтому очень опасным. Вот почему Кейго был ранен. Потому что в тот момент, когда он предположил, что Даби может быть кем-то другим, сделать что-то еще, это было все равно, что разорвать планы Деку на тысячу тонких нитей прямо у него на глазах. Потому что Деку был более сентиментален, чем казался, а перемены никогда раньше не приносили пользы. Парень построил эту семью вокруг себя, строил планы вместе с ними на переднем крае своего разума: их выживание, их будущее, их жизни. Они были константами в его маленьких экспериментах. Он планировал, что люди — герои, злодеи, гражданские лица — умрут этой ночью, но Деку на самом деле не думал, что смерть Твайса может произойти. Проходящая мысль, возможно, немного пощекотала в глубине его мозга, но это был не тот вариант, в который он сильно верил. Это был не самый вероятный сценарий. Деку не планировал смерть Твайса. Он также не планировал, что Даби сойдет с его мстительного пути. Кейго уже забрал Твайса, Деку, вероятно, также не смог бы справиться с потерей Даби. Это не было частью плана, это было совсем не то, о чем Деку думал, что это возможно. У него были строгие представления об окружающих его людях, и в тот момент, когда они отклонились от ожидаемого, Деку запаниковал. Он запаниковал, потому что не должен был ошибаться, он должен был знать все, быть идеальным аналитиком, быть полезным. Поэтому в тот момент, когда Кейго попытался убедить Даби сложить оружие, отодвинуть месть в сторону, Даби задумался. Он считал, что допускала такая возможность все разрастаться, гноиться и заражать. Деку был бы неправ. Деку бы потерпел неудачу. Итак, Кейго стал угрозой, и Деку отреагировал. Это не имело никакого отношения к тому, чтобы быть «квитами». Дело даже не в том, что Кейго был двойным агентом, предателем среди них. Деку уже знал. Малыш также не мог смириться с потерей Даби. Не так, не к чему-то, что, как он был уверен, невозможно. Даби что-то значил для Деку. Он был важен для него. Обратное было неправдой. И где-то в процессе Деку узнал об этом. (Кейго заметил едва уловимое изменение, то, как тихое волнение в глазах мальчика уменьшилось до тусклого блеска при виде Даби. Мгновенное внимание, общие взгляды, которые шептали о каком-то безмолвном общении, шутливая манера, которая немного облегчила напряжение с их плеч со временем исчезло по какой-то неизвестной причине. Раньше Деку почти мог улыбаться, что-то маленькое призрачное, но это было намного лучше, чем сейчас.) (Оглядываясь назад, должно быть, что-то сломалось и тогда. Опять же, Кейго понятия не имел, что это могло быть.) Кейго стиснул зубы, молча отгоняя мысли. Рядом с ним Сотриголова смотрел вперед, что-то тяжелое оседало в его глазах, когда он что-то слушал по связи. Кейго уже мог догадаться. «Деку все еще нет.» - Сотриголова тяжело вздохнул, его плечи опустились на дюйм или два. - «Какой же беспорядок». Он не думал, что Сотриголова говорил только об обломках. Кейго рассеянно кивнул, его мысли все еще были запутаны феноменом Деку. «Все из-за шестнадцатилетнего пацана, а?» «Это не имеет к нему никакого отношения.» Моргая, Кейго повернул голову, чтобы посмотреть на подпольного героя. Шигараки довольно сильно ранил его в их последнем бою. Повязка, закрывающая его правый глаз, была достаточным доказательством этого. У него никогда не было возможности поработать с учителем 1-А, но Токоями рассказывал ему истории. Он слышал из слухов о том, что за человек Шота Айзава. «Комиссия по Героям просто не может поверить, что беспричудному ребенку удалось причинить столько разрушений. Это разрушает их представления об обществе героев и их иерархии, которая ставит таких людей, как Деку, на дно. Это единственная причина, по которой они так непреклонны в том, чтобы избавиться от него.» Сотриголова был одним из самых добрых героев. Может быть, тот, который был нужен Деку, Изуку Мидории. Ястреб пытался, тонко, не заходя слишком далеко, но его миссия помешала. Тогда у него было прикрытие. Он не мог так легко спасти Деку. Было слишком поздно, чтобы Ястреб спас его. Но, возможно, у Сотриголовы был шанс. Им просто нужно было сначала найти ребенка.

***

На твердой древесине была размазана кровь. Кейго смотрел на пятно с порога своей квартиры. Это не его, она был слишком свежа, чтобы быть остатком одной из его травм. На стене над ним красовался малиновый отпечаток ладони, слишком маленький и яркий для Кейго. В общем, это было не так уж много, само по себе недостаточно, чтобы вызывать беспокойство, но последствия оставили в его желудке яму страха. Кто-то был в его квартире. Кто-то маленький, истекающий кровью и способный занять место героя номер два. Немногие люди соответствуют всем этим требованиям. Кейго не понравился список возможных кандидатов, пришедший ему в голову. У него было предчувствие, что сегодняшний вечер добром не кончится. «Знаешь,» — прохрипел знакомый голос из-за угла, тихий и задыхающийся. — «твоя безопасность — отстой.» Кейго запер за собой дверь, прежде чем шагнуть дальше в квартиру. Ужас сжался сильнее. Сегодня вечером должно было быть дерьмовое шоу. «Но она хорошо удерживала нежелательных гостей на протяжении многих лет». Деку судорожно выдохнул с того места, где он сидел за обеденным столом, это могло бы быть смехом, если бы это не звучало так болезненно. - «Это действительно некачественно». Кейго сделал осторожный шаг к парню, скользя глазами по импровизированным бинтам, в основном окрашенным в малиновый цвет, по болезненно-бледному лицу и наспех зашитым туловищу швам. Он вспомнил о крови, оставленной на складе, о пятнах в его подъезде. Это не выглядело хорошо. Это чудо, что ребенок смог зайти так далеко с такой раной. «Ты повсюду оставляешь улики.» — пробормотал он, не зная, что еще сказать. Деку не мог бежать, это было нелегко в его состоянии, а Кейго был самым быстрым героем на данный момент. Деку должен был это знать, так почему же он был здесь? Почему он истекал кровью до полусмерти в квартире Кейго? В конце концов, почему Кейго? Что-то в выражении лица Деку замерло, и любое веселье, пусть даже слабое и практически отсутствующее, исчезло под тусклыми глазами и нахмуренной гримасой. «Я не понимаю, почему это важно сейчас.» Это было похоже на поражение, на то, чтобы бросить перчатку в знак капитуляции перед лицом опасного врага. Что-то такое, на что он не знал, что Деку был способен. Возможно, это было частью спектакля. Деку был хорош в этом. Он вспомнил, когда в последний раз видел ребенка, его усталые глаза и вытянутые руки прямо перед падением, перед финалом, который он всегда планировал. Или, может быть, вовсе не спектакль. Этот эпилог, который Деку создавал сейчас, не имел особого смысла, но, возможно, это было потому, что история закончилась неправильно. Может быть, Кейго не хватало кусочков головоломки, нескольких ключевых строк истории, которую сформулировал Деку. Возможно, Деку вообще не планировал эпилог. Возможно, история уже закончилась. Пальцы Кейго дернулись по бокам, молча вычисляя. «Я мог бы арестовать тебя.» Деку только кивнул. - «Мог бы.» Он не выглядел испуганным. Вместо этого в его темных глазах мелькнуло что-то задумчивое. «Но ты этого не сделаешь.» Деку сказал это с такой уверенностью, будто это констатированный факт, наблюдение. Но был ли он правильным? Что заставило его так думать? Он думал, что ясно дал понять Твайсу, что сделает все возможное, чтобы выполнить свою миссию. Но Деку больше не был его миссией. Он никогда им не был. Кейго вздохнул. «Зачем ты здесь, Малыш?» Деку пожал плечами, взял моток марли, который, вероятно, украл из аптечки Кейго, и начал осторожно оборачивать его вокруг своего туловища. Брызги темно-фиолетового и черного брызнули на его ребра; они, вероятно, были сломаны, но Кейго не был медицинским работником. Они быстро были покрыты белыми бинтами, самые большие видимые раны были спрятаны, как будто ничего не случилось. «Я редко ошибаюсь, не так ли,» — сказал он, окровавленные пальцы чуть крепче сжимали марлю. - «Я не хвастаюсь, это статистический факт. Я редко ошибаюсь». В его глазах вспыхнула вспышка, слишком похожая на дикое отчаяние той последней схватки. Это был не совсем гнев или раздражение, но это было близкое приближение к тому и другому. Это заставило Кейго нервничать. «Я не понимаю. Даби должен был убить тебя. Он был зол, а ты стоял у него на пути, так почему ты не умер? Все, что его волнует, это месть. Ты хотел помешать ему. Почему бы ему не убить тебя? Я действительно не понимаю. Я вообще ничего не понимаю». Перья, выросшие из пламени Даби, опасливо дернулись при напоминании. Он не был уверен, почему Даби сделал то, что сделал тогда, была ли это какая-то неуместная, изуродованная форма жалости или безумная версия сентиментальности; он не знал. Он думал, что знает внутренние пределы разума Даби, но он никогда в жизни так не ошибался. Даби подыграл ему, но в конце концов позволил ему жить. Кейго тоже этого не понимал. Он был таким же потерянным, как и Деку. «Знаешь, я не хочу быть хорошим хозяином перед тем, кто хочет моей смерти,» — проворчал Кейго, скрестив руки на груди. Деку завязал марлю, прежде чем осторожно стянуть свою порванную грязную рубашку через голову. Пыль покрывала его кудри тонким слоем седины, мазки пачкали одежду. Он явно был настигнут коллапсом, но эта зашитая рана... она была слишком чиста, чтобы быть от мусора. Может быть, этот мертвый герой получил хороший удар до того, как ребенок вырубил его. Деку уставился вдаль за плечом Кейго, выдыхая из тонких штанов. — «Если бы я действительно хотел твоей смерти, я бы сам убил тебя.» «Ты хочешь?» — возразил Кейго, вглядываясь в смутное замешательство, мелькнувшее на нахмуренных бровях Деку. «Нож в твоей спине не был достаточной подсказкой?» «Но ты не убил меня.» Потому что Деку не хотел убивать Кейго. Поскольку Деку имел в виду более широкую картину, он хотел, чтобы Даби покончил с ним, отпустил все, что его удерживало. Он хотел, чтобы Даби остался в ящике, который Деку создал для него. Мстительный дух, который уничтожал все, что было достаточно неудачно, чтобы встать у него на пути. Деку хотел, чтобы Даби выбрал месть. Деку хотел быть прав. Убийство самого Кейго могло бы чего-то добиться, но это не было желаемой конечной целью. «Это не было существенно для плана. Что имело значение, так это то, что ты был выведен из строя, а Даби сосредоточился на том, что действительно важно,» — объяснил Деку, пытаясь небрежно махнуть рукой, но она шелушилась от засохшего багряного цвета и дрожала, словно под его кожей гудела тысяча разрядов электричества. В его словах просачивалась оборона, несмотря на попытки оставаться спокойным и невозмутимым. В мальчике, сидящем перед Кейго, не было ничего очевидного, что напоминало бы злодея. Холод оттаял, шок стекал по его коже ледяными струйками. Он больше походил на парня, которого Кейго встретил несколько месяцев назад, сидящего в одиночестве в каком-то баре среди тех, кто вскоре станет самым опасным злодеем Японии, но время от времени что-то мрачное, злое и несчастное впитывалось в его выражение. Деку пытался вести себя спокойно, но у него это не очень хорошо получалось. Может, это была потеря крови, а может, Деку просто невероятно устал. Кейго не видел его несколько недель. Кто знал, что произошло за это время? Кто знал, что должен был сделать Деку? Но все же что-то в ребенке вызывало зуд кожи. Что-то в этом защитном блеске в его усталых глазах, в том, как он сформулировал последнюю часть. Кейго упустил какую-то часть головоломки, часть истории, которую еще никто не удосужился выслушать. «Что у тебя с ним вообще?» - Кейго промычал, не упустив из виду, как Деку застыл от любопытного тона. - «Ты явно не ожидал, что Твайс умрет. Я разрушил твой драгоценный план, но ты тогда не действовал. Ты стал агрессивным только тогда, когда был вовлечен Даби, когда я пытался убедить его отступить. Почему?» Кейго мог догадаться, у него была идея, но только Деку мог ее подтвердить. Он не мог просто предположить. Деку умел идти против всех ожиданий. «Комиссия героев просто не может поверить, что беспричудному ребенку удалось причинить столько разрушений». Его рука медленно опустилась на колени. Для человека, которому, должно быть, было очень больно, в этот момент он был странно спокоен, странно молчалив. Кейго должен был задаться вопросом, не ошибся ли он, не зашел ли он слишком далеко, но Деку… Деку просто смотрел немигающими отсутствующими глазами. Ой. Это был тот же взгляд, что и тогда, когда в три часа ночи вокруг бара толпилась тьма, безмолвная и кишащая кошмарами из прошлого. Сидя в баре с разбросанными вокруг блокнотами, Деку несколько побледнел все эти месяцы назад. Было снято слишком много слоев, и, возможно, этот момент, эти несколько секунд тишины были самым честным, каким Деку когда-либо осмеливался быть. «Не похоже, чтобы он это запомнил,» — пробормотал парень, как будто если бы он говорил тихо, Кейго их не услышала бы. — «Он еще не был Даби.» «Сэнсэй не терпит непослушания.» Кейго сделал еще несколько шагов вперед, отодвинув стул напротив мальчика, который казался таким потерянным в своем маленьком мире. Детали складывались на свои места, но никаких предположений, догадок, идей. Он должен был увидеть картину такой, какой она была на самом деле, а не такой, какой он хотел ее видеть, не такой, какой он ее себе представлял. «Что случилось?» Деку нахмурился, сердито глядя на свои колени. Мешки под его глазами, казалось, стали еще темнее, когда он сидел на кухне врага, без поддержки или союзников поблизости. Это было похоже на поражение снова. «Я пытался быть героем,» — признался он. - «Вышло не очень». Герой сел, металлический запах крови наполнил его нос, от его интенсивности глаза заслезились. Он не мог себе этого представить, и, возможно, это было худшей частью. Он не мог представить, чтобы Деку пытался кого-то спасти по доброте душевной, если только это не выполняло какое-то условие для одного из его планов. Нет, если только не было какой-то выгоды, какого-то скрытого мотива. Деку ничего не делал без причины, даже самые простые действия имели большую цель. Итак, героизм? Одно маленькое доброе дело? Кейго не мог этого видеть. Но если бы это было много лет назад, когда Деку был менее измученным, чуть менее сломленным временем, возможно, это было бы возможно. Кейго никогда не встречал мальчика, которым он был, до того, как стал Деку. Возможно, этот мальчик был бы способен на это. «Герои делают так, чтобы это выглядело так просто, спасая людей. Как будто все, что нужно, это только решимость и добрые намерения, но это не так просто,» — через мгновение продолжил Деку, горечь обострила его слова, несмотря на усталое невнятное выражение, запутавшее его согласные. - «Это никогда не бывает так просто». Кейго сглотнул ком, образовавшийся в горле, кусочки слились воедино, образовав картину, на которую он действительно не хотел смотреть. — «Ты пытался спасти Тою, не так ли?» Деку схватился за раненый бок и опустился на стул, словно пытаясь спрятаться от вопросов или ответов Кейго. - «Сэнсэй снова собрал его после пожара. Я только что вытащил его из лаборатории.» - Он зажмурил глаза, и на его бледном лице промелькнула гримаса боли. — «Не то чтобы я сделал что-то хорошее в конце концов.» Потому что, в конце концов, Тоя стал Даби и снова оказался в руках Лиги. Обстоятельства были другими, изменилось время, но конечный результат остался прежним. Кейго посмотрел на Деку, на человека, которым он стал. Парню было уже шестнадцать, он был слишком тощим и слишком бледным. Истечь кровью в квартире какого-то героя, пока внешний мир охотился за ним в поисках информации, власти или какой-то абстрактной версии мира. Шрамы прошлого, поблескивающие в флуоресцентном свете под толстыми слоями крови, как воображаемые, так и настоящие. Нет друзей. Нет союзников. Только он. Он даже не был настолько важным, когда Тоя попал в аварию. И все еще... «Мы похожи.» «Но ты пытался..» Брови Деку нахмурились. - «Хм?» «Ты вытащил оттуда Тою,» — сказал Кейго, нахмурившись, пытаясь представить себе маленького ребенка лет восьми-девяти в такой опасной и опасной ситуации. — «Ты помог Тое сбежать от Все за Одного и, держу пари, предотвратил множество ужасных вещей, которые с ним произошли. Ты спас его.» Малыш фыркнул, качая головой. - «Это не ва-» «Конечно, это важно,» — резко перебил он, наблюдая, как слова замирают в горле Деку. Возможно, в другой раз он был бы вне себя от радости, что сумел лишить ребенка дара речи, увидев, как растерянность расплылась по его лицу, как новые веснушки, но сейчас ему стало грустно. Если бы кто-то поощрял эти действия, а не порицал их, или какой бы гнусный поступок Все за Одного ни совершил в отместку, возможно, все обернулось бы по-другому. «Ты спас его, Деку. Ты сделали хорошее дело, никогда не жалей об этом». «Но он все равно стал злодеем», — возразил он, отвернувшись от героя. «И это был его выбор. Это не имело к вам никакого отношения». Деку, казалось, все еще не верил ему, его глаза смотрели недоверчиво, как будто он считал Кейго идиотом. Для кого-то такого умного, парень не очень хорошо умел не брать на себя вину за каждое маленькое происшествие, но и не по своей вине. В конце концов, можно было поступать только так, как их учили, так что Деку, конечно, винил себя за то, что что-то пошло не так. Его роль заключалась в обеспечении совершенства; что-либо меньшее, чем было бы дефектом в системе, что-то, что необходимо исправить. Ситуация была слишком знакомой. Кейго, после минутного молчаливого обсуждения, потянулся через стол, его рука зависла над спутанными зелеными кудрями. Деку несколько напряженных мгновений смотрел на причиняющую боль конечность, прежде чем осторожно наклониться к прикосновению. Его волосы были колючими из-за мусора и невнимательности, и Деку выглядел так, будто понятия не имел, что происходит, как потерянный маленький ребенок, но некоторое напряжение вытекло из его напряженных мышц. «Мидория». - Его зеленые глаза взметнулись, ошеломленные и, может быть, немного остекленевшие. Должно быть, прошло много времени с тех пор, как кто-то в последний раз называл его настоящим именем. - «Ты не виноват в решениях других, и это не твоя работа или обязанность менять их мнение. Ты сделал все, что мог. Ты поступил правильно, и Тойя сделал свой собственный выбор. Он выбрал месть, выбрал свой собственный путь, и это не твоя вина. Ты просто ребенок, тебе не нужно нести вес мира». Он нежно взъерошил волосы Деку, легкая улыбка растянулась на его лице. Деку позволил это без слов, разум потерялся в собственном лабиринте изгибов и поворотов. Может быть, было слишком много слов, слишком много ответов, пытающихся вырваться на поверхность, а может быть, на этот раз не было ничего. Кейго не знал, что лучше. «Разве ты не должен арестовывать злодеев, а не заводить с ними задушевные разговоры?» - Деку вздохнул, слова почти потерялись в тишине. Уголок его рта слегка приподнялся, почти улыбка, немного мягкая, немного слабая, но она была. Он существовал. И это вселило в Кейго слабый шепот надежды, что, может быть, это куда-нибудь пойдет. Может быть, Деку опустит доспехи и позволит Кейго помочь ему. «Потому что, боже, Деку нужно это сейчас больше, чем когда-либо.» Кейго не хотел видеть Деку в мешке для трупов. За последние несколько месяцев он повидал достаточно насилия, чтобы его хватило на всю жизнь, он не хотел добавлять ребенка в длинный список трагедий, не таким образом. «Я знаю, как выбирать свои сражения, Малыш.» Может, ему и не пришлось бы. Тишина повисла между ними комфортно, почти лениво, они оба варились в маленьких струйках спокойствия. Было хорошо, даже спокойно. Это продолжалось достаточно долго, чтобы вселить надежду. Но затем что-то темное омрачило выражение лица Деку, и эта надежда обратилась в прах. Парень отстранился от Кейго, собравшись с коротким болезненным смешком, и этот момент был аннулирован, как склад ранее в тот день. Кейго было почти грустно видеть, как исчезла уязвимость. Вероятно, это было самое близкое сходство с Изуку Мидорией, которое он когда-либо видел. Он позволил своей руке опуститься между ними, все еще там, все еще тянясь к Деку, но так и не перейдя через ущелье. Но будь он проклят, если не попытается. Рука все еще была бы там, даже если бы Деку больше никогда ее не взял. Имитация улыбки превратилась в тонкую линию, прочерченную на лице Деку. — Спасать людей — это хорошо, — заявил он почти шепотом, съежившись от дрожащего выдоха. Это был не вопрос, поэтому Кейго не ответил, но клубок страха, который был раньше, поспешно вернулся. Деку задумчиво склонил голову набок, уже придя к какому-то заключению, которого Кейго не мог знать. «Я не смог спасти Джина.» Лицо Кейго вытянулось, вина и что-то горькое пронзили его грудь. К Деку вернулась частичка холода, в его глазах появилась легкая твердость, в мышцах появилось усталое напряжение. Он смутно вспомнил, как Деку произнес короткую молитву, стоя над телом Джина, как личность Деку чуть-чуть треснула. «Я знаю,» — прошептал он. - «И мне очень жаль. Я не хотел.» Грудь Деку содрогалась от безмолвного смеха или бесслезных рыданий. Было слишком сложно заметить разницу. — «Но это был твой выбор, не так ли? Ты решил убить его,» — прошипел Деку, но в нем не было большей части злобы. Все, что осталось сейчас, это необъяснимое истощение, которое никогда не вылечит никакой сон. Парень вцепился в шелушащуюся кожу нижней губы и тряхнул головой, словно пытаясь очистить мысли. — «Если бы все было так просто, ты бы тоже был мертв.» Кейго проглотил обвинение, но слова вонзились ему под кожу, как иглы. В этом не было ничего, что было бы неправдой, и, возможно, это было худшей частью всего этого. Парень только что ответил ему собственными словами Кейго. Но у Кейго был приказ, он должен был остановить Твайса, какую бы форму он ни принял. Он не хотел его убивать, правда, честно. Твайс был хорошим человеком, и Кейго надеялся, что сможет покончить с этим мирно, но тут появился Даби. Вещи только закручивались оттуда. Это был не тот вывод, которого хотел Кейго. «Я полагаю, ты все в своей клетке, а, Ястреб?» - Деку размышлял вслух, на самом деле не разговаривая с ним, а позволяя словам танцевать в воздухе, позволяя им существовать в пространстве между ними. - «После всего этого времени ты никогда не думал о том, чтобы выбраться из этого?» Кейго замер на своем месте. Слова были произнесены сухо, ни намека на злой умысел ни на одном слоге, но внешность так часто была обманчива. Это могло показаться риторическим вопросом, таким простым, просто небольшой пищей для размышлений, но суть была не в этом. Все, что делал Деку, имело цель, какой-то скрытый мотив. Он не мог поверить, что забыл, с кем сидел напротив. Несмотря ни на что, каким бы молодым или обиженным он ни был, Деку был манипулятором. Он сеял семена сомнения в умах людей и играл с ними до тех пор, пока они не надоедали ему или пока они не изживали свою полезность. Затем он перерезал их, как струны на марионетке. Он должен был знать лучше, чем думать, что Деку был здесь по какой-то другой причине, кроме как заморочить ему голову. «Что ты здесь делаешь, Деку?» Малыш поднял бровь, все еще цепляясь за красивую непрозрачную завесу невинности, невежества, но она исчезла с недовольным вздохом. — «Так подло,» — пробормотал он, засовывая руку в один из карманов брюк-карго. Он вытащил темно-бордовую коробочку: маленькую, незаметную, незаметную невооруженным глазом. — «У меня есть предложение, если ты заинтересован.» Что-то в этом ящике кольнуло в глубине сознания Кейго — визг, что он должен быть знакомым, опасным и что Кейго должен избегать его любой ценой. «Я предал тебя, и ты хочешь сделать предложение?» Пальцы Деку скользнули по шву коробки, безразличие, скука, прилипшие к его коже, полусломанному телу. Если бы Кейго не знал лучше, он бы поверил, что парню все равно. — «Не совсем,» — пробормотал он. «Ты предал Лигу, а не меня. Я не буду держать это против тебя.» В его голове эхом отдавались тревожные колокольчики, но Кейго все равно наклонился вперед, выражение его лица выражало любопытство. «Что у тебя там, Малыш?» Деку хмыкнул, глядя на него острым взглядом, когда открыл крышку. Одинокая красная пуля сидела в центре, непритязательная и простая, но Кейго знал, что это такое. Он читал отчеты о них. Шигараки ни за что не дал бы это, не тогда, когда их все равно осталось так мало. «Выход, я полагаю.» Кейго недоверчиво покачал головой и откинулся на спинку стула. Он сделал тихий вдох, надеясь, что не видно, как что-то гудит под его кожей. Он видел, на что способны эти пули; он действительно не хотел проверять их на себе. «И как пуля, стирающая причуды, является «выходом»?» — спросил он, в его тоне сквозила некоторая злость, но Деку либо не заметил, либо ему было все равно. Мальчик просто постукивал все еще трясущимися пальцами по материалу коробки, нервный тик или просто что-то с руками. Он выглядел странно спокойным для человека, пытающегося вручить своему врагу оружие, положившее конец карьере или жизни, которое его босс пытался заполучить для себя. Но опять же, эти пули не могли подействовать на Деку. Невозможно стереть то, чего у тебя не было, в конце концов. «Тебя заперли в клетке, потому что у тебя была причуда, которую Комиссия хотела использовать,» — заявил Деку, прижимая пулю чуть ближе к груди, словно это был драгоценный камень или семейная реликвия. Тот, которого у него не должно было быть. - «Они сделали из тебя «идеального» героя, но если бы у тебя была другая причуда, если бы у тебя ее никогда не было… Хотели бы они тебя тогда? Ты бы по-прежнему придерживался того же положения? Ты вообще чего-нибудь стоил?» Кейго вскочил, его стул с грохотом упал на землю позади него. Он едва заметил мельчайшую дрожь, которая сотрясла тело Деку, прежде чем он ударил руками по столу. Некоторые из бинтов, которые лежали беспорядочно близко к краю, упали на пол, образовав кровавое месиво. Деку уставился на них, как будто не был уверен, как они туда попали. «Ты пытаешься настроить меня против героев?» — кипел он, иррациональный огонь кипел прямо под его кожей. «Нет!» — запротестовал Деку, его голос сильно сорвался, когда почти крик сорвался с его губ. Из его груди вырвался хрипящий кашель, влажный и отвратительно звучащий, но достаточно приглушенный, чтобы он мог говорить. — «Я просто анализировал ситуацию…» «Не все нужно анализировать! Не все имеет более глубокий смысл или какой-то скрытый смысл, который тебе нужно выяснить!» - Кейго не знал, почему он вдруг так разозлился, но внутри него вспыхнула ярость, а Деку был целью, источником. - «Некоторые вещи лучше оставить в покое!» Если он потеряет свою причуду, это нарушит баланс сил в обществе героев. Это уже было в каменистой ситуации, он не выдержит еще одного такого сильного удара. Это сделало бы любую атаку злодеев намного более разрушительной. Парень стиснул зубы, костяшки пальцев побелели от того, как он крепко сжал коробку. На мгновение он отвернулся от того, чтобы сбежать или воткнуть пулю в горло Кейго. Ни то, ни другое не было бы очень жизнеспособным вариантом, не в том состоянии, в котором он находился. Кейго был бы удивлен, если бы он действительно мог стоять, не истекая кровью. Деку был умным. Иногда он видел слишком много. Он слишком много знал. И именно поэтому он был так опасен. Вот почему Комиссия Героев хотела стереть его. Никто никогда не поверит, что ребенок может причинить столько вреда, что они даже захотят этого. Деку посмотрел на свои колени, на пулю в его руках. Кейго не мог прочитать, что там было, не мог видеть дальше тишины, потому что Деку тоже был хорош в этом. Хорошо скрывает, что делает или думает, когда хочет. Вероятно, это был полезный навык, когда ты жил со злодеями. Но по мере того, как тянулась тишина, пятна гнева выдыхались, дым поднимался из теплого пепла. «Смотри, Малыш…» «Я просто думал, что мы похожи.» Он говорил так тихо, что если бы у Кейго не было улучшенного слуха, он бы его совсем пропустил. Остальная ярость утихла до тех пор, пока не осталось только впечатление жара и пепла, которые могли задушить его позже. «Я жив только потому, что делал все, что хотел Сэнсэй. Я следовал каждому его приказу, каждому установленному им правилу, все, что он когда-либо просил у меня, я делал без вопросов. Я не спрашивал. Я не хотел знать. Я просто хотел, нуждался в том, чтобы быть полезным». - Деку с громким щелчком захлопнул крышку , по-прежнему не глядя на героя. — «Ты ведь знаешь, что означает «деку», Ястреб?» Он знал. Он всегда думал, что «бесполезный» — странное имя для ребенка. «Это напоминание о том, кем бы я был, если бы Сэнсэй не взял меня под свое крыло. Я был бы просто никем без причуд в мире, полном людей с такими удивительными способностями. Без него я, наверное, умер бы какой-нибудь жалкой, бессмысленной смертью в четырнадцать лет». - Деку скривил губы, но это была не улыбка. Это не было даже попыткой подражания, но Кейго все равно это ненавидел. - «Знаешь, он спас меня. Так почему бы мне не сделать все возможное, чтобы отплатить ему за это? Почему бы мне не найти способы быть полезным, чтобы он держал меня рядом? Чтобы доказать, что я могу быть полезен и что я могу быть чем-то большим, чем просто еще один беспричудный ребенок, никому не нужный? Тогда это имело большой смысл. Это было оправдано.» «И я просто подумал, может быть, мы похожи в этом аспекте. Желание угодить людям, которые «спасли» нас, чтобы они не выбросили нас, как это сделали все остальные. Что мы сделаем все, чтобы нас разыскивали по правильным причинам, независимо от того, полезны мы или нет.» Деку, наконец, посмотрел на него, та не-улыбка все еще была на его лице. «Но, может быть, я был неправ.» Кейго тяжело вздохнул. Он не мог сказать, что это была за бурлящая эмоция, за которую цеплялся ребенок, она напоминала версию принятия, но в последний раз, когда Деку думал, что он не прав, он неистовствовал против профессиональных героев и студентов. Он был неуравновешенным, непредсказуемым, неустойчивым . Не эта идеальная картина спокойствия. Это шло вразрез со всем, что, по мнению Кейго, он знал о ребенке. «Какое это имеет отношение к стиранию моей причуды?» Деку возился с коробкой, переворачивая ее туда-сюда, как будто это не могло разрушить общество, каким они его знали. — «Возможно, если бы у тебя не было той причуды, за которую тебя купили, они бы тебя отпустили. Разорви свои оковы.» — пробормотал он, плечи дрожали от то ли холода, то ли потери крови. «А почему ты хочешь мне помочь?» — спросил он, сжимая пальцы в кулаки на прохладном дереве стола. Деку ничего не делал без причины, и уж точно не по доброте душевной. Но Деку только пожал плечами, движение было небольшим, чтобы не растянуть швы. «Я умру в своей клетке, но, может быть, тебе и не придется». Деку поставил коробку на стол, последнее предложение, последний шанс. Кейго мог только сидеть среди тишины и кровавых пятен и недоумевать, что, черт возьми, происходит. Это было слишком похоже на финал, последнее ура перед тем, как покатятся финальные титры. Кейго попытался выдавить из себя улыбку, но он не был Всемогущим. Он был самым быстрым героем, а не каким-то символом, который вселял надежду и побуждал других стремиться дальше, чем казалось возможным. Если Деку был прав и они были более похожи, чем думал Кейго, тогда они оба были реалистами. Они видели мир таким, какой он есть, и знали свое место в нем. Он не думал, что какая-то надежда может их исправить. Что произойдет, если Деку встретится со Всемогущим, если их пути пересекутся сейчас или раньше, пока не стало слишком поздно? Возможно, все сложилось бы иначе. Может быть, «слишком поздно» не было бы сейчас. «Разве ты не говорил, что можешь нормально дышать?» «Есть больше способов умереть, чем просто задохнуться,» — прохрипел Деку, кашляя слабым, жалким звуком, который был слишком резким, чтобы быть здоровым. - «Иногда они сами унизят тебя, когда ты перестанешь быть полезным». Кейго наблюдал, как трепетала грудная клетка ребенка, единственное, что нарушало иллюзию спокойствия. Он становился все бледнее, чем шло время, дрожь в его руках становилась все более заметной. Было бы чудом, если бы он смог выбраться из квартиры Кейго. Было бы чудом, если бы ребенок смог прожить ночь... «Но Лига не сделала бы этого с тобой... Ты...» Важный. Кейго мысленно вернулся к складу, к тому, как стены рухнули, стекло разбилось на миллион острых краев от силы взрыва. Буквально несколько секунд, и все рухнуло. Предварительно организовано. Герои бы так не поступили. Это не входило в план Комиссии; после этого не было ни предупреждения, ни объяснений. «Лига сделала это? Они взорвали склад?» Хотя что-то не складывалось. Других подтвержденных случаев присутствия членов Лиги на этом складе не было. Герои искали несколько часов, и Кейго не слышал ни единого упоминания о какой-либо другой крупной шишке, кроме Деку. Даже ключевые игроки ПФО отсутствовали на сцене. Были задержаны только мелкие злодеи и сообщники. Так что либо Лига была там и совершила невероятно быстрый побег, либо... Они все время знали, что комиссия приедет. Они знали, что склад будет в осаде и устроили взрыв, чтобы убить героев. Но... но это тоже не имело смысла. Лига не оставила бы Деку позади, если бы они были там с самого начала. Он не был похож на остальных злодеев на сцене. Он был мозгом операций, планировщиком, а не просто пешкой для Шигараки или Все за Одного, которую можно выбросить. Нет никакого планирования, какой ущерб мог бы нанести взрыв или где был бы Деку, когда он взорвался; Деку мог так же легко умереть вместе с героями. Если бы взрыв действительно был предназначен для жертв... Деку вообще не должно было быть там. Если только он не был приманкой. Но Лига рассматривала Деку как актив... он был ценен для них. Они бы не стали так рисковать им. Так что это могло означать только... «Это был ты.» («Сэнсэй не терпит непослушания.») («Иногда они просто сами унижают вас, когда вы перестаете быть полезными.») «И Лига понятия не имеет». Вместо ответа Деку сорвал с рубашки нитку. «Ты же понимаешь, что мог умереть, да? Мне не нужно расшифровывать это для вас?» — рявкнул Кейго, пытаясь поймать беглый взгляд ребенка. — «Мало того, что ты оставил Лигу в неведении, ты еще и устроил взрыв, находясь внутри здания. Малыш, о чем ты думал?» Деку стрельнул в него взглядом. «Я просто кое-что проверял.» — проворчал он, изображая сварливого подростка. «Что проверял?» — повторил Кейго, нервно проводя рукой по волосам. — «Ну, что бы ты, черт возьми, ни делал, за тобой будет охотиться весь ПФО, когда они во всем разберутся, и каждый герой окажется под пристальным вниманием Комиссии. Боже, малыш, я не могу поверить, что ты предал Лигу.» «Я не предавал…» «Они увидят это таким образом?» Деку замолчал, стиснув зубы. Комиссия, ПФО, Лига, Шигараки... в ловушке со всех сторон. Раненый без союзников. О чем, черт возьми, думал Деку? Все ради какой-то дурацкой проверки? Он пытался убить себя? Из этого не было выхода. Это было бы только вопросом времени... «Давай я тебе помогу.» Голова Деку вскинулась, губы приоткрылись. - «Что?» «Я могу убедить Комиссию отпустить тебя полегче, скажи им, что ты сдался,» — бессвязно пробормотал Кейго, мысли проносились по всем шагам. Это не займет много времени. Комиссия тоже могла быть осторожной, когда им это было нужно, особенно когда дело касалось злодеев. Это не должно сильно отличаться. — «Взамен тебе придется дать им информацию, но они защитят тебя. Особенно, если я поручился за тебя. Тебе просто нужно доказать, что ты хочешь разорвать отношения со злодеями…» «Ястреб». «…но они защитят тебя.» «Ястреб, нет.» «Шигараки убьет тебя.» Деку поднял окровавленную руку, чтобы заставить его замолчать, выглядя более обиженным и усталым, чем несколько минут назад. Покорность отразилась на его лице, начиная с тусклого тумана в его зеленых глазах и заканчивая этой полуулыбкой с отвисшими губами. «Я не убегаю из одной клетки только для того, чтобы оказаться в ловушке другой». «Но они могли бы помочь…» «Или они могут убить меня,» — перебил Деку, пожимая плечами, как будто говоря: «Что ты мог сделать?» «Я злодей, Ястреб. Герои не спасают злодеев». Кейго стиснул зубы. — «Но сначала ты был жертвой. Все за Одного похитили тебя.» «Он сделал то же самое с Шигараки, но я не вижу никого, кто пытался бы его спасти,» — сказал Деку, но в его голосе не было ни горечи, ни яда, как Кейго предполагал. Это было больше похоже на наблюдение, чем на обвинение, и по какой-то причине от этого стало только хуже. - «Слишком поздно для Шигараки, но не для меня? Что это за логика?» Смех, вырвавшийся из горла Деку, был рваным, потрескивающим, как огонь. Кейго чувствовал, как он ускользает, как стены встают на свои места, отсекая его. Он понял, что, наверное, уже слишком поздно, что предложение нужно было сделать много лет назад, когда парню действительно был нужен герой. Или, может быть, если бы он предложил то же самое всего несколько месяцев назад в том баре, Деку бы подумал. Возможно, Деку подумал бы, что это возможно. Возможно, он бы поверил, что это сработает. Но Деку был умнее. «Пожалуйста, малыш, позволь мне попробовать.» — умолял он, хотя знал, что это не так просто. Деку просто подтолкнул коробку ближе к герою, сморщив нос от боли, когда это движение растянуло его швы. Кейго посмотрел на коробку, метафорический ключ к клетке, в которой он чувствовал себя комфортно, даже если он когда-либо осознавал окружающие его решетки. Это может дать ему выход, может открыть несколько дверей, но столько же, если не больше, захлопнется за ним. Комиссия не позволила бы ему оставаться героем, если бы он не мог спасать людей своей причудой. Они умоют руки от него. Означало ли это, что нужно вышвырнуть его или заставить замолчать... он действительно не знал. Госпожа Президент иногда была такой непредсказуемой, но он знал, что счастливого конца не будет. Общество героев уже рушилось после ухода Всемогущего на пенсию, а претензии Тои Тодороки к Индевору были обнародованы. Что произойдет, если Герой номер два тоже упадет? Какова истинная цена освобождения Кейго от Ястребов? Было бы хорошо, если бы пострадал только он, если бы он вынес всю боль и последствия. Может быть, тогда он сказал бы «да». Но все было не так просто. Ястребу никогда не суждено было покинуть свою клетку, и Кейго не мог допустить последствий, которые неизбежно последуют. Может быть, то же самое было и с Деку. Может быть, они оба не могли позволить себе быть кем-то другим, кроме того, чем они были созданы. Взгляд Деку метнулся к выражению лица Кейго, ища уверенности, потому что он уже знал, какой ответ он получит. Умный такой был. Он, наверное, знал, чем закончится эта ночь, когда впервые приехал, но несмотря ни на что, он все же сделал предложение, все же предложил выход. Это было больше, чем некоторые люди когда-либо думали сделать для Кейго. «Я не могу, Деку,» — прошептал он, словно это была какая-то тайна или момент слабости, который он не смог бы вынести, если бы кто-то еще услышал. - «Я лучше тоже умру в своей клетке, чем позволю, чтобы кто-то другой пострадал, потому что я хотел чего-то, чего не мог иметь». Деку подождал еще пару секунд, словно Кейго собирался взять свои слова назад, как будто его разум не был полностью уверен, прежде чем убрать руки. Бровь Кейго нахмурилась, но Деку уже говорил. «Возьми к себе,» — сказал он, нежно сложив руки на коленях. — «на всякий случай.» Но мы могли бы использовать это на Шигараки? Кейго подумал, но ничего не сказал. Деку знал. Он должен был знать. «Ты действительно не позволишь мне помочь тебе, да?» Деку покачал головой. - «Извини, я знаю, что вы, герои, хотите починить каждую маленькую сломанную вещь, с которой сталкиваетесь», — поддразнил он, сморщив глаза в том, что могло бы быть весельем, если бы не напряженность, препятствующая изгибу его губ. - «Я просто должен быть отмечен в твоем послужном списке, Ястреб». «Может быть, в следующий раз, когда мы встретимся…» Деку фыркнул, положив руку на живот. «Второго раза не будет, Номер Два.» Между героем и злодеем на долгое мгновение повисла тишина, купаясь в том, что могло-должно-должно было быть. Кейго не хотел думать о последствиях этих слов, но и идиотом он тоже не был. В следующий раз, когда он увидит Деку, он будет либо в наручниках, либо в мешке для трупов. И, может быть, это было бы частью какого-то размытого плана, который он придумал, может быть, это была просто очередная манипуляция для достижения его собственных целей, но в истории Деку тоже не было бы счастливого конца. У злодеев не было счастливых концов, и эпилог Деку, написал ли он его сам или кто-то другой написал в последних строках, был бы трагедией, замаскированной под чудо. Когда дело доходило до героев и злодеев, все зависело от точки зрения. Пока Кейго погрузился в свои мысли, Деку вскочил со стула, шипя сквозь стиснутые зубы. Кейго вскочил со своего места, чтобы помочь ему, но Деку бросил на него острый взгляд, заставивший его замереть на месте. Ноги парня тряслись, он едва мог стоять, ему не приходилось прислоняться к столу для поддержки, но он встал. Он стоял, истекая кровью, но стоял. «Деку…» «Я должен идти,» — пробормотал мальчик, казавшийся намного меньше, чем в последний раз, когда Кейго видел его. Может быть, это было из-за того, что его плечи опустились, или из-за того, что его позвоночник, казалось, согнулся сам по себе, но та победоносная аура, которая когда-то окутала парня, отсутствовала. Когда Деку потерял его? Это было до или после боя с этим парнем Бакуго? «Ты ранен. Ты уверен, что сможешь выбраться даже из моей квартиры?» Деку, спотыкаясь, пробрался к окну в гостиной, которое вело к пожарной лестнице, пренебрежительно махнув рукой позади себя. - «Не беспокойся так сильно, это вредно для твоего здоровья,» — отчитал он, и его голос стал легким, но это никак не успокоило Кейго. Это было бы более правдоподобно, если бы голос Деку не звучал так затаив дыхание от такого простого движения. — «Кроме того, укрывательство разыскиваемого преступника? Почти уверен, что это преступление, и мы не можем допустить, чтобы Ястреб опозорился перед публикой. Это было бы нехорошо, не так ли?» Кейго нерешительно последовал за ним, по сравнению с ним его шаги были гораздо более уверенными. Деку был прав, конечно. Если Комиссия узнает, что Деку был в его квартире, а Кейго ничего не сделал, чтобы остановить или схватить его, последствия будут серьезными. Было бы лучше, если бы Кейго просто позвонил сейчас, пока не стало слишком поздно, задержал ребенка, пока он не навредил себе еще больше, пытаясь сбежать. Но что-то мешало ему идти дальше. Это могла быть та бездна страха, которая не покидала его с тех пор, как Комиссия впервые отправила приказ об убийстве. Или, возможно, это было то, как Деку подошел к нему, когда все вокруг него разваливалось, кусочек доверия или что-то подобное. Что бы это ни было, Кейго знал, что будет только хуже, если он предупредит Комиссию о присутствии здесь Деку. Деку, наконец, добрался до окна, его слабые руки толкнули его, позволяя прохладному ночному бризу гулять по квартире. Мальчик остановился на полпути к выходу, отдохнув на подоконнике пару ударов сердца. Впервые с тех пор, как Кейго встретил маленького злодея, на его лице отразилось противоречие. Какой-то молчаливый спор. Кейго мог только ждать, пока Деку не повернется к нему, его зеленые глаза были прикованы к полу, как будто он не мог вынести реакции Кейго. «Эй, Ястреб?» — спросил он тихим голосом, наполовину надеясь, что Кейго их не услышит. «Да?» Зубы Деку вгрызлись в его нижнюю губу, беспокойные морщины прорезали его бледное лицо. «Как ты думаешь, если бы все было иначе, если бы я был… лучше... Как ты думаешь, я мог бы стать героем?» Кейго моргнул, заставив выражение лица замереть. У него было чувство, что его ответ станет катализатором того, что Деку запланировал дальше, но не было простого «да» или «нет». Если бы Деку никогда не похищали, если бы Все за Одного не превратили его в злодея, единственной целью которого был сбор информации, чтобы навредить другим, если бы он был обычным ребенком, выросшим в каком-нибудь счастливом районе, возможно, был шанс на лучший конец. Возможно, он мог бы совершить то, что другие считали невозможным. Но даже тогда у Деку не было причуды. У него никогда не было бы «нормального» детства, независимо от влияния «Все за одного». Он бы подвергался остракизму, издевательствам и унижениям больше раз, чем он мог сосчитать. Подобные вещи вызывают горечь и обиду, а Кейго никогда не знал Деку, который никогда не тонул в негативе и злобе. Он мог только сказать, что тот Деку, которого он знал сейчас, отплатил бы так же хорошо, как и он, может быть, даже хуже. Кейго только мельком видел Изуку Мидорию. Он понятия не имел, что сделал бы этот ребенок. Если бы все было иначе, Деку не существовал бы, по крайней мере, не так, как сейчас. Это был Изуку Мидория, который сталкивался с любыми трудностями, встречавшимися на его пути, который спотыкался и падал и снова поднимался с решимостью в глазах. И, возможно, этот ребенок преодолеет все ограничения, которые другие пытались навязать ему. Возможно, он докажет, что может быть героем, несмотря на сомнения, ползающие в его тени, резкие слова и уродливые насмешки, роящиеся в его голове. Но Кейго не знал Изуку Мидорию так, как знал Деку. Он не мог точно сказать, что бы Изуку сделал по-другому. Он знал, что если бы Деку, каким он был сейчас, был героем, то он был бы… . . неостанавливаемый. Не как боец ​​или на передовой какой-то войны, но играя за кулисами, анализируя и наблюдая, он был бы бесценен. У него была умная голова на плечах; так много героев боролись бы за его помощь. Не имело бы значения, если бы у него не было причуды, хотя он, несомненно, столкнулся бы с критикой за это, потому что он доказал, что от него есть польза, что он имеет ценность. Но был ли его анализ тренированным навыком? Способствовало ли это «Все за одного»? Если бы Деку никогда не пережил тот опыт с теми злодеями, если бы его воспитали по-другому, научили другим вещам, был бы он таким же опытным, как сейчас? Кейго не знал. Однако без него у Деку не было бы того, чего хотели герои, Комиссия . Он никогда не стал бы героем, если бы не доказал, что у него есть что-то достойное поощрения. Что-то хорошее. Комиссия не хотела бесполезных вещей. Кейго попытался улыбнуться, хотя Деку не смотрел. Он не думал, что Деку очень понравится его ответ. «Не знаю малыш.» Выражение лица Деку не изменилось, но Кейго все равно чувствовал, что это был неправильный ответ. Может быть, ребенок вовсе не искал правды. Может быть, ему просто нужна была красивая ложь, чтобы пройти через то, что будет дальше. Кейго хотел бы дать ему это, но Кейго никогда не был хорошим лжецом, когда дело доходило до обнадеживающих вопросов. Деку оторвал взгляд от пола, яркая улыбка украсила его лицо. Это было подделкой. Так невероятно, совершенно фальшиво. Но из-за этого он больше походил на ребенка, чем на оружие, и, может быть, поэтому он носил его. Никто никогда не думал, что ребенок может быть способен на то, что сделал Деку. «Все в порядке,» — заверил он, как будто Кейго был тем, кому был нанесен какой-то резкий удар. — «Я тоже так думаю.» Кейго не знал, какой вывод он только что подтвердил для ребенка или что на самом деле спрашивал Деку, но, в конце концов, это не имело особого значения. Потому что Деку выскользнул из окна, все еще в этой улыбающейся маске, и исчез в ночи, как будто его никогда не существовало. Кейго остался один, с окровавленными бинтами и бордовой коробкой, которые составили ему компанию. Он действительно должен был просто солгать. Возможно, тогда Изуку Мидория продержался бы еще немного.