Тысяча четыреста лет одиночества

      — Знаете, а я согласна с Цукасой! — внезапно прервала возникшую паузу Аврора. — Пусть «награда» найдёт каждого «героя». Но есть один вопрос, — она, прищурившись, посмотрела на Лунную девушку. — Будет ли наказание соизмеримо с виной? Не получится ли так, что совершивший покушение на убийство отделается «общественным порицанием»?       — Это исключено, — уверенно ответила Тсуки. — Потому что виновные сами для себя выберут максимально жестокое наказание. Вернее, не они, а их подсознание.       — Это как? — заинтересованно подал голос с каталки загипсованный Наса.       — Вирус правосудия сперва выяснит, какая фобия в подсознании клиента является наиболее для него ужасной, а после использует её для конструирования псевдореальности внутри пузыря. Таким образом, каждый получает то, чего больше всего боится.

***

      …Больше всего в жизни Отака Юкава боялся наркотической зависимости. Будучи дилером отравы со стажем, он тысячи раз наблюдал, как героин превращает человека в бесформенную мразь, готовую на что угодно, лишь бы получить дозу. Процесс такого превращения — самое страшное, что он видел на своём веку. К своим покупателям — наркошам — Отака всегда относился с презрением, которое, впрочем, не демонстрировал напоказ, дабы не отпугивать клиентов. Хотя тем, кто сидел на игле более-менее плотно, на скотское отношение дилера было плевать. Они готовы были на любые унижения, преступления, наказания — лишь бы заполучить заветный кубический сантиметр, который на следующие пять часов не только отключит адские муки ломки, но и подарит хрупкую иллюзию эфемерного счастья. Пять часов эйфории и бездна адских мук до следующего укола. Он прекрасно знал, что его товар — дорога в один конец. Достаточно один раз попробовать и возврата назад уже не будет. Только падение вниз через скотское существование среди таких же отбросов, как ты сам. Хвала Ками, это ненадолго — кто-то сгорает за год, иному же повезёт прожить на герыче пять-семь лет.       Когда он только начинал свой бизнес, ему часто снился по ночам один и тот же кошмар — пьяный вдупель на какой-то пати он на спор колет себе в вену кубик героина. Дальше — эйфория, ломка, повторение, увеличение дозы, снова ломка, но уже сильнее… А дальше незаконнорожденное дитя опиумного мака, словно заправская яндере-ревнивица выметает из жизни всё, что раньше было для тебя дорого, заставляя полюбить только его…       С развитием игорного бизнеса и переходом в лигу «бизнесменов в законе» он убедил себя, что «проблемы индейцев шерифа не волнуют». Его совесть уснула, убаюканная шелестом долларовых купюр, покоящихся в чемоданах курьеров. Но не его подсознание…       …Эта неделя выдалась для него просто ужасной. Всё, что он много лет кропотливо строил, было разрушено за три дня. Всего три дня — и принадлежащая ему сеть игровых заведений прекратила существование. Самое ужасное — этому никак нельзя было помешать. «Крыша» в лице титушек картели, узнав, что происходит, почему-то отморозилась, полиция сочувственно развела руками, не предпринимая против погромщиков никаких действий, и даже пожарная бригада приехала только тогда, когда тушить больше было нечего. Как на зло, в одной из точек сгорела большая партия кокаина, за которую он не успел рассчитаться. Оплатой в виде кейса налички хранилась в том же здании, но в другой комнате и сгорела вместе с ним. Срок расчёта с картелем истекал через неделю, а он до сих пор не придумал никаких аргументов, чтобы потянуть время… Ведь денег взять было неоткуда.       В довершение ко всему его бросила жена. Случись это в обыденной жизни, Окава не особо опечалился — ушла да и хрен с ней, будет повод зафестивалить с шикарными тёлками, которых вокруг казино всегда хватало. Шиори была для него всего лишь изящной вещицей, которая подчёркивала его СТАТУС — светская львица, дочка миллиардерши, всемирно известного инженера — конструктора лунного модуля… До поры до времени это помогало пускать пыль в глаза и открывать всякие нужные двери. Но… его жена не любила ничего, кроме денег. Он был интересен ей, пока приносил стабильный профит. Нет профита — нет отношений. «Как смешно», — он непроизвольно улыбнулся.       Его внимание привлёк звук входящего сообщения. Достав из кармана смартфон, Юкава открыл входящие и увидел очередную спам-рассылку. Она снова и снова сыпалась с ресурса, который гугл определил как потенциально интересный для него. Возможно, в другой ситуации он бы проигнорировал месседж или даже удалил… но не сегодня. Потому что измученный проблемами мозг требовал забыть о неприятностях и оторваться по-полной. Поэтому он, не колеблясь ни секунды, ткнул пальцем в ссылку, которая обещала райские наслаждения в компании знойных красоток в хорошо известном ему заведении.       Результат его удивил. Вместо обещанного презентационного видео на экране возник странный микс из перетекающих одна в другую геометрических фигур и цветовых пятен. Странно закружилась голова, но буквально на пару секунд. «Битая ссылка, — подумал он. — Попробую ещё раз». Со второго раза всё открылось как положено.       …Он вернулся домой поздно вечером, слегка упитый текилой и измазанный губной помадой с головы до ног. Реклама не обманула — отрыв получился первоклассным. «А Шиори пусть катится к ёкаям. Дура! Ещё пожалеет…» — злорадно подумал он, падая на роскошную двуспальную кровать. Через минуту Юкава уже спал… Или ему показалось, что он уснул? Потому что неожиданно резко заболела лодыжка, сломанная много лет назад во времена бурной юности. Собрать поломанные кости без применения металлических спиц тогда никак не удавалось и хирургу пришлось изрядно усилить его костяк железом. С тех пор место перелома время от времени напоминало о себе тупой болью — особенно, когда на улице резко холодало или погода менялась с ясной на дождливую. Поворочавшись с боку на бок пару минут, он нехотя встал и, шатаясь, пошёл искать шприц и ампулу обезболивающего. Он всегда колол его сам при болях и это неизменно помогало. Он умел это делать чуть ли не с закрытыми глазами.       Вскрыв ампулу, Отака не глядя погрузил в неё иглу и наполнил шприц. После привычным движением нащупал вену на сгибе руки и воткнув в неё иголку, выпустил всё содержимое ампулы. Выбросив использованный шприц в мусорник и заклеив место укола пластырем, он совсем было собрался идти спать, как вдруг… Непомерная, всепоглощающая радость накрыла его с головой. Спать совершенно расхотелось. В одну секунду он вдруг почувствовал себя всемогущим богом, купающимся в океане счастья. Все тревоги и неудачи последних дней стали мелкими и не достойными внимания. Он был велик, могуч и успешен. «Это точно было обезболивающее? — мелькнула в голове крамольная мысль. — А, впрочем — какая разница?» Ему никогда ещё не было так хорошо. Он пошёл на кухню, приготовил себе яичницу и с огромным аппетитом её съел. Потом — овощной салат. Потом взял в руки телефон и заказал пиццу в какой-то круглосуточной сети. После того, как холодильник изрядно опустел, он вдруг неожиданно понял, что впервые в жизни может творить — например, написать роман. Или оперу. Нарисовать картину, или… мастерски кого-то убить. Кого-то намного сильнее себя. Вот прямо сейчас! А можно просто начать всё с нуля. У него всё получится, потому что он — Бог. Потом его, наконец, попустило и он улёгся спать абсолютно счастливым.       …Проснулся он рано утром от того, что его бил озноб. Ему было холодно, несмотря на то, что на дворе стояло лето. «Наверное, подцепил вчера от тёлок какой-то вирус в борделе, — спокойно подумал он. — Бывает. Надо выпить аспирину и к обеду всё пройдёт». Он поднялся с кровати и побрёл на кухню. Его подташнивало, голова стала тяжёлой. Трясущимися руками Юкава открыл домашнюю аптечку и… его взгляд упёрся во вчерашнюю упаковку с ампулами. «Героин, производство концерна Sigma-Aldrich», — гласила надпись на коробке.       «А ты забыл, что ещё пятьдесят лет назад твоя отрава легально продавалась в каждой аптеке, ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!» — засмеялся в его голове незнакомый женский голос.       «Откуда это здесь… этого здесь не было…и быть не могло… как же так…» — причитал он, бездумно шатаясь из угла в угол кухни. «ЭТОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!» — убедил он наконец себя, запив таблетку аспирина водой.       …Через час ему стало хуже. Озноб усилился, он начал зверски потеть, во рту пересохло — начала мучить неутолимая жажда.       …Еще через два часа у него начались дикие боли во всём теле, которые он никак не мог унять.       …Еще через два часа он уже не мог двигаться, корчась на полу от нестерпимой боли. «Я хочу умереть», — подумал он впервые в своей жизни.       Было уже далеко за полдень. Смартфон непрерывно звонил, но ему не было до него никакого дела.       Ещё через час боль в мышцах перешла в судороги, а потом переместилась в кости. Ему хотелось вырвать свой скелет и разбить его молотком.       Вдруг его посетила спасительная мысль — если сейчас позвонить мексиканцам и сообщить, что он отказывается им платить, они его убьют. Вот прямо сейчас приедут и застрелят. И этот ужас закончится. Трясущимися руками, весь липкий от пота он с трудом дотянулся до смартфона и набрал номер Гомеса.       — Хола, Амиго! Комо эстас? — привычно отозвалась трубка.       — Гомес… я звоню сказать, что не верну тебе долг за кокаин. У меня нет денег. И не будет… и… я всю жизнь ненавидел вас, грязные мексиканские свиньи!!! Я имел твою бабушку на самом высоком кактусе в вашей вонючей долбаной мексиканской пустыне!!!       — Онигири… — на удивление спокойно ответил голос смотрящего картели из трубы. — Ты хочешь, чтобы мы убили тебя прямо сейчас? Но это была бы для тебя слишком лёгкая смерть. Я знал, что ты собираешься кинуть картель и оплаты не будет. Поэтому мы заменили ампулы в твоей аптечке на отраву. Она слегка просроченная, на пару-тройку десятилетий — но тебе ведь уже похер, Колобок? Так что — поздравляю! Теперь ты сам стал нашим клиентом. Для тебя, правда, будет специальная цена — в сто раз выше, чем для остальных. Пока у тебя есть ещё девять ампул в коробке, а потом мы ждём тебя, сладенький. Не задерживайся — мы ведь должны обсудить, как тебе понравилось кувыркаться с моей бабушкой на кактусе. Кстати, вынь иголки из жопы, амиго.       Отака Юкава тупо смотрел на погасший экран смартфона, по его лицу струились пот и слёзы. Он что есть силы швырнул телефон в стену и заорал так, что зазвенела посуда в буфете. Потом с трудом поднялся и пошёл за шприцом — он не привык терпеть боль и страдания. Впереди маячили следующие пять часов эфемерного счастья.       …Смерть пришла к нему десять лет спустя. Он умер в абсолютной нищете, уничтоженный морально и физически, испытав за бесконечные 3652 дня оставшейся жизни все муки, которые только были возможны. Когда у тебя отказывает печень и ты сутки выблёвываешь из себя чёрную тягучую дрянь… когда на пятые сутки ломки ты уже не можешь двигаться, а денег на дозу нет… когда тебе с ухмылкой плюёт в лицо охранник дешёвой забегаловки, одновременно шепча «это бистро для людей, а не для наркош»… когда о тебя безвольно лежащего не стесняясь вытирают ноги… когда компания немытых балибанцев предлагает тебе обслужить их по кругу в обмен на дозу… Он испытал всё это сполна. Поэтому когда понял, что умирает, лёжа в луже собственной блевотины под забором — Отаки Юкава был чертовски этому рад. Можно сказать, бывший наркодилер умер счастливым.       …А потом он проснулся. Часы показывали пол-одиннадцатого ночи. Он спал всего полчаса. Встав с кровати, он подошёл к зеркалу и включил свет. На него смотрел седой старик с тёмными кругами под ввалившимися глазами.       Отака Юкава бессильно опустился на стул перед зеркалом, положил руки на трюмо, лёг на них лицом и завыл, словно брошенная хозяином собака. Он совершенно не представлял, как после этого жить дальше.

***

      …Больше всего в жизни Шарлотта боялась змей. Однажды в детстве, когда ей было лет пять, гуляя по саду своей покойной бабушки в окрестностях Орли, она обнаружила среди цветущих кустиков хризантем странное свёрнутое в спираль существо. «Какая красивая пёстрая ленточка! — подумала малышка Шарли́, как называла её бабушка. — Кто же так красиво её свернул?» Девочка потянулась за пёстрой лентой и тронула её рукой. В следующее мгновение лента ожила и в отчаянном броске укусила девочку за руку. Дальше был крик ужаса, острая боль, рука, опухающая на глазах, тошнота и рвота, тёмные круги перед глазами («бабушка, я умру?»), карета скорой помощи, уколы, капельницы… Это были самые страшные воспоминания её жизни. Много позже, став агентом спецслужб, ей через многое пришлось пройти, но это воспоминание детства затмевало ВСЁ.       Прошло без малого тридцать лет. Девочка выросла и поборола все свои детские страхи. Все, кроме этой фобии. Её жизненный путь никогда больше не пересекался с пресмыкающимися до того самого дня, когда она опрометчиво не открыла перед сном рекламную ссылку модного спа-салона в окрестностях Токио…       …Через полчаса она проснулась другим человеком. В ней что-то безвозвратно сломалось, лишив воли. Потому что за полчаса сна она провела пять лет на необитаемом острове, где была только она и ядовитые змеи. Её самый страшный кошмар стал былью. В тот же день она пошла на приём к психиатру и…       …Из больницы Шарлотта вышла лишь три года спустя совершеннейшим овощем. Сильные препараты, которыми её пришлось лечить, наложили на молодую женщину неизгладимый отпечаток. От статной красавицы-француженки с крашеными голубыми волосами осталась лишь её бледная тень. В тридцать три года она стала совершенно седой и долго ещё впадала в истерику при виде любого предмета, отдалённо напоминающего змею.       Змеи жестоко издевались, сознательно глумясь над ней. Стоило уснуть, как они сползались к ней со всей округи и всем прайдом мягко облизывали её своими раздвоенными язычками — до тех пор, пока она не просыпалась и не начинала орать. Иногда они словно в шутку «насиловали» её, заползая во время сна во все естественные отверстия тела. До поры до времени змеи не проявляли явной агрессии, всего лишь давая понять, что хозяева положения здесь они, а ты, человеческая женщина — всего лишь рабыня, игрушка, волею судеб оказавшаяся в их власти. Первый укус произошёл на третий год, когда она, окончательно слетев с катушек, пыталась раздавить одну из змей, в безумной ярости прыгнув на неё обеими ногами. Не объяснимым образом она промахнулась, а змея, которая должна была стать жертвой, жестоко отомстила. Шарлотта не особо разбиралась в разновидностях гадов, но эта гадюка, видимо, была из разряда особо ядовитых. После укуса у девушки опухло всё тело, укушенная нога почернела и она долгое время её не чувствовала. Шарлотта думала, что это конец, но странным образом сумела выздороветь и встать на ноги. Но ненадолго — ровно до следующего укуса…       …Вернувшись из кошмара в реальную жизнь она не могла понять, как ей жить дальше и, главное — зачем. Жизнь потеряла всякий смысл. Хотя… возможно, она не там его искала?

***

      Полковник Лоуренс давно уже ничего не боялся. Потому что был абсолютно уверен, что держит эту жизнь за горло. Его блистательная карьера и абсолютное отсутствие профессиональных провалов за восемнадцать лет службы в «конторе» полностью это подтверждали. Ирастан, Балибания, Сириус — он никогда не гнушался работой в горячих точках, как не гнушался и применения принципа иезуитов — «цель оправдывает средства». Получив очередную звезду два года назад, он начал задумываться, как бы сменить нынешнее место службы среди песков Ближнего Востока на что-то более комфортное и безопасное. И тогда, как по заказу, в отдел кадров пришла разнарядка на его перевод «особистом» воинского контингента в Японии.       На пятом десятке лет, который он не так давно разменял, это было как нельзя более кстати. Хорошая зарплата, полное отсутствие риска и близкий призрак пенсии, полной достатка и уважения — что ещё нужно человеку в погонах, чтобы достойно встретить старость! Правда, был один нюанс, о котором полковник скромно умалчивал. Он был садистом. Страдания беззащитного человека, который полностью находился в его власти, приносили ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Именно поэтому он так любил проводить допросы с пристрастием. Именно за это его ценили одни сослуживцы, а другие откровенно боялись. Ни один оргазм по силе воздействия не мог для него с этим сравниться. Но на новом месте службы с удовлетворением подобной страсти возникли определённые проблемы. Здесь, попросту говоря, не кого было допрашивать. Именно поэтому он так обрадовался сообщению токийского резидента о странной японке, которая была то ли инопланетянкой, то ли китайским суперагентом. Уж с ней-то он собирался разобраться по полной, но… она как-то странно исчезла, не дав ему завершить начатое. Судя по тем обрывкам информации, которые он знал, кто-то провёл дерзкую до глупого спецоперацию, чтобы её освободить.       «Похоже, действительно китайцы постарались, — подумал тогда он. — Пришельцы бы никогда не додумались до такого спектакля — это чисто наши родимые земные фокусы».       Надо заметить, японка находилась в его руках не вполне законно — её задержание и последовавшие за этим оперативные мероприятия были чистой воды уголовщиной — похищением иностранца, да ещё и при обстоятельствах смертельной опасности. Но жажда крови оказалась сильнее… что могло, если бы вскрылась правда, повлечь для него неслабые неприятности по служебной линии. Поэтому её исчезновение из госпиталя после разыгранного кем-то спектакля он воспринял скорее с облегчением, чем с досадой.       «Как пришла, так и ушла», — подумал он, прикидывая в уме, как будет объяснять начальству причины необычного происшествия на одном из подконтрольных ему объектов.       …Поскольку инцидент не повлёк человеческих жертв, а разрушения касались в основном выбитых окон и сгоревших электроприборов, он сумел убедить руководство в том, что причиной всему были действия мифических японских партизан, организовавших аварию на питающей госпиталь электроподстанции.       Странно, но ему поверили, дав распоряжение усилить охрану объектов и установить дополнительное наблюдение за местными, которые недовольны иностранным присутствием. Лоуренс, наконец, смог расслабиться и вновь задумался, как задобрить демона собственных тёмных инстинктов.       В тот вечер он покинул территорию военной базы, решив съездить в ближайший городишко и слегка расслабиться. Оставив машину на парковке, он дошёл пешком до ближайшего ресторанчика и заказал себе удон, безалкогольное пиво и порцию тушёного угря. В его планы входило не столько поужинать, сколько порыться в интернете в поиске где-то поблизости интимных услуг с жёстким БДСМ. Потому что ему давно уже хотелось кого-то помучить…       Введя в гугл соответствующий поисковый запрос, он с удивлением увидел в первой строке ответа ссылку на некий салон в пешей досягаемости от того места, где он находился. Полковник улыбнулся и с вожделением ткнул в неё пальцем.       …Геометрические фигуры, трансформирующиеся словно «тетрис». Разноцветные круги, перетекающие из цвета в цвет. Что-то произошло у него в сознании, но он не понял, что. Всё это продолжалось буквально две секунды, после чего экран погас.       Он помотал головой, словно пытаясь сбросить с себя этот неприятный цветной бред и повторно ткнул в ссылку пальцем. Странно, но то, что открылось, не имело к его первоначальному запросу никакого отношения.       Вечер прошёл как-то скомкано. Он таки нашёл в городишке слабое подобие квартала красных фонарей, но дамы лёгкого поведения и слышать ни желали о том, чтобы позволить себя душить или приковать к кровати наручниками. Совершенно раздосадованный, он вернулся на базу и лёг спать пораньше. Но стоило ему только уснуть…       — Просыпайся! — прервал его сон чей-то до боли знакомый голос. — Начнём допрос.       Он открыл глаза и увидел… Нет, этого не может быть!       Он лежал абсолютно голый, прикованный к металлической койке по рукам и ногам. На прикроватной тумбочке был разложен так хорошо известный ему «рабочий набор доктора Менгеле» — стационарный электрошокер с парой выносных электродов, пакет разовых шприцов, какие-то ампулы, щипцы, молоток, коробка с швейными иголками, хирургический скальпель… ведро воды под столом. А рядом с ним стоял… он сам, полковник Лоуренс.       — Итак, подозреваемый, — сказал ненастоящий полковник, — вы обвиняетесь в том, что много лет имитировали полковника ЦРУ Стивена Лоуреса, хотя на самом деле им не являлись. Первый вопрос. Кто вы такой и на кого вы работаете?       — Я и есть полковник Лоуренс, — уверенно ответил он. — А вам, самозванец, я рекомендую немедленно меня отпустить и сдаться военной администрации. Я как-никак под защитой федерального правительства нахожусь.       — Все так говорят поначалу, — криво усмехнулся самозванец. — Но потом всё равно во всём признаются. Советую с этим не тянуть.       — Мне нечего вам рассказывать, — гордо ответил полковник, уверенный, что недоразумение скоро разрешится.       — Ну, как скажешь. Тебе же хуже, — ухмыльнулся Псевдополковник и взял со стола электроды шокера. — С чего начнём — мошонка или ушки? Давай с ушек, они у тебя чувствительнее.       …Первое признание фальшивый Лоуренс выбил у настоящего спустя четыре часа после начала допроса.       — Я думал, ты крепче окажешься, — гнусно хихикнул Псевдолоуренс, — заполняя протокол допроса на ноутбуке, пока настоящий полковник корчился в конвульсиях от последствий электрошока. — Так и записал — «я, известный как Стивен Лоуренс, на самом деле являюсь агентом исламского движения Балибан, настоящее имя Ахмад Фарух, внедрён в Центральное разведывательное управление пятнадцать лет назад с целью…» А, кстати, что за цель у тебя была? Никак не придумаю.       — Не знаю… — с трудом прошипел полковник сквозь сведённые судорогой зубы.       — Что ж… Тогда продолжим, — радостно сказал Псевдолоуренс и потянулся за иголками…       …Так прошло три долгих, наполненных бессмысленными страданиями года, за которые фальшивый Лоуренс познакомил настоящего со всеми возможными муками ада. За это время он успел признаться во всех смертных грехах, включая организацию покушений на трёх президентов, которые произошли, когда он был ребёнком.       …А потом настоящий Лоуренс проснулся. В реальном мире прошло за это время двадцать девять минут пятьдесят восемь секунд. Первое, что он хотел сделать — достать из сейфа табельное оружие и застрелиться. Однако пережив пятиминутную истерику, он заставил себя успокоиться и взять тайм-аут до утра. Той ночью он не сомкнул глаз, а утром неожиданно для себя самого отправил в штаб квартиру «конторы» рапорт о своём увольнении. Поскольку должность, с которой он увольнялся, считалась хлебной и не пыльной, а «свято место пусто не бывает», его петицию удовлетворили буквально на следующий день. Больше никто из бывших сослуживцев его не видел. По слухам, отставной полковник вернулся на родину предков, в американскую глубинку — штат Канзас, и там занялся фермерством, ведя образ жизни отшельника-мизантропа.

***

      — Вот что случилось с ними всего за полчаса… — прокомментировала отрывки видео из пузырей Тсуки, сворачивая виртуальный дисплей.       Примерно минуту все молчали, переваривая увиденное.       — А не перегнули ли мы палку? — нарушил молчание Наса. — Чем мы после этого лучше полковника Лоуренса? Боль ради боли, мучения ради мучения?       — Дай… мне… планшет… — тихо попросила Цукаса.       Тсуки взмахнула рукой и перед койкой бывшей Бессмертной возник виртуальный дисплей вместе с клавиатурой.       Цукаса подняла руку и начала печатать.       «Милый, ты всегда был слишком добрым ко всем. Без разбору — и к хорошим, и к плохим. Твой гуманизм к врагам нас чуть не погубил», — написала она.       — Цукасочка, ты так ничего и не поняла, — обиделся Наса. — Если я встретил на своём пути мерзавца, я просто не хочу опускаться до его уровня. Если я так поступлю — стану ни чем не лучше его.       — Хватит, — решительно прервала их Тсуки. — Каждый из вас прав по-своему. Потому что вместе вы составляете единую программу… вы две половинку одного целого — разве это до сих пор для вас не понятно? При этом и вы сами, и выполняемые вами функции настолько различны, что исключают полное совпадение мнений. Но… вы ведь хотели одного и того же, правда?       «НАКАЗАТЬ ЗЛО, — напечатала Цукаса капслоком. — ДА, МИЛЫЙ?»       — Да, — согласился Звёздный мальчик. — Но не таким зверским способом! Мы же просто их сломали…       — Не согласна, — уверенно возразила Тсуки. — Мы лишь дали им возможность почувствовать на себе то, что они считали допустимым в отношении окружающих.       — Как это относится к змеям? — спросил Наса.       — Господин, вы очевидно забыли значение выражения «змея подколодная», — ответила Аврора. — Это абсолютно беспринципная, продажная, предательская натура. Договоренность с которой ничего не значит. Преданность которой ничего не стоит. Шарлотта всю свою жизнь была именно такой змеёй. Её профессия деформировала личность и подчинила себе… Шарлотта не смогла этому помешать. Я всегда это знала и именно поэтому держала с ней дистанцию.       — А ты, Аврора? — неожиданно спросил Наса. — Чем ты от неё отличаешься? Когда мы познакомились, я не увидел между вами принципиальной разницы.       — Я успела вовремя остановиться, — ответила Аврора, в упор глядя на своего загипсованного господина. — Спрыгнуть с подножки уходящего в ад поезда. Вот и вся разница.       — Внесу ясность, — сказала Лунная. — Всё, что произошло с нашими оппонентами за проведенные в пузыре полчаса, должно полностью изменить их подходы к жизни в дальнейшем. То, что с ними происходило там, возникло не просто так. Я, как мощный ИИ, просчитала их будущее и скажу, что с вероятностью 99,9 процента у них есть шанс радикально изменить свою личность, избавившись от системных багов. Грубо говоря, мы слегка переписали их софт и сейчас происходит перезагрузка.       — Страдания… лечат? — вдруг тихо спросила Цукаса.       — В некоторых случаях, — задумчиво сказала Аврора. — Если не убивают.       — Вопрос «КТО ВИНОВАТ?» предлагаю, наконец, закрыть и перейти к следующему, не менее важному — «ЧТО ДЕЛАТЬ?», — сказала Шарлора, глядя на присутствующих в комнате. Судя по выражениям их лиц, готового рецепта дальнейших действий ни у кого пока не было и в помине.