Он мне сказал: "Я верный друг..."

«Благослови же небеса — Ты в первый раз одна с любимым» А. Ахматова

Совсем давний разговор. Сто лет прошло. Двести. Все поменялось, кроме его привычки смотреть сквозь лучики ресниц. Безразличные, добрые глаза хорошего друга. Так он себя определил, так в этом определении они и проживали. Финал юниорского Гран При 2011. Даже года не работают вместе, а что-то произошло, будто затек теплый воск в душу и остался на ней застывшим образом улыбчивого помощника. Много лет не было такого, стирала другое восковое пятно. Больше и не рассчитывала на новые профили на душе. Тем более не думала, что получится вот этот профиль. Меньше всего про него. Веселились. Радовали девочек. Радовались сами. По окончании официальной части затащила к себе в номер, чтобы продолжить веселье, но уже без детей. И тоже было легко и хорошо. У них, вообще, получалось легко. Не думала ни о чем, просто радовалась успехам, которые были. - Ну, скажи, скажи, скажи мне, что я молодец!- дергала за рукав спокойного мужчину сидящего рядом. - Ты молодец,- тихо улыбался он. - И ты молодец,- смилостивилась веселая кудряшка. Подняла лукавые глаза и засмотрелась в спокойные синие. Сама испугалась того, как много в них чистого света. Оба молчали. Только взгляды были близко-близко. - Не надо так на меня смотреть,- попросил мужчина. - Почему?- глаз не отвела. - Я буду хорошим другом. Ты хочешь променять это на мелочь, о которой пожалеешь утром,- это было максимально прямо. - Ты на себя наговариваешь,- тут напрашивалась скабрезная шутка про мелочи в духе “кажется, вы зажрались”, но не стала, момент был про нежность. - Этери, милая,- легко, словно извиняясь, придержал за руку товарищ,- завтра твой морок сойдет, а я останусь. Что ты будешь делать со мной, когда разочаруешься в том, что сейчас придумываешь? - Вряд ли я разочаруюсь,- ладонь его была так же спокойна, как и взгляд, а ее пальцы дрожали. - Разочаруешься,- покачал мужчина головой.- Я преданный муж. Может, не верный муж, но преданный. Понимаешь? Она поняла, что ласково отшили. Очень мило, между прочим, но вполне однозначно. Ну и ладно: друг так друг, не больно и хотелось! И вообще, друг, вывезешь ли ты эту дружбу? Если подумать, он, действительно, оказался невероятно хорошим другом. Ее опорой, поддержкой, надежным тылом. В отличие от нее был всеми любим, даже теми, кто никого не любит, мог бы давно сколотить собственную команду и уйти на все четыре стороны, а он никогда даже не помышлял. Сколько они перехохотали “инсайдов” о его переходах. Ни словом, ни делом не позволял себе быть хотя бы подозреваем в предательстве. И она привыкла с ним дружить. Не очень близко. Для очень близкой дружбы слишком голубые глаза. Вторых таких не бывало. И утонуть в них, заплыв за буйки, было раз плюнуть. Он и не требовал близости больше, чем она предлагала. Видимо, его тоже все устраивало. И где-то там, в стороне, был неверным мужем, но продолжал оставаться преданным. Преданность Этери ценить научилась, а неверность другой женщине - прощать. С кем не бывает? На них столько сваливалось. И если сваливалось особенно много, держали небо вместе, чтобы не упало. А когда заканчивались ее силы, он держал один. Не стало мамы, держал долго, молча, даже с некоторым обреченным покорством. И выдохнул лишь в тот день, когда понял, что ее пара плечей снова рядом. - Устал без тебя,- тихо признался на последней тренировке.- Хорошо, что ты снова на месте. - Я всегда на месте,- попыталась убежать от правды своей слабости. - Сегодня больше, чем вчера,- не стал ее припирать честным ответом. У них был их девятнадцатый, двадцатый, двадцать первый. И был Пекин - двадцать второй, а потом дальше. И будет Милан - двадцать шестой. Плечом к плечу, подпирая небо. Одно на двоих. Она просила кусочек неба в новом спорткомплексе, чтобы можно было вместе смотреть, что же лежит на их плечах. Помнить, что одно на двоих. - Сам не верю, что мы закончили этот сезон!- вытягивает ноги, откидываясь на стул.- Мне кажется, все выглядит фарсом. И то, что нас никуда не пускали, и то, что теперь, кажется, пустят. - Пусть пустят для начала, а там посмотрим,- пока тоже не понимает, пора ли радоваться или снова грустить. - То есть, в случае чего, мы как всегда ввяжемся, а потом будем разбираться?- улыбнулся на ее слова. - Ага,- лениво зевнула, потягиваясь после длинного дня.- Как всегда. Скучно без приключений. - Неугомонная ты душа,- покачал головой, в голосе звучало восхищение. Женщина смотрела в голубые до прозрачности глаза, светящиеся из-за золотых стрелок ресниц. Долго, молча. Ничего в ней не было от дружбы, всего лишь дружбой прикидывалось. Столько лет. Шесть дней в неделю притворялось дружбой. С этим шли по сезонам. Этого было много. И оставалось удручающе мало. Неспешно поднялась из кресла, обогнула стол. Оперлась одной рукой на спинку стула, на котором он сидел. Склонилась. Мужская ладонь легла на приблизившиеся губы: - Ничего не изменилось, ты же знаешь? Я все еще друг гораздо лучше. - Ты прав, ничего не изменилось,- резко отошла,- ни в тебе, ни во мне. И это мало похоже на дружбу. - Может быть,- пожал плечами и тоже встал,- но разве мы плохо притворяемся? - Хорошо,- соглашается с его словами. - Тогда имеет смысл продолжать,- идет к двери, останавливается.- Наверное, скоро все само пройдет. - Скоро?- внимательно глядит в кусочек неба в его взгляде. - Я себе так говорю все эти годы,- светлая улыбка делает небо еще более бездонным.- Пока не проходит, но однажды должно, я думаю. - Вероятно,- может быть, он и прав.- Осталось на одиннадцать лет меньше. - У меня на двенадцать,- открывает двери и выходит. И можно лишь сказать в пустоту: - Годом больше, годом меньше - какая разница? Для них, кажется, никакой.