Нам осталось только выжить

POV: Хенджин Я бежал так быстро, как только мог. Ноги постепенно становились ватными. Виски пульсировали, а голова гудела так, что заглушала все окружающие звуки. Но эти твари не отставали. Их было около шести или семи, я больше не оборачиваюсь назад, слишком страшно. При себе у меня есть лишь нож и пистолет с одним патроном. Поздно я понял, что они глухие. Толпа зомби начала окружать меня. В боку закололо. Больше бежать не было сил, но и быть съединым заживо не хотелось. «Надо лезть наверх» — пронеслось в моей молодой двадцатидвухлетней голове. Я родился в обеспеченной семье, папа офицер, мама менеджер. Путешествовал по разным городам. Учился нигде попало, а в Сеульском Национальном Университете и никогда не смог бы подумать, что когда-нибудь мне придется, оказаться в настоящем Зомбилэнде. Уже как неделю весь Сеул и приближённые к нему города одолел вирус, который мутировал со скоростью света. Все начиналось с обычной простуды, но сейчас, стоит хоть капелькой слюны мертвеца коснуться малейшей царапинки, все, ищи-свищи, нет больше этого человека. Кто бы мог подумать, одна капелька может отнять всю жизнь. Никто толком не знает, что именно произошло тогда (в момент появления вируса) и черт драл меня, выйти на поиски новых запасов еды именно сейчас. Моих родителей укусили еще в первые дни. Признаю, что мне было тяжело принять это и хотелось самовольно отдаться этим тварям, я безумно люблю маму с папой, но в какой-то момент понял, что жизнь свою я люблю еще больше поэтому хочешь — не хочешь, а пропитание искать надо. Сейчас же передо мной есть только старая труба и заваленный выход на крышу, но под самой трубой провалились полы. Что делать? Я прыгнул сначала на коробку, время на раздумия у меня особо-то и не было, а затем схватился за ту ржавую трубу обеими руками. Один из болтов вылетел, я слышал как он ударялся о лестницу подо мной, перед тем как труба, с ужаснейшим скрипом, дернулась вниз. Силы покинули меня еще при той стометровке от этих чертей ненасытных и я не смог больше держаться. Внизу живота отвратительно закололо, вся жизнь пронеслась перед глазами, это отвратительное чувство полета, будто во сне. Не помню, что было после того, как я ударился о что-то тупое (скорее всего ступенька или палка какая-то), видимо в этот момент я потерял сознание. • • • Тело все болит. Я попытался открыть глаза, но меня ослепил яркий белый свет. Первое, что пронеслось в голове, «так вот как выглядит смерть» — но нет, я не умер. Зрение чуть сфокусировалось и я понял, что свет исходил от большой лампы. Где я? Как я тут оказался? Может все же умер? Послышались шаги справой стороны от меня. Я медленно повернул голову. Двигаться и устраивать расспросы сил не было. — а, очнулся уже, ты как? Может пить хочешь? — миловидный паренек снимая медицинскую маску подошел к кровати, на которой я лежал. На руках у него были голубые перчатки, на врача смахивает. Но не могу же я быть в больнице, какой дурак сейчас будет работать? Я понимаю если б было хоть кого лечить, но даже тех по пальцам пересчитать можно. Да и одежда у него была не подобающая: темная кофта с длинным рукавом и ироничным рисунком черепа на груди, поясная сумка, какие-то длинные спортивные штаны, высокие грубые берцы и поверх былых волос была надета шапка. Позади парня была дверь, за которой слышались быстро приближающиеся грубые шаги. Вскоре в дверь вошла молоденькая девушка точно также одетая как этот парень, взгляд у нее был направлен на меня, такой серьезный, аж мурашки по телу пробежали. Не знаю от чего больше становилось тревожно от ее глубоких карих глаз или от автомата, который она вальяжно закинула на плечо. — Феликс, я сказала, не разговаривать с ним пока я не приду. — значит его зовут Феликс, миленькое имя, ему идет. — Извини, Рю, оно само как-то. — у Феликса был неожиданно грубый голос, что-что, но такого я не ожидал. А девушку «Рю» зовут? Больше похоже на сокращение, думаю так оно и есть. Рю махнула рукой намекая, на то что Феликсу нужно выйти, а он что? Покорно вышел. Как он вообще выжил, он и выглядит, и характер у него как у того кто умрет самый первый, кому станет жалко, что зомби голодает, поэтому он накормит его собой. Бред такой.