Знаешь чего я хочу?

      Свежая апрельская ночь опустилась на город, заставляя жизнь за окном остановиться. Деревья стояли без движения, мокрый асфальт отражал тусклый жёлтый свет уличных фонарей. На улице ни души, ни звука, даже машин не слышно, лишь изредка доносится лай собак из соседних дворов. В окнах домов давно погас свет, только в том, где сейчас находился Стинт, он не гас уже пятый час. Сегодня ребята отмечают день рождения Мазеллова. Этот весельчак был готов позвать всех своих знакомых, но хорошо, что его ограничили в составлении списка приглашённых, ибо места бы явно не хватило, да и денег из донатов тоже. Ребята сняли дом на ночь со всем необходимым оборудованием, заказали еду, купили алкоголь. Было абсолютно всё для весёлого времяпрепровождения.       Они отрываются по полной, танцуют, ног не жалеют, орут текста песен, выкрикивают какой-то пьяный бред. Пили все, кроме Шабанова, чему его сосквадовцы были крупно удивлены. Ему много раз предлагали, но тот наотрез отказывался и, что странно, не говорил причины. Разумеется, никто не заставлял, но подходили раз за разом, надеясь на положительный ответ, вдруг передумает.       Музыка долбила уши, что аж крики были почти не слышны. Сначала громкость сильно раздражала и мешала, но со временем можно привыкнуть. Ребята включали всё, что только в голову могло прийти: мешапы, ремиксы, бред из тик тока, что-то давно забытое, что раньше играло из каждого чайника. Вдруг включается трек Лиды, также присутствующего на этом празднике. Максим распознаёт его из тысячи, потому что раньше слушал на репите. Парень гордится своим другом, ведь тот смог достичь немалой популярности. Да что уж говорить, он влюблён в него, но признаться всегда либо не хватало сил, либо неподходящая обстановка, либо у музыканта снова тур, и они не видятся месяцами. Парню нравилось его внимание, манера общения, шутки, которые иногда вгоняли в краску, что он тщательно пытался скрыть. Хотелось бы надеяться, что чувства взаимны, ведь когда-либо тайное становится явным. Надеяться, что Ромадов не пошлёт его на хуй из-за ориентации, ибо самому Максиму принять её составило немало времени.       Он улыбается, взглядом ища автора песни, тот небось лыбится гордо, тихо подпевая. Когда найти парня не удаётся, Стинт вспоминает, что последний раз видел, как он примерно полчаса назад направлялся в сторону кухни, неужели там и засел? А вдруг случилось что? Шабанов хмурится и принимает решение спросить у кого-то из ребят, понимая, что гадать самому не самое лучшее решение. Первым на глаза попадается именинник.       — Илюх, — зовёт стример, подходя ближе и наклоняясь к уху парня, — ты Коляна не видел?       — А? Колю? — переспрашивает Мазеллов, поворачиваясь к товарищу. — Он ещё минут тридцать назад на кухню ушёл, сказал, что отойти нужно, хуй знает что там у него, я не спрашивал, а что? — Коряков посмотрел в глаза напротив, так и не дождавшись ответа.       Максим кивнул в знак благодарности и быстрым шагом направился в сторону кухни. Парень дорожил Колей и очень переживал за него, сейчас не исключение, но мысли о том, что он не мог навредить самому себе успокаивали. Во всяком случае, если бы у музыканта были проблемы, он бы поделился ими со своим другом, по крайней мере, так о нём думал Стинт.       Стример тянет за ручку двери и его тело сразу обдаёт холодом, заставляя вздрогнуть. Он замечает насквозь открытое окно, большой мраморный стол и стоящие на нём две пустые бутылки шампанского, причём не самые дешёвые, а также лежащего лицом на том же столе Лиду. Парень тяжело выдыхает, закрывая за собой дверь и направляется к окну, с лёгкостью закрывая его. Он медленно подходит к Ромадову, несильно дёргая того за плечо.       — Коль, всё хорошо? — обращается тихо стример. — Коля? — когда Макс приближается, пытаясь разглядеть лицо друга, в голову сразу даёт резкий запах цитруса, между прочим, очень приятный.       — Да вообще ахуенно мне… — наконец прозвучал хриплый, протяжный голос Николая. Он поднял голову, жмурясь смотря на силуэт напротив. — Макс? Это ты? — парень пьяно улыбнулся, блестящими глазами смотря в те, что прямо перед ним.       — Я, кто ж ещё, — Максим отстраняется, оперевшись о стол и тяжело вздыхает, видя, в каком состоянии тот. Он скрестил руки, взглядом изучая кудрявого. С растрёпанными волосами он выглядел довольно мило. — Зачем ты ушёл и почему ты пил?       — Ой, только давай без допросов, — возмущённо протягивает музыкант, — я думал, ты пришёл, потому что волновался за меня, а тебя отправили, чтобы самочувствие моё узнать?       — Я пришёл по своей воле, меня никто не просил. На вопрос мой ответь пожалуйста, — с еле слышимым раздражением настаивает Шабанов.       — Значит всё-таки волновался, — Ромадов расплывается в улыбке, набирая полные лёгкие воздуха и игнорируя слова друга. Он считает, что в таком состоянии ему это простительно. — Ну, чувствую я себя пиздато, только знаешь… вот это странное ощущение, хочется чего-то…       Осознав, что на вопросы музыкант отвечать не собирается, Макс смиряется, оставаясь выслушивать парня, не оставлять же его одного. Тем более, это первый день за два месяца, когда они видятся и имеют возможность поговорить. Делать это на кухне было вполне хорошим решением. Светлые тона, в которых выполнено всё помещение, не резали глаза, а аромат стоящих в вазе на одной из столешниц роз создавал комфортную атмосферу. Музыку здесь всё также слышно, но приглушённо и достаточно тихо, на мозги не давит.       — Хочется чего? — Стинт перебивает, заинтересованно вскидывая брови в ожидании ответа.       — Мне честно сказать? — Лида тихо смеется, взглядом прожигая парня. — Тебя хочется, Макс. Я бы тебя щас так выебал, ты такой ахуенный, у меня слов нет, вот серьёзно прям. — Парень широко улыбается, с трудом удерживая свою голову на плечах. Хоть он и немало выпил, о своих давних неозвученных желаниях он прекрасно помнит, видимо, настала пора об этом рассказать.       Глаза стримера широко раскрылись, щёки мгновенно покраснели. Зрачки носились по всему помещению, останавливались где угодно, но только не на самодовольно улыбающемся музыканте. Да что он несёт вообще? Неужели всё это время он догадывался и решил поиздеваться? А вдруг и правда говорит о том, о чём думает? В голове каша, так что Шабанов не придумал ничего лучше чем выйти со словами: «Я сейчас вернусь». И как он не подумал, что сделать это не удастся?       Приподнимаясь со стула, Ромадов хватает парня за руку, резко останавливая. Из-за слабости в ногах пробыть в таком положении не удалось, так что он падает обратно, потянув на себя Максима. Лица парней оказываются слишком близко друг к другу, руки Стинта невольно опускаются на плечи Лиды, пальцы крепко сжимаются, когда тот чувствует чужие ладони на своей талии. Глаза снова забегали, он приоткрывает рот, не скрывая своего удивления, только вырваться не пытается. Внутри бушуют эмоции, всё из-за неясности и слишком быстрой смены обстоятельств. Он хорошо знал своего друга и понимал, что от него можно ожидать чего угодно, и не знаешь, он шутит или абсолютно серьёзен. Оставалось только ждать и смотреть, что будет дальше, другого варианта стример не видел.       — А ещё больше мне бы хотелось не скрывать эти ебучие чувства, — тихо произносит Николай, затуманенным взглядом смотря в напуганные глаза напротив. — Люблю я тебя, Макс. Можешь жёстко въебать мне, я…       Не успел он договорить, как в его губы жадно вцепились. Шабанов приземлился на колени музыканта, выплёскивая все свои чувства через поцелуй. Сердце бешено билось, будто вот-вот выпрыгнет из груди, только уже не из-за волнения и страха, а из-за сильной любви, которая наконец вырвалась наружу, не боясь осуждения. Лида немедля ответил на поцелуй, который он так долго ждал. Даже не верится, что прямо сейчас на нём сидит тот самый, кто лишь одним своим видом вызывал бабочки в животе, кто заставлял чувствовать тепло в минус тридцать. Но для Коли он всегда был как самая хрупкая фарфоровая статуэтка. Одно лишнее движение — он распадётся на мелкие осколки. Одно неправильное слово — он уйдёт и не вернётся. Сколько же раз музыкант ранил своими словами и сколько раз его прощали? И почему он раньше не осознал причину особого отношения к себе со стороны Максима, если всё было так просто… Кто же знал, что они оба хотели одного и того же.       Проходит время, первым отстраняется Стинт. Он по-детски улыбается, в тысячный раз рассматривая татуировки на лице парня.       — Это взаимно, — шепча произносит он, заключая Ромадова в крепкие объятия.       Лида утыкается в шею стримера, обхватывая его плечи и сдержанно улыбается, когда замечает ошарашенного Мазеллова, стоящего за стеклянным окошком двери, который, кажется, пришёл проверить пропавших ребят.