Кусочек голубого неба

В эту ночь ветер пах по-особенному. Улхарсаурив не любила такие ночи. Теплые восходящие потоки всё так же поддерживали её под крылья. Две луны всё так же светили в небе, а третья всё так же была невидима. Правое крыло знакомо почувствовало дыхание. Улхарсаурив прикрыла глаза. Так было всегда. Их всегда было двое. Улхарсаурив и Улхарсаурэв, ведущий и ведомый. Они были абсолютно одинаковыми, двигающимися и даже думающими одинаково. Драконице иногда казалось, что у них на двоих всего одна душа. Она заложила вираж, пролетая через облако. — Эта...— она повернула голову, заглядывая назад. Там никого не было. Драконица просто снова забыла. Улхарсаурэв больше не с ней. Драконица не любила такие ночи. Тихие, наполненные запахом ветра и свободы ночи, в которые становится настолько свободно и хорошо, что она просто забывает обо всех неприятных вещах. Тем неприятнее возвращение к действительности. Кто-то пел. Песня доносилась откуда-то снизу, тихая из-за расстояния, но такая красивая и успокаивающая. Улхарсаурив захотелось послушать. Кому в голову могла прийти мысль петь ночью на тренировочной площадке? Спустившись, драконица увидела только драконида. Но ведь эти извращённые тёмной магией существа, рождённые из яиц металлических драконов, не способны творить. Дракониды создавались только для войны. ...это как найти сапфир среди серого песка...такой сапфир будет более дорогим в коллекции сокровищ нежели, пусть и такой же, но отобранный у бродячего ювелира... Улхарсаурив улеглась на землю, вслушиваясь в голос. Низкий, с хрипотсой, таким голосом хорошо выкрикивать боевые кличи или команды. Песня драконида была вовсе не боевой, скорее...грустной, будто бронзовошкурый старался рассказать всему миру о том, что его тяготило. Что могло тяготить такого, как он? Ни родителей, ни детства, ни семьи, ни дома у таких солдат не было. Что-то дрогнуло даже у драконицы. Эта тоска о неизвестном будто заменила собой её собственную скорбь. Нет, Улхарсаурив не забыла брата, это было бы неправильно, как забыть о потере значительной части себя. Песня драконида дала ей, хоть и кратковременный, но покой. Сердце больше не сжималось и не болело при каждом, похожем на тихий выдох над правым крылом, дуновении ветерка. Но, как и всё приятное на свете, песня закончилась, драконид же заметил единственного зрителя. Занервничал, будто сделал что-то такое, за что его сейчас же следует казнить самым жестоким образом. Улхарсаурив это показалось забавным, она подозвала его ближе. Конструктивного диалога не вышло. Драконид никак не хотел успокоиться, хоть драконица и старалась не показывать растущего раздражения. Они все такие тупые? Почему он никак не поймёт? — Почему ты поёшь? — Я... я не знаю... я это...— мямлил бронзовый в ответ. — Тебя кто-то учил? — Н-нет, я просто...просто я... Дальше этого не ушло. Улхарсаурив прикрыла глаза, катая в голове мысли. Никто ведь не заметит, если она заберёт этого хвостатого-крылатого себе? Один солдат, всего-лишь... С другой стороны, он, может и не будет петь, если его утащить таким образом. Тут определённо нужен другой подход. Драконица открыла глаза и сразу же наткнулась на выжидающе-нервный взгляд. Она мысленно усмехнулась. Ладно, на сегодня, с него хватит. — Чтож...можешь идти, — она медленно кивнула. — Благодарю, — драконид поспешил унести себя подальше. Имя! Улхарсаурив чуть не стукнула себя хвостом по голове. Она не узнала даже имени этого ночного певца. Как его теперь искать?