Сердце знало наперёд

– Прошу тебя, прекрати. Кроме того, что я джентльмен, Венди, не забывай, пожалуйста, что я ещё и просто мужчина. Мужчина. Венди так привыкла к нему за это недолгое время, так упорно игнорировала призывы собственного тела, так старалась накинуть на него образ сказочного злодея из далёкого детства, что сейчас, когда Крюк самой деликатной интонацией напомнил ей, кем он на самом деле является с ног до головы, девица залилась краской до самых корней волос и с ужасом ощутила, что кровь мощным потоком приливает не только к лицу и заставляет гореть не только щёки. Как она оказалась в Нетландии, взрослая, одетая в прекрасное бальное платье, капитан так и не выяснил. Сама Венди помнила лишь приём, помнила, как записывала кавалеров к себе в книжечку, как сбежала от одного особенно мерзкого ухажёра и спряталась в комнатке на третьем этаже. Помнила балкон. А дальше – провал, тьма, ветер, хлеставший по глазам её собственными прядями волос, ледяная вода, рыболовная сеть, гаденькие шуточки насчёт улова и громоподобный голос капитана Крюка. Он не сразу узнал её, как-то даже стушевался, смутился, что красавица-леди, явно аристократка, достойная и благородная, оказалась на его корабле вот так: выловленная, точно рыбина, из моря, насквозь промокшая и перепуганная. Сам не свой, он рассыпался перед неожиданной гостьей в извинениях, клятвенно заверил её, что он – человек чести и не посмеет обидеть и причинить вред молодой леди, и что его экипаж не приблизится к каюте, в которой тут же было предложено разместиться, ни на шаг. К удивлению Венди, капитан сдержал своё слово, он зашёл лишь раз, сопровождая её, выдал ей ключ от двери, чтобы леди чувствовала себя в безопасности, пообещал, что сию секунду прикажет коку сготовить лучших блюд, показал, как воспользоваться маленькой оцинкованной ванной с подогревом, предложил распоряжаться всем, что ей может понадобиться, и ещё раз десять поклялся жизнью, что не войдёт, дабы леди имела возможность спокойно просушить свою одежду, и что доставит её в любую точку мира, куда она укажет. Венди весь день просидела в личных покоях капитана, благо, все удобства у него имелись, а поднос с едой он оставил в коридоре, и не нашлась, что предпринять. Она чувствовала, что сбежала по какой-то веской причине, искала спасения любой ценой, но от чего – не могла приложить ума. Крюка она тихонечко позвала вечером: дождалась, когда он останется один на палубе, выглянула в щёлочку и прошептала: – Джеймс..? Крюк услышал её, был слишком внимателен, не пропускал ни одной мелочи, но совершенно искренне решил, что ему – показалось. – Джеймс..? - повторил мелодичный голосок капельку громче, – Капитан..? Сэр..? Высунувшись из коридорчика наполовину и оглянувшись, удостоверившись, что ночная палуба пустует, Венди, одетая в не до конца высохшее золотистое платье, изящно украшенное кружевом, на цыпочках вышла наружу. Её длинная юбка струилась в лунном свете бликами, напоминающими сияние волшебной пыльцы, и капитан, когда медленно повернул голову в сторону прекрасной леди, не до конца уверенный, что его имя ему не примерещилось, подумал, что видит фею. Сию секунду выправившись по стойке смирно, Крюк снял роскошную перьевую шляпу и вежливо, но немного робко, поклонился. – Прошу прощения, миледи, - спросил он, не поднимая глаз, – Вы меня знаете..? С кем имею честь..? О… о! Он вдруг заметил, что платье Венди было совсем ещё мокрым, со всей возможной срочностью скинул с себя камзол, предварительно открутив крюк и сунув его в зубы, завернул хрупкую леди в тёплую ткань, скомкано прокомментировав что-то насчёт простуды, и поспешил отойти, прикручивая своё лезвие обратно. – О, Джеймс, - Венди была его поведением, разумеется, очень впечатлена и довольна, – спасибо Вам за заботу и предусмотрительность, это… неожиданно… и, признаюсь, очень приятно. Вы не узнали меня, да? Я Венди Дарлинг. Возможно, Вы ещё помните моё имя… – Венди! - капитан впервые позволил себе вглядеться в черты её лица и просиял, – О!!! Венди, ну, конечно! Маленькая мисс Венди Дарлинг! О!!.. Так выросла… красавица..! Просто звёздочка!! Сколько же лет прошло?.. Наверное, Венди следовало бы приструнить Крюка за столь внезапную перемену в обращении и чересчур яркий эпитет, но в его интонации было столько тепла и восхищения, и ни толики дерзости, что Венди, вместо того, чтобы отчитать капитана, испытала желание обнять его. – Уже лет девять, капитан! Нет… стало быть, даже десять! Мне тогда двенадцать было, а на прошлой неделе исполнилось двадцать два. Капитан, судя по всему, заметил, как Венди разглядывает его мускулистый торс, бóльшая часть которого виднелась в разрезе пиратской блузы, и как-то неосознанно продолжил говорить на «ты», мысленно приклеивая на цветущую юностью и женственностью леди ярлык двенадцатилетней девочки. – Двадцать два, - туманно проговорил он, – Такая взрослая стала..! О! Я совсем не замечаю, как неумолимо бежит время. – Вы ни капли не изменились… и… Вы выжили, опять, да? Я рада. Я правда очень рада Вас видеть. – О, спасибо, Венди, благодарю покорно. Да… Ваш маленький план сработал бы, будь я безоружен, - капитан шутливо пригладил лезвие своего крюка, – Я и планировал сгинуть, если честно. Но… инстинкты! Никуда от них не денешься. Я бы даже Пену, даже после всего, что он со мной сделал, не пожелал бы оказаться… там. Это чудовищно страшно, клянусь! Чудовищно – в самом прямом смысле этого слова! У меня имеются фобии, которые заставляют меня лишиться чувств, я уверен, Вы помните о них, но в остальных случаях от страха я не замираю, не теряю сознание, а нападаю. Так что… Тут капитан театрально пристукнул высокими квадратными каблуками роскошных сапог, сделанных из крокодиловой кожи, оттянул крюком, хохотнув, такой же ремень, постучал ладонью по кожаной портупее, удерживающей на искалеченной руке гильзу для протеза, и у Венди мурашки по спине пробежались при мысли о том, какой дикий ужас пришлось пережить капитану Крюку, и от понимания, что теперь он рассказывает про это в тоне непринуждённой светской беседы, как можно было бы поговорить о погоде или обсудить сорта чая. Леди поёжилась. – О! - эти его случайные заботливые «о», это они, они в итоге оказались всему виной, – Венди, ты ведь замёрзнешь! Аспирина тут у меня нет! Идём, я провожу тебя в каюту, растоплю жаровню. Поведай мне, как ты снова очутилась в моих краях? Ты, разве, потерялась? Ярлык двенадцатилетней девочки приклеился плотно, поэтому капитан смело тронул Венди за плечи, приобнимая кистью и крюком, и подтолкнул в каюту. – Я это как раз и хотела спросить, когда вышла… я ничего не помню Джеймс. Думала, Вы подскажете. Ощущение такое, будто я прилетела, но в памяти сплошной туман. Мне кажется, я хотела от чего-то или кого-то спрятаться. Не отпуская рук, капитан проводил леди вдоль коридора, на всякий случай уточнил, разрешает ли Венди ему войти в его же покои, леди кивнула, улыбаясь, и Крюк тогда усадил её в своё огромное кресло-трон. А потом, чтобы ей стало повеселее, придвинул его к жаровне прямо вместе с ней. – Джеймс! - засмеялась она и объявила, что знай она, какой он на самом деле, она бы повнимательнее рассмотрела предложение стать флибустьером Кровавой Мэри и служить сказительницей под его чутким началом. – Ха-ха-ха-ха! Сомневаюсь, Венди, что тебе бы это понравилось. Я мог бы развлекать тебя и катать на стуле, но у нас тут в целом тоска зелёная, да скука смертная. Мне и поговорить-то не с кем, пираты мои – тупоголовые пни, индейцы выглядят получше, но интеллектом – такие же, а дети… Они просто глупые дети. Мы больше не воюем, к слову. Так что, кто бы ни были твои преследователи, можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь, я дам тебе кров, накормлю, буду защищать, если потребуется, для меня это честь и радость, послужить, как настоящий джентльмен! – Джеймс, Джеймс… - она его перебила, – погодите! Что значит, вы не воюете? Как это? То есть вы, пираты, больше не бьётесь с Потерянными Мальчишками? Как это так?? И… так, подождите, ох, столько всего, я запуталась. Я ещё хотела спросить, почему Вы не изменились… Вы, получается, как Пен, тоже застряли в своём возрасте? Сколько Вам лет? – Итого – шесть вопросов, - заключил капитан, подкручивая усы, – Почему-то, ты мне такой и представлялась, когда Сми предлагал тебе сигары, недалёкий кретин, ха! Помнишь? Тогда ты вопросов, правда, не задавала, но я помню, как подумал, что захотеть стать пираткой может только очень любопытная девочка! У Венди зарумянились щёчки, она похихикала, подтянула ножки к груди, пряча их под камзол, Крюк подвинул её ещё чуть ближе к жаровне, а потом задумчиво пригладил бороду и предложил: – Давай я на сегодняшний вечер предложу тебе одежду из своего гардероба? У меня есть блузы, которые я ни разу не носил, можешь надеть сразу парочку, например, задом наперёд, и подпоясаться любой лентой. В шкафу и накидки меховые есть. Пусть твоё платье как следует высохнет. Я выйду, вернусь утром и всё тебе расскажу, м? А ты, может, за ночь составишь ещё целый список вопросов, наверняка у тебя их найдётся много. Это будет удобно для тебя? Было интересно наблюдать за тем, как капитан решил относиться к ней мило, словно к маленькой девочке, угодившей в передрягу и нуждающейся в помощи кого-то сильного, и, в то же время, тактично уважал её приватность, как леди. Конечно, Венди не осознавала этого настолько ясно, чтобы сформулировать, но ощущала подсознательно и чувствовала, что ей нравится такой необычный подход. Она ответила, что блузы задом наперёд и накидка из меха – прекрасная идея, и предложила капитану, если его самого не смутит разложенное на табуретах у жаровни платье, вернуться в свои покои минут через десять. Крюка, естественно, смущало бы не платье, но он доверился Венди, откланялся, вышел и вернулся – через двадцать минут. На одежду, представленную на табуретах, как на витрине, глазеть на стал, даже вскользь не посмотрел. Венди в шутку спросила, идёт ли ей его чёрная меховая мантия. – О! Венди. Ты, я уверен, хорошо видишь себя в зеркале! Ты очень красива… Разумеется, тебе идёт мех. Прежде чем я начну отвечать на твои вопросы, разреши поинтересоваться, может, мне всё же следует доставить тебя в Лондон? У меня ведь, я полагаю, не слишком удобно… – Ой, не говорите глупостей, Джеймс. У Вас тут царские покои. Роскошь. По-Вашему, мне необходимо что-то особенное? – Однозначно необходимо. Туалетные принадлежности, сменная одежда, утренний ха… - Джеймс осёкся, решив, что говорить с леди про такие интимные элементы гардероба, как халаты, пеньюары и нижнее бельё – крайне неуместно, – Да, в общем, а ещё обувь… ну… да? Не особенно заботясь о приличиях, Венди посмеялась, назвала капитана внимательным и галантным, пообещала, что если ей станет очень уж некомфортно, то она ему сообщит, и озвучила пожелание побыть на борту некоторое время и воспользоваться гостеприимством капитана, если он не против, пока она, хотя бы, не вспомнит, что с ней случилось. – Конечно, Венди, о чём речь. Оставайся, сколько пожелаешь, - напомнил он ей и тепло улыбнулся. Чтобы более не томить милую леди, он без особенных предисловий поведал ей, что Нетландия, это место, которого нет, остров вне времени, что пока они здесь – они не стареют, а также рассказал, как после зубастой пасти Крокодилицы объявил Пену, что тот победил, прекратил выслеживать его, на атаки отвечал мгновенно сложенным оружием, а Пен перестал на него нападать, так как Крюк «передумал играть» и «сделался обычным скучным взрослым». – В какой-то момент я просто устал, - пожав плечами, признался Крюк. – И Питер не убил Вас… но… почему? – Он ведь ребёнок. Для него всё – игра, а у каждой игры есть правила. Не принято, например, убивать того, кто сдаётся, не принято нападать по ночам, не принято быть нечестным, короче говоря. Нечестным мог быть только я, я же пиратский капитан, несу зло и смуту. Но мне надоело. Не думаю, что я пережил бы ещё одну травму или ещё один голодный желудок. Я вдруг понял, что жить хочу больше, чем выйти победителем из этой бестолковой схватки. – Джеймс… - Венди опять поёжилась, но капитан по этому поводу больше ничего предпринимать не стал, – ну… я Вам сочувствую. И поздравляю Вас тоже. По мне, так это Вы и вышли победителем. А зачем тогда Вы ещё здесь? Почему не уведёте бриг из залива? Угольки пыхнули, капитан поворошил их крюком, и Венди стала зачарованно наблюдать, как язычки пламени, лизавшие прутики решётки, отражаются в стали изогнутого лезвия, в золотых перстнях и серёжках-кольцах. – А куда мне идти? Я пират, Венди, в мире, разве, есть нынче для меня место? Я бываю в мире, бываю регулярно, здесь-то особенно не пополнишь запасы тех же сигар. В мире нынче электричество, подводные лодки и паровые турбины, куда я там денусь со своим старым парусником, - капитан заулыбался, представляя себе, видимо, не впервые, эту картину: как он своём шикарном старомодном алом камзоле, со шпагой и однозарядным пистолем на перевязи, пытается взять на абордаж громадный пароход, – Нет, я не отчаялся, не грущу, ты же помнишь, кто я! Я коварный гад, ха-ха-ха! - тут он захохотал типично по-крюковски, и Венди тоже невольно засмеялась, – Просто так и не придумал до сих пор, куда себя применить. Так и прошёл первый день их встречи, Венди смело предложила Крюку продолжать занимать свою каюту и не стеснять себя, предположив, что на ночь могла бы с комфортом разместиться в отдельной спаленке, капитан посопротивлялся для приличия, но в итоге принял это скользящее на грани предложение, так как бриг диктовал свои условия, и спать капитану, кроме как у себя на софе рядом с клавесином, было больше негде, а занять койку среди кают экипажа – всё равно, что ночевать в собачьей конуре. Крюку понравилось взаимодействовать с Венди, как с малюткой, он просил её причесать его, собрать хвост или заплести косу, делал шутливые комплименты, такие, какими можно было бы с лёгкостью осыпáть маленькую девочку, предлагал ей рассказать ему сказку, иногда сопровождал сказку подходящей под повествование мелодией на клавесине, уморительно комичной, если герои истории хохотали до упаду, или насыщенно торжественной и воинственной, когда они сражались. Венди тогда говорила совсем театрально, смешно жестикулировала, вскакивала с софы и носилась по каюте, изображая ход битвы, а капитан присвистывал и топал ногами, озвучивая стрелы и пушки. И оба они, понятное дело, усердно игнорировали очевидное. Так всё и шло, шло прекрасно, пока однажды, во время очередного подобного представления, Венди, захваченная каруселью новой истории, не свалилась, забывшись, капитану на руки, как та принцесса, которая неожиданно угодила в лапы голодного монстра. Крюк опешил на месте, а вот Венди, похоже, не сразу поняла, что произошло, она успела взять его запястье, поднести куда-то к зоне декольте, шипящим голосом приговаривая по пути, что опасный зверь начал угрожать маленькой принцессе своими исполинскими когтями, оттянула оборочку на платье капитанским крюком, – и вот тут только сообразила, что делает. – Ой, - выдохнула она, но, находясь в сильно неустойчивом положении, руки не убрала, и крюк остался на месте, проворно подцепивший рюшку и застывший в ожидании своей участи. С великой осторожностью капитан отстранил смертельное лезвие от нежного декольте, вообще запретил себе думать про декольте, перехватил Венди, чтобы она не упала, и разгорячённая девица оказалась сидящей у него на коленях. Она вся дрожала, и Крюк попробовал отшутиться, чтобы разрядить ситуацию: – Коготь у меня, может, и имеется, - сказал он немного сухо и сглотнул, так как сам разволновался, – но я ведь не монстр, м? Очень стараюсь больше таковым не быть по крайней… Капитан, пока говорил, натянул улыбку, безо всяких намёков заправил уже привычную прядь-беглянку Венди за ухо и так и оцепенел с открытым ртом, не договорив, когда девица, следуя каким-то неизвестным (Боже! Известным, конечно же, известным и очевидным!!!) порывам тоже зачесала ноготками пару витых чёрных локонов, расправила пиратский воротник и оставила своё мягкое колечко объятия на широких плечах. Она тысячу раз уже, должно быть, прикасалась к его волосам, но – не так. Крюк теперь был уверен, что тоже дрожит, к тому же, он позабыл руку, да ещё и, как назло, ту, которая с кистью, у Венди на пояснице, и под этой ладонью теперь горел сумасшедший огонь. Известные порывы были сильнее Венди, она отклонилась в эту самую ладонь, чтобы Крюк был вынужден покрепче перехватить и получше рассмотреть её тело, сомкнула пару раз трепетные реснички, взглянула в глаза-незабудки и сказала просто, как «здравствуй»: – Поцелуй меня. У капитана чуть сердце не выпрыгнуло прямо из глотки. Фантазии захватили его, понесли по волнам стремительным клипером, яркие образы зажглись в воображении, и вот тогда он деликатно попросил Венди перестать его дразнить и напомнил, кто он. И зря. Так как Венди, сидя у него на руках, вдруг почувствовала и осознала, где именно она сидит, хотя капитан был очень и очень сдержан. Внутри безудержной лавой разлилось желание, коленки непроизвольно сжались, Венди немного прогнулась, тоже непроизвольно, стала дышать чаще, а пальцы с перстнями, также, видимо, без воли хозяина, лёгким прикосновением оценили грациозный изгиб поясницы. – Поцелуй, - повторила Венди, едва живая. Капитан медлил. Ему чудилось, что всё ещё можно было свести к лёгкому недоразумению, к маленькой шутке, но Венди приоткрыла уста в ожидании, указала на них пальчиком («о…» - обронил капитан, чуть дыша), потом дотронулась несмело до его губ, обвела контур (это было ещё одно «о…», такое, от какого любая леди потеряет рассудок), приблизилась и… отменить ничего уже было нельзя. Крюк понял, что теперь она – чувствует. Глаза у трепещущей перед ним леди округлились, ротик тоже образовал «о», но намного более откровенное, спинка совсем прогнулась, чтобы неприемлемый и умопомрачительно чувственный контакт у бедра стал ещё ярче и сильнее раззадорил капитана, Венди страстно выдохнула, ритмично качнулась и потерялась в ощущениях. Мужчина. Мысли о его… анатомии… постыдные, жаркие, буквально превратили возбуждённую леди в реку, голова закружилась, всё внутри сжалось, умоляя пустить его в своё лоно, Венди поплыла, внезапно осознавая, что капитан Крюк – мужчина – имел кое-что, и это что-то тоже очень сильно жаждало её женского внимания. Она ахнула, прижалась ещё бессовестней, прилив усилился, и капитан, кажется, теперь сам качнул её у себя на руках, вызывая в одном секретном уголке восхитительный жар. – Я ведь влюблён в тебя, - хрипло прошептал он, оставляя застенчивый, почти испуганный поцелуй на тонкой ключице, – Маленькая мисс Дарлинг… о! Я очень старался быть тебе… другом… радушным, гостеприимным хозяином, не более… но тебя невозможно не полюбить. Ты… о… ты такая… такая… женственная… такая изящная… лучезарная… просто сказка. Фея! Я каждый день мечтаю поцеловать тебя, и каждый день запрещаю себе мечтать о тебе. Если ты позволишь мне сделать это… и упорхнёшь… ты разобьёшь мне сердце. – Джеймс… – Я не тот, кто нужен тебе, маленькая красавица. Ты… можешь со мной развлечься… я не в силах тебе противиться… я хочу тебя, как безумец, но я хочу не взять тебя для удовлетворения… я хочу тебя любить… долго… я не знал в жизни этого счастья, а здесь – был лишён даже возможности. И вот, теперь я влюблён, и прошу тебя со мной не играть… потому, что мне страшно. Я и так не знаю, как и зачем мне жить дальше… Ты оставишь меня с воспоминаниями о твоих ласках и поцелуях, и это будет похуже той смерти, что я уже раз по глупости избежал. – Джеймс… Что, если я бежала сюда не от кого-то? Было сложно находить слова в состоянии крайнего возбуждения, но Венди очень постаралась. Она хотела, чтобы капитан знал. – Венди..? – Что, если я бежала… к кому-то… – Венди… прошу… не надо… – Нет, Джеймс, - она взяла себя в руки и отодвинулась, чтобы не провоцировать себя и его на совсем уже несдержанные стоны, – это важно. Джеймс догадался. Его брови взлетели вверх, образовали морщинку, он с дрожью в голосе произнёс: – Не говори… не говори этого, умоляю… я не вынесу… – Я люблю тебя, - смело сказала Венди вопреки его просьбе, и стала гладить его лицо, – Я тебя люблю. Это правда. Не знаю, как ты планировал дальше жить, но как-то придётся, потому что я люблю тебя – давно. Не осознавала этого ясно, но меня много лет тянуло сюда. Моё сердце ныло и болело. Я думала, это из-за Пена, но поняла, что ошибалась, когда он прилетел ко мне пару лет спустя. Он… ну… он же совсем малыш! А я – выросла. Ты мне снился. Я не знала, что это ты, но моё глупое сердце, о, оно металось, оно умоляло меня искать, умоляло найти то, что я однажды не разглядела, оно чувствовало и, как будто, знало всё наперёд. Ты говоришь, ты не тот… а я? Я – та? Та, кто нужен тебе? – Венди… Венди… - капитан уже давно, ещё в самом начале этого монолога снова прижал её к себе и тихонечко раскачивал из стороны в сторону, как маленькую девочку в самой бережной и ласковой манере, – Венди… я не знаю… я думал, мне никто не предназначен… но я бы хотел… хотел бы… – Тогда поцелуй меня?.. И люби… а я буду любить тебя… о, Джеймс! - она вдруг обняла его в сердцах, – Не могу больше! Прости, но если я сейчас же не закопаюсь носом в твои волосы, я умру!!! – Что… - капитан не успел как-то даже отреагировать на это неожиданное заявление. Цепляясь за его шею, как за последнюю в мире надежду, взволнованная маленькая леди прильнула к капитану изо всех сил, спрятала личико где-то за ухом с золотой серьгой и глубоко вдохнула. – О, Боже… Боже… о… о… я мечтала сделать это с первого же дня, честное слово-о-о… о… о… я бы сейчас расплакалась, наверное… но я всё ещё тебя хочу… ты поцелуешь меня? Будешь меня любить? Сейчас… правда… я… ох, это как-то неудобно… ты, наверное, думаешь, что я… ну… ещё маленькая… Я… тебя не дождалась… был… случайный опыт… Это… имеет значение? – Боги… - тот поцелуй, что был оставлен пёрышком у ключицы, обозначился с другой стороны, а за ним невесомых касаний последовала целая череда, – Боги… о чём ты… я пират… мне двести лет… для меня ты – ангел во плоти… маленькая моя фея… мисс Венди Дарлинг… точёная малютка… фарфоровая статуэтка… ты – дождалась… стала взрослой и вернулась ко мне… о… я поцелую тебя? Поцелую? Можно? – Молю. Поцелуй.