Сбой в системе

Старший брат – сколько смысла в этих двух словах. Правильный пример, защитник и тот, кто всегда поддержит. Аки был первым сыном в семье Мацуно, и уже очень давно понял, где он родился. С самого детства Аки не мог вести себя так, как положено ребёнку его возраста: почти не играл с другими детьми, редко плакал, да и был слишком спокойным, по сравнению с другими. Слишком умный и уравновешенный; слишком осознанный. И причина была настолько абсурдной, что хотелось самому взять и позвонить в психиатрическую больницу. Аки Мацуно – чёртов попаданец. Попаданец в эту не самую жизнерадостную мангу, где люди умирали с ненормальной частотой. Авария, потасовка или ещё что-нибудь – везде царила смерть. Аки почти не помнит своей прошлой жизни. Повезло вообще, что заметил своё «отличие» от других детей, поэтому и задумался над своим поведением. А там как-то и появилась внезапная мысль, что фамилия у Аки такая... знакомая, будто слышал уже где-то. Вот так, сидя на качелях, недалеко от дома, и пришло страшное осознание, что находится он в грёбаной манге. Когда ему исполнилось пять лет в этом мире, родители оповестили о скором пополнении в семье. Аки уже и перестал надеяться на появление своего будущего младшего брата, когда на дворе была половина 1991-го года, ведь насколько он помнил, Чифую должен был родиться именно в этот год. Но канон – есть канон. Девятнадцатого декабря, ранним снежным утром, с больницы позвонила мама, радостно сообщая о появлении на свет второго сына. Голос её был чуть хриплым, наверняка, от напряжения во время родов, но даже через плохую связь слышалось это чистейшее счастье. Он помнит, как отец спешно собирался, одновременно одевая самого Аки. В тот день Аки впервые увидел своего новорожденного брата. Ничего фантастического, в принципе, младенец младенцем; маленький, с этой розоватой кожей и немного сморщенным личиком. В общем, особого впечатления братишка не произвёл, но Аки не мог оторвать взгляда от него. В груди, где-то очень глубоко, уже зарождалась пока ещё слабая привязанность, обещающая перерасти в самую искреннюю и чистую любовь. – Аки, теперь ты старший брат, – нежно проговорила мама, погладив его одной рукой по макушке, пока другой держала спящего младенца. – Позаботься о Чифую, хорошо? Ну надо же, даже имя строго по канону выбрали. Удивительно. Забавно, на самом деле, имена им дали в честь времён года, в которые они родились: Чифую – зима, Аки же осенью. Фантазии не хватило? Или в этой Японии, действительно, так зацикливаются на значениях имён. Маму, например, звали Сора, что означало «небо». Отца же Юудей– великий герой. – Конечно, мам. Других слов Аки сказать и не мог. Называть их своими родителями было всё ещё непривычно даже спустя такое долгое время, но он старался, ведь прекрасно понимал, что по-другому никак. *** Аки уже пошёл в школу, когда Чифую только начал ходить и бегать по дому, иногда неуклюже спотыкаясь и падая. Плакал он недолго, но достаточно громко, отчего уши у Аки отдавали звоном. В такие моменты он сам как можно быстрее подбегал к младшему и пытался успокоить, пока мама возилась на кухне с очередным ужином. Отец дома мог не бывать достаточно длительное время, так как работал пилотом. Бесконечные рейсы и просторы неба – должно быть, отцу нравилась его профессия. Он был примерным мужчиной: обеспечивал семью, в особо долгие разлуки старался не терять связь с женой и детьми, и был просто уважаемым человеком. Воспитанием и домом занималась мама. Но с детьми отец старался проводить почти всё свободное время, пусть несколько отстранённо и неумело. Аки был слишком самостоятельным в своё время, вот родители и не смогли набраться достаточного опыта, а когда родился Чифую, пара только начала познавать «родительское дело». *** Аки снисходительно хмыкал, когда маленький Чифую залезал на его кровать и забирался под одеяло, подобно маленькому котёнку. Смотря на мирно сопящего младшего, Аки просто не мог позволить себе шевельнуться, дабы не потревожить чужой чуткий сон. Это, честно говоря, иногда раздражало такого требовательного к своему личному пространству Аки, но стоило лишь один раз взглянуть на младшего, как все возмущения просто разбивались об стену. Мама чудом удерживала писки умиления, когда заставала своих детей в таком положении. Аки было слегка неловко, но что не сделаешь ради младшего брата. Чифую был очень тактильным ребёнком. В основном, жертвой его прилипчивых объятий становился старший брат. Аки, к счастью, нейтрально(и в это «нейтрально» входила только семья) относился к подобным действиям, поэтому ничего не говорил, когда Чифую в очередной раз терроризировал его ладонь или обнимал, смеясь своим чистым смехом, переполненным детской радостью. Аки смотрел в эти сияющие изумрудные глаза и понимал одно – он никогда не даст Чифую в обиду, будет для него самым лучшим старшим братом. *** Аки было уже десять, и он делал уроки, когда Чифую, с заплаканными глазами, вернулся с песочницы. На правой щеке царапина, одежда в пыльных пятнах, а в руках он держал сломанную машинку(или, скорее, её оставшуюся часть), недавно подаренную отцом. – Аники, они сломали мою машинку! – с обидой произнёс младший, по привычке прижимаясь к брату. Игрушка была повреждена до основания, поэтому пришлось отправить её в мусорку. Какой бы дорогой она не была для Чифую, для своего прямого назначения она уже не пригодна. – Ты с ними подрался, Фую? – поинтересовался Аки, трепля чужие волосы. Волосы у Чифую, кстати, очень мягкие, даже несколько вьющиеся на концах. Забавно так. У самого же Аки они были традиционно прямыми, как у отца. Он вообще был копией отца, полностью. Даже сам порой не мог перестать удивляться, смотря перед сном или по утрам в зеркало ванной. Тёмно-карие глаза с кошачьм разрезом, хмурые брови с резким поворотом и чуть заострённые клыки, которые слишком уж выделялись, если открыто улыбаться – гены отца проявились в Аки на все сто. А вот Чифую пошёл в маму. Зелёные глаза, такого же нежного оттенка, как и у неё; раскосой разрез дополнял выразительные черты лица, делая Чифую несколько... миловидным (?). Единственное, правда, цвет волос у младшего тоже в отца. Мама в их семье была единственной блондинкой. Честно говоря, если бы не азиатские черты, её можно было спутать с иностранкой. Лишь где-то спустя пару лет Аки понял – они с Баджи Кейске почти две капли воды. Это изумляло ещё сильнее, ведь такая схожесть была слишком очевидна. Он точно не приёмный? Да нет. Он в отца, Чифую в маму. Всё логично. Был ли это какой-то глюк в этом мире из-за незапланированного появления Аки? Сложно... – Они первые начали! – обвинительно ответил младший. – Я не хотел им отдавать свою машинку, а они на меня набросились... Так не к месту вспомнился тот самый игрушечный самолёт, который уж слишком ярко фигурировал в том событии с Майки и Харучиё. Аки стало нехорошо. Руки зачесались, готовые повыбрасывать из дома все игрушки, с которыми игрался младший брат. А ведь большая часть игрушек у Чифую как раз состояла из самолётов: обычные пассажирские, истребители, даже кукурузник затесался, да, тот самый советский самолётик, предназначенный для обработки посевов ядохимикатами. Это были простые модели из пластмассы, очень лёгкие, поэтому детям с этим играть было не запрещено. Их отец является пилотом, так что неудивительно, что младший брат стал увлекаться данной областью, но Аки везде, даже неосознанно, проводил связь. Это было на уровне рефлексов. Или это паранойя? – Вот как, – спокойно хмыкнул Аки, ведя Чифую в ванную, дабы привести в порядок, пока мама не вернулась с магазина. – В следующий раз меня позови, хорошо? – Но я же буду ябедой, аники. – Не волнуйся, Фую, я с ними просто поговорю, – слегка улыбнулся Аки, обрабатывая ссадину. – Я же твой старший брат, и должен защищать тебя от подобного. Ребёнком Чифую, в отличии от старшего-интроверта-домоседа, был очень активным и социально-открытым. Уже имел свой формирующийся характер, достаточно динамичный, чтобы не остаться в долгу перед обидчиком. Аки всем своим нутром чувствовал приближающиеся приключения, в которые попадал Чифую. И всё бы ничего, но Аки, стопроцентно, будет каждый раз получать микроинфаркты, когда младший брат в очередной день вернётся с улицы в синяках и с разбитыми костяшками. Это не так уж и необычно, честно говоря. Большинство мальчишек дерутся, и этого у них не отнять, и Аки это несомненно понимал. Но иногда, в особые случаи, эти дети могут переступить черту и переборщить. Вот тогда будет уже не так весело. *** Аки, честно решив, помогал маме по дому, сидел с братом, подтягивал с уроками и даже забирал из школы, когда был сам свободен. Мама была рада такому участию от старшего сына, но и волновалась, ведь Аки никогда не играл с другими детьми. Он мог выйти на прогулку в одиночестве, и ему такое времяпрепровождение наедине с собой нравилось, как сказал сам сын. Чифую часто ходил за Аки хвостиком, временами удивительно жадный до внимания старшего брата. «Странный он», – шептались дети. Одноклассники и соседские ребята сторонились Аки, на инстинктивном уровне чувствуя эту «непохожесть». Сам Аки против такого расклада ничего против не имел. Он давно не ребёнок, так что смысла в бесполезных беготнях по двору не видел. В его школьных бланках стояли пятёрки и, малость, четвёрки (Аки часто ленился), учителя отзывались о нём с гордостью и благовелением. У него есть семья, но он... один. В конце концов, так было всегда. Он безумно дорожил новыми родителями и младшим братом, но он уже построенный человек. Он не изменится, потому что менять нечего. Он – это он. Отец на характер старшего сына смотрел проще. Он был определённо рад, что Аки растёт таким умным, со спокойным мышлением и холодной головой. Все дети начинают развиваться в своё время, и, видимо, Аки просто сделал это раньше других. И всё равно, шоколадки, леденцы и другие вещи, которые понравились бы другим детям, оказывались в руках Аки, когда отец появлялся дома. «Каким бы взрослым ты не был в душе, для меня ты всегда будешь моим ребёнком, Аки», – усмехался отец, трепля свою маленькую копию по волосам. В такие моменты Аки испытывал благодарность к родителю. За понимание. Мама так не понимала, скорее просто смирилась. А вот отец будто в душу смотрел своим тёмным, проницательным взглядом. Юудей гордился своим старшим сыном, но и не забывал напоминать тому про то, что Аки ещё ребёнок. Для Чифую Аки был, наверное, чуть ли не на первом месте в рейтинге любимых людей. На первом была мама. А вот отец и Аки... ну, они делили одно место. Чифую воспринимал их как тех, кто может подать ему пример. Если отец был для него яркой, недосягаемой звездой, то Аки был твёрдой землёй, держа Чифую так крепко и надёжно, чтобы было удобно наблюдать за звёздным небом. Чифую обожал своего старшего брата. Аники был удивительно понимающим человеком, всегда смотря на младшего с серьёзностью. Отец и мама смотрели на Чифую с умилением, с долей снисходительности – как и относятся к маленьким детям, в общем-то. Брат... брат учил, помогал и наставлял. Он делал это ненавязчиво, не заставляя Чифую взрослеть раньше времени. Так аккуратно отдавал своё тепло и тихую любовь, что и сам не заметил, как перетянул всё обожание младшего на себя. *** – Что насчёт боевых искусств? Аки с долей интереса посмотрел на отца, вернувшегося вчера после почти месяца отсутствия. Отец иногда предлагал записаться на какую-нибудь секцию. Но всё ранее перечисленное, до сегодняшнего дня, старшего сына не зацепило. – Смотря какой вид... – пространно ответил Аки, начиная вспоминать названия ведения боёв. Юудей задумчиво хмыкнул, наконец услышав заинтересованность в голосе сына. Подошёл к ребёнку, вытянул руки и похлопал по спине и икрам. Аки в силу своего возраста ещё не успел набрать мышечную массу, да и растяжку можно развить. Телосложение хорошее. – А что тебе ближе к сердцу? – спросил Юудей, шустро щёлкнув детский лоб, отчего получил недовольный зырк и тихое, возмущённое «пап!». Нравилось ему иногда вот так дразнить сына, тот всегда так забавно хмурился. Аки, подобно старой развалюхе, «рассыпался» по креслу и прикрыл глаза. Юудей покачал головой, понимая, что мыслительный процесс старшего сына прерывать не стоит. Аки всегда так делал, когда усиленно раздумывал о чём-то. – В общем, надумаешь – скажешь, – бросил мужчина покидая гостиную. – Я съезжу за твоей мамой, иначе она с её подругами совсем замотаются. Мамы сегодня дома не было с полудня. Выпускники её года надумали встретиться в ресторане, вспомнить и увидеться со старыми одноклассниками. – Па-а-ап, а с тобой можно? – Чифую тут же вылез из своей комнаты, учуяв халявную поездку с отцом. Детское лицо было испачкано акварельной краской, так же как и руки с одеждой. С кисточки, которую Чифую держал в руке, смачно так капнула синяя капля. Прямо на бежевый ковёр, за который мама ругала уже не раз... Аки переглянулся с отцом и притворился, что не видел этого. Он не при делах. – Если за то время, пока я буду собираться, ты успеешь избавиться от этого красочного произведения на твоём лице, то да, можно, – хитро кинул мужчина и скрылся в родительской спальне, пока Чифую немного не вдуплял, что это за «произведение» у него на лице. Аки с любопытством посмотрел на младшего, ожидая следующих действий. Чифую, видимо, уже смекнул что к чему, и рванул в ванную, бросая мокрую, всё ещё в краске, кисточку по пути. Аки тихо простонал от сей подставы и поднялся с нагретого места. Лучше сейчас убрать этот ужас и всё же помочь Чифую нормально отмыть те разноцветные пятна, не дай Ками, мама увидит младшего сына в таком виде. Через пару дней Аки всё же выбрал то, к чему ближе его личность, ну и тело. Юудей повёл старшего сына в нужное место, тренер был его давним знакомым. – Ты молодец, Аки, – улыбнулся отец, приближаясь к дверям спортивного зала. Так Аки Мацуно встал на начало своего пути в тхэквондо. Победы пришли не сразу. Но Аки это не особо расстраивало. Он продвигался в своём темпе, так как было ему удобно. На его теле часто красовались синяки от тренировочных спаррингов. Неделя за неделей, месяц за месяцем: тело Аки менялось на глазах, формируя мускулатуру. В свои двенадцать он уже почти догнал отца в росте. Тхэквондо приносило Аки свободу. На тренировках, аттестациях и соревнованиях он мог забыть о том, что не давало ему спокойно спать ночами. Будущее, которое Аки знал из канона, пока не настигло их, ещё не время. Но он ждал. Ждал, понимая, что исправить не в силах. Даже если сильно захочет, прыгать по временным линиям – прерогатива Такемичи Ханагаки, главного героя этого мира. Аки, как ни посмотри, не был кем-то значимым в этой истории. Его вообще не должно быть, но он есть. Аки не знает, поменялось ли в этой истории что-то с его появлением. Он лишь надеялся, что его семью это не затронет. Надеялся, что Чифую не познакомится с Баджи, не вступит в Тосву и не встретит Ханагаки. А дальше по наклонной. Как жаль, что Аки чётко понимал – его надежды не воплотятся в жизнь. *** Аки сегодня исполнилось пятнадцать лет. Но вместо празднования своего дня рождения, он стоит в поминальной комнате и безжизненным взглядом смотрит на фотографию отца. Рядом с изображением стоят свечи, уже потухшие, к слову. Такие же потухшие, как и его, Аки, глаза. Отец погиб в аварии, спасая маленькую девочку, выбежавшую на проезжую часть. Это очень благородно – умереть, спасая чью-то жизнь. И так... так неправильно – оставлять жену с двумя сыновьями. Аки чувствует пустоту, настолько глубокую, будто в его душе образовалась огромная впадина. Аки не может и слова выдавить, встречаясь с проплаканными глазами матери. Чифую, наверняка всё ещё не до конца осознавая всю ситуацию, тихо жмётся к боку мамы. Аки, весь побледневший, отворачивается обратно к похоронной фотографии, желая сейчас просто исчезнуть из этого мира. Исчезнуть, как грёбаная ошибка. Как сбой в системе. Как лишний винтик в часах. Он ведь знал, что в каноне отцу предстояло погибнуть. Аки, блять, знал, но ничего не сделал. Потому что не понимал, да и не помнил, в какой момент, год и день должна была произойти эта страшная ситуация. Но ведь он мог намекнуть, ну или уж сказать прямо, пусть и показавшись родителям ненормальным. Они бы смогли принять его слова всерьёз? Аки был достаточно ответственным, с самого детства и до нынешних времён. Поверили бы?... В любом случае, он не сказал. Не открыл свой рот, чтобы хоть как-то изменить историю своей семьи. Да, своей. Аки привязался за столько лет, вполне логично. И пусть в душе ему намного больше пятнадцати, пусть он был воспитан другими людьми, в другом менталитете, в других обычаях... Пусть. Он всё же является старшим сыном семьи Мацуно, и этого не изменить. Аки чувствовал одно: всепоглощающую вину. Мерзкую такую, отвратительную вину, которая вытесняла из лёгких весь кислород, заполняя своей грязью, не давая свободно дышать. Хотелось расцарапать себе руки до кровавых полос, до шрамов. Чтобы были напоминанием о том, что когда-то Аки сделал огромную ошибку, которую, он уверен, мама и младший брат бы ему никогда не простили, – смолчал. Он смолчал. Аки продолжает сидеть в поминальной комнате, когда все уже ушли, даже мама с Чифую. Он свалился на деревянный пол, совсем не замечая, как сильно тряслись его руки. Сейчас ещё чётче начало доходить: Аки своим бездействием отнял у мамы любовь всей её жизни, а у Чифую единственного и неповторимого отца. Пусть они об этом и не знают, но Аки будет жить с этим осознанием до конца своих дней. Аки чудовищно больно. Больно до такой степени, что мозг не может подобрать что-то, что могло быть хоть чуток похожим на эту боль. Эта не физическая. Эта боль душевная. Аки Мацуно – ошибка, и этот железный факт вплавился в его мозг на пожизненный срок. *** Аки семнадцать. Он учится на последнем году старшей школы. Держит авторитет идеального ученика, потому что собирается поступать в универ. И у него получится. Не в первой всё же. Аки выходит из школы, медленно направляясь в сторону метро. По пути заходит в магазин мучных изделий, покупая две булочки «ампан». До кладбища он добирается за пятнадцать минут. Могильная плита у отца из простого белого мрамора. Аки садится напротив, не жалея школьные штаны, одну булочку он аккуратно кладёт у камня, а вторую откусывает сам. Отец не очень любил сладкое, но зато мама и Чифую любили, так что Юудей часто покупал в дом что-то из сладостей. В частности, почему-то отец не так уж и плохо относился к булочкам ампан; наверное, потому что они не были слишком сладкими, по сравнению с теми же тайяки или дораяки. И там и там присутствует паста анко, но в самом тесте для ампан используется меньше сахара. Так что отец вполне миролюбиво относился к этому мучному изделию. Сам же Аки больше любил острое. Сладкое иногда тоже ел, но душа больше лежала к острым блюдам. Здесь они с отцом, опять же, были похожи. – Знаешь, пап, – тихо начал Аки, размыто уставившись куда-то в небо, – недавно я пришёл домой и познакомился с новым другом Фую. Его Баджи Кейске звать. Мы очень похожи, даже мама это сказала. Забавно, правда? – парень замолчал на минуту, а потом снова начал говорить мерным голосом. – Фую сейчас следует всеобщей моде, ну, гопником стал, в общем. Ты не злись только, ладно? Я... пригляжу за ним. Мама сама догадалась, но ничего не сказала. Я ей тоже пообещал, что с Фую всё будет нормально. Лёгкий ветерок гулял по кладбищу, обдувая Аки со спины. Сейчас была весна, поэтому на улицах царила свежесть распустившихся бутонов. – А ещё, пап, знаешь, мне кажется, что ты догадывался о том, кто я на самом деле? – слабо улыбнулся парень, опустив глаза. – Вы простите меня за это... Я и сам не знаю, как здесь оказался. Просто так получилось. Вы, наверное, хотели нянчиться со своим первым ребёнком, но я вам не позволил. Простите... Хорошо, что Фую потом родился, да? Должен же быть из двух сыновей один нормальный. Закатное солнце превращало небо в розовый океан. Очень красиво. Отец, наверное, видел этот океан вблизи, всё же за свою жизнь сколько полётов совершил. – Пусть и нельзя так уверенно говорить, но я защищу маму и Фую, – твёрдо пообещал Аки, поднимаясь на ноги. – Так что не волнуйся за нас, ладно? Я пошёл, пап. Начинающаяся вечерняя прохлада пробиралась под школьный пиджак, заставляя противно ёжиться. Аки вздохнул, лениво заходя в подъезд своего дома. Через полтора часа нужно быть уже в зале, следить за разминкой новичков. Аки так и не бросил тхэквондо. Дошёл до чёрного пояса, а там ему разрешили стать помощником инструктора. В общем, официальная подработка. Чтобы выше подняться, нужно было достигнуть следующие даны, но Аки не горел желанием. Ему и нынешнее положение нравилось, хотя тренер его отчитывал за такое отношение к спорту. Может быть, когда-то ему действительно захочется продвинуться дальше, но не сейчас. Мысли были прерваны кем-то очень нетактичным, и Аки даже догадывался «кем». С лестницы полететь не посчастливилось лишь потому, что Аки крепко удержался за перила одной рукой, второй же пришлось зацепить тёмный ураган, что чуть не сбил его с ног. Так носиться в этом подъезде могли только два человека: Чифую и... – Кейске, ты уж осторожнее, – хмыкнул Аки, отпуская друга своего младшего брата. – Повезло тебе, что здесь был я, а не бабуля какая-нибудь. На него посмотрели недовольно, с боевой готовностью в янтарных глазах. Аки ухмыльнулся. Баджи всегда смотрел на него с каким-то непонятным вызовом. Это так забавляло. – Отцепись, Аки. – Да я тебя и не держу, – удивлённо ответил старший на колкость. – Поубавь свой пыл, маленький Кей-чан. Баджи разговаривал грубо, в соответствии с его низким голосом. Встреча у них с самого начала не очень задалась... Услышав бесячую интерпретацию своего имени, Баджи зашипел, собираясь сказать что-то очень неприятное или что-нибудь в этом роде, но Аки не был бы собой, не разрушь он планы младшего. – Ох, даже шипишь как котёнок, – усмехнулся Мацуно, продолжив свой путь на второй этаж. – Пока, Кей-чан. В спину ему что-то сказали, но Аки не услышал, занятый своими мыслями. Осталось всего ничего до момента, когда Такемичи Ханагаки вернётся сюда, в 2005-ый год. Тогда и начнётся он – канон.