Какао для Эндрю

       Нил зевал и переминался с ноги на ногу, помешивая какао. Это оказалось сложнее, чем он думал. Сначала молоко чуть не убежало (хотя, откровенно говоря, оно все-таки убежало), а потом выяснилось, что перемешивать какао порошок с молоком до однородного напитка это отдельное испытание. Он готовил какао в небольшом алюминиевом ковшике и не раз забывал о том, что о нагревшуюся ручку легко обжечься. Нил даже со счету сбился, сколько раз схватился за нее: сначала он ойкал и подносил руку под холодную воду, потом уже молча подносил ко рту, а  к концу мучительной готовки просто встряхивал обожженными пальцами.       Когда молоко окрасилось шоколадом, а на  дне уже не болталось слишком много неразварившегося порошка, Нил обмотал запястье подолом футболки, намереваясь использовать ткань вместо прихватки,  и аккуратно взял горячий ковшик, чтобы разлить свежесваренный напиток по кружкам. Сноровка, развитая игрой в экси и бесконечными тренировками с Кевином Дэем, помогали даже в подобных бытовых мелочах, Нил успел поставить ковшик обратно на плиту до того, как руке стало слишком горячо.       Довольный собой Нил поспешил к Эндрю, ради которого всё изначально и затевалось. Тот вот-вот должен был проснуться, просто потому что всегда просыпался, когда чувствовал, что рядом нет Нила.       Парень действительно еще спал, смешно завернувшись в одеяло. Эндрю всегда мерз, поэтому они спали как минимум под двумя, чтобы можно было вдоволь укутаться. Нил тихонько прикрыл ногой дверь, мысленно ругаясь на то, чтобы она не скрипнула, и как зеницу ока понес какао к столику, который стоял совсем близко к их дивану, который, казалось, уже смирился с тем, что давно живет в разложенном состоянии.       – Эндрю, – едва слышно позвал Нил, поправив  светлую челку, падающую на лицо спящего, и стал ждать.       Эндрю недовольно нахмурился и невнятно промычал, отмахиваясь от его руки, как от назойливой мухи, хотя, скорее всего, это была вялая попытка перехватить чужое запястье. У него была хорошая реакция, и ему долго пришлось работать с тем, чтобы ненароком не покалечить Нила, поначалу они  даже репетировали – Эндрю сам просил, чтобы Нил будил его, чтобы на уровне психосоматики привыкнуть к нему.       «Привык» – подумал Нил, и почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке, когда Эндрю кратко зевнул, запоздало прикрыв рот рукой, и, всё ещё с закрытыми глазами, стал медленно переворачиваться на другой бок, к нему лицом.       Нил молча наблюдал за сонными потугами парня, который пытался сначала открыть глаза, а потом выпутаться из одеял. Его  пробуждение напоминало шуточную пародию на то, как мумия поднимается из саркофага, из одного из того множества фильмов, которые они пересмотрели.       Наконец, Эндрю сел и какое-то время просто сидел и смотрел вперед, при этом часто-часто моргая. Пытался свыкнуться с безысходным осознанием того, что опять наступило треклятое утро. Нил считал, что какао просто обязано было исправить ситуацию.       – Эндрю, – ещё раз позвал Нил, привлекая внимание, и потянулся за кружкой, которая немного успела остыть. – Я старался.       Эндрю слегка склонил голову и покосился на кружку, затем без комментариев спокойно взял ее. Он повертел ее в руках так и этак, затем принюхался и, наконец, отпил.       Нил сидел, затаив дыхание, и всматривался готовый отметить любое изменение в поведении парня. Но Эндрю был спокоен, он лишь едва заметно качнул головой, посидел пару секунд, задумчиво покосившись на какао, и стал пить частыми мелкими глотками.       «Понравилось» – с облегчением выдохнул Нил и потянулся за своей кружкой.       Эндрю украдкой глянул на него, допивая. Нил улыбнулся ему и, легонько чокнувшись полной кружкой о его почти пустую, с гордостью отхлебнул побольше.       Эндрю отставил кружку в сторону и весь обратился во внимание. Нил наспех сглотнул и удивленно на него вытаращился, чувствуя, как краснеет буквально до кончиков ушей. Напиток он отставил куда подальше.       – Ты чего не сказал, что молоко кислое?       Эндрю передернул плечами и, ухмыльнувшись, растянул припухшие ото сна губы в кривоватой ухмылке.       – Так ты же старался.