Нам осталось только выжить

Феликс и вправду меня тогда не выгнал. Когда я пришел он спал. Мне ничего не оставалось кроме того, как просто лечь рядом. Мы проснулись ближе к полудню. Во всей больнице стояла гробовая тишина. Даже не слышно было как зомби бьются в двери или шастают по крыше. Хотя может их и не было. — Ликси, ты как? — Я сказал это тихо, почти прошептал. Феликс был отвернут от меня, но я будто чувствовал, что он не спал. Тишина. Я заглянул к нему, чтобы посмотреть, спит он все таки или нет. Нет. Не спит. Лежит и смотрит в одну точку, лишь медленно моргает. Я сел на свой край кровати и просто ждал. Не знаю чего. Но ждал. Немного погодя, дверь в комнату открылась. Дождался, че сказать. — Пошлите. — Это была Юна. Очень поникшая. Юна даже при таких условиях выглядела ухоженно, но сейчас.. У нее были растрёпанные волосы, гигантские синяки под глазами. Ее до сих пор трясло и ходила она головой вниз, видимо понимала как она сейчас выглядит и не хотела показывать лицо. Но мне отчетливо были видны ее красные от слез глаза. В них больше не было той искры, той жизнерадости. В них ничего не было. Феликс встал и направился к выходу. Я подошел и взял его за руку. Так мы дошли кухни. На столе стояла черная, как мгла ночная, свеча. И рядом лежала вырезанная откуда-то фотография Рюджин. Видимо из общей фотографии. Окна, да и все источники света были заставлены чем попало. Поэтому свет исходил только из этого маленького пламени, на кончике свечи. Все сидели за столом. Мы тоже сели. Феликс сжал мою руку сильнее. Я глянул на него, но его взял не отрывался от фотографии Рюджин. — Et et sit libero dolore dolore.* — Латынь? Феликс продолжал меня удивлять. Голос его и так был низкий, но сейчас... Будто совсем не он. В три раза хуже было. — Ignosce nobis.* — Ignosce nobis. — Ignosce nobis. — Ignosce nobis. — Ignosce nobis. Они повторяли это один за другим. Даже Йеджи, которая почему-то понимала, что происходит. Пришлая моя очередь. Они все вылупились на меня. — и.. Иноше нобис..? — Я постарался сказать как они. Видимо у меня получилось, потому что после этого Феликс задул свечу. Темно. Очень темно. Все молчат. От этой атмосферы аж холодок по спине пробежал. Но Феликс продолжал сжимать мою руку. От этого становилось гораздо легче. Но немного посидев так, в мою голову начали приходить ужасные мысли. Я начал чувствовать, что за мной кто-то стоит. Я закрыл глаза и уже готов был уйти от сюда. Но черт возьми, страшно было даже пошевелиться. Когда я открыл глаза, я понял, что они уже привыкли к темноте. Я посмотрел на Минхо. Он кивнул кивнул Хану и тот встал, и начал убирать все от окон. В комнату засветили первые лучи света. Я почувствовал неимоверное облегчение когда увидел их. После этого всего мы вернулись в комнату. — Аа... Ликс.. Что это было? — В этот раз он запер дверь, чтобы никто не вошел. — Прощание. Язык - Латынь. Свеча моя. Идея не моя. — Коротко и ясно, что сказать? — А чья? — Все это время я думал, что такое может придти в голову только Феликсу. — Не знаю, помнишь ты или нет, но мы с Рю были кузинами. У нее была очень христианская, верующая семья. Поэтому увидя любое мертвое животное или даже насекомое мы хоронили его со всеми почестями. В один из дней, мне было 7, а ей 11. Мы гуляли впятером. Я, Рюджин, Минхо, Джисон и Юна. И увидели кошку, которую сбила машина. Рюджин кое-как уговорила других отнести ее в наш домик. Домиком у нас была Горка на детской площадке в виде большого замка. На той площадке как раз никто никогда не играл. И вот, кошка уже в "домике". Рюджин сбегала домой за старой коробкой для обуви. Мы положили в нее кошку. Все молчали, но в какой-то момент Рюджин заговорила. Заговорила на непонятном для нас языке. Как ты можешь понять это была латынь. Уж не знаю кто ее научил этому, но так начало проходить каждое прощание с кем-то. Мы выросли и уже перестали таскать бедных животных. Но традиция так и осталась традицией. Поэтому можно считать, что это ее идея. — Воу, такого я точно не ожидал, особенно от Рю. — А с той кошкой, что дальше было? — Ну простите, правда интересно стало. — С кошкой? Ничего. Рядом с домом Рю был лес. Мы закопали коробку там. — Ожидаемо. Мне было больно смотреть на Феликса. Сейчас он потерял последнего родного человека. Но всеми силами пытался держаться. Я бы так не смог. — Ликс, а можно один вопрос, но он может показаться тебе странным? — Мною было принято решение перевести тему, может он хоть чуть-чуть отвлечется. Хотя отвлечься от такого.. — Валяй. — А сколько кому лет? — Ну да, а что еще я мог придумать? По-моему все гениально. — Мне 23. Юне 18. Джисону 18. Минхо 25. Рюджин тоже было 25. — Так, ну Феликс старше меня на год. Думаю об этом стоило узнать чуть раньше. — У Минхо с Джисоном такая большая разница.. — Ну 7 лет и вправду нехило так. — Кого это сейчас ебет? Они любят друг друга, в этом я уже убедился. К тому же Джисон совершеннолетний, сам понимает, на что идет. — Конечно Феликс прав. Но я бы никогда не подумал, что Минхо станет встречаться с кем-то, кто младше его настолько. Да я бы и не подумал, что Минхо такой.. Нет, он не старый. Взрослый, да, взрослый. Феликс лег на кровать и просто смотрел в потолок. Я сел рядом с ним. — Ликс.. — Он повернул голову на меня, посмотрел немного и отвернулся обратно. — Хочешь отвлечь меня? Бесполезно, Хен, я сам справлюсь. — Ну как бесполезно? А что мне еще делать? Просто смотреть как он лежит и мучается? Так хоть о чем-то поговорим. — Ликс, я не могу оставить тебя один на один с самим собой. Особенно в этой ситуации. — А если я тебе скажу, что это я виноват? А? Ты оставишь меня? — Феликс словно взбесился в этот момент. Его дыхание заметно участилось. — Как ты виноват? Мы ничего не сделали. — Видимо я зря это сказал. По щекам Феликса опять потекли слезы. — Да, Хен. Мы ничего не сделали. Но даже до этого, я мог предотвратить смерть своей сестры. — Он очень агрессивно вытер слезы. — Вчера было полнолуние. Я знал, что оно сильно действует на эвриномов. Но я никого не предупредил! Я мог и тебя загубить! То что вчера умерла только Рюджин это еще хорошо! Я отвратительный человек, Хенджин. — Феликс сел рядом со мной и закрыл лицо руками. Я развернул его лицом к себе и обнял. Сейчас он даже не сопротивлялся. — Успокойся и расскажи нормально. — Мне пришлось подождать некоторое время, перед тем как Феликс заговорит. — Я очень давно заметил, что почти все эвриномы во время полнолуния ведут себя очень дико. У них обостряются все чувства. И я знал, что вчера была полная луна. Прости, пожалуйста, не понимаю, чем я думал тогда. Мозги включились уже на крыше, когда толпа эвриномов начала забираться наверх. Единственное, что я тогда хотел, это спасти хоть кого-то. Поэтому схватил тебя и убежал. Я думал, что Минхо тоже не выживет... Юна с Джисоном молодцы, закрылись в комнате. — Хоть Феликс и попытался говорить нормально, но все же перескакивал с одного на другое. Речь была не особо связанная. — С ними еще Йеджи была. — Я решил добавить, потому что Феликс постоянно забывал про неё. — Что? — Но Феликс будто не понял, что я имею в виду. — Йеджи была с ними. — Мало ли он не услышал, либо я как-то не так сказал. — Хен, не пугай меня пожалуйста. Ты себя хорошо чувствуешь? — Феликс отодвинулся от меня и вытер вновь скопившиеся слезы. Он будто забыл о чем мы до этого разговаривали. — Да.. А что не так? — Я правда не понимал, что не так они были втроем: Юна, Джисон и Йеджи. — Хен, Йеджи умерла. • • • *Ignosce nobis. — мне жаль. *Et et sit libero dolore dolore. — Твоя душа, дитя, свободна от оков боли.