Научи меня улыбаться

      Нил забирает из стопки, принесенной Кевином, чистую футболку, спортивные штаны и трусы, уходит в свою комнату, плотно закрыв дверь в ванную. Он стоит под душем двадцать минут, совершенно потерянный и разбитый. Эндрю высасывает из него энергию своими выходками, выбешивает его и мгновенно остужает. Как он это делает?.. Нил выдавливает яблочный шампунь, растирает его меж ладоней, взбивая пену, подставляет голову под горячие упругие струи и, достаточно намочив волосы, начинает массировать кожу. Он закрывает уставшие глаза и представляет руки Эндрю в своих волосах. Тело живо отзывается на эти фантазии — в животе завязывается узел, к паху приливает кровь, а из груди рвутся тихие стоны.       Эндрю… Эндрю…       Толком не смыв шампунь с волос, Нил обхватывает ладонью наливающийся член и начинает двигать рукой размеренно и ласково.       Вот так, малыш. Приятно, да? — Эндрю обнимает его за талию. Влажные губы прижимаются к затылку. — Так горячо и туго… почему бы не попробовать сжать головку в кулаке?.. — Джостен упирается лбом в холодный кафель, чтобы не сойти с ума от головокружительной близости обнаженного тела. Миньярд кладёт подбородок ему на плечо и, затаив дыхание, смотрит на руку Нила, ласкающую плоть. — Да, вот так. А теперь погладь большим пальцем под ней. Вот тут… — Нил слышит возбуждение в его голосе, чувствует, как в поясницу упирается его головка. — …да-да-да! Умница!.. Всё правильно… Ты такой молодец, малыш. — Эндрю сладко стонет ему в ухо, водит правой рукой по своему стояку, вторя движениям Джостена, а левой — по внутренней стороне бедра Нила, посылая по телу головокружительную истому и волну мурашек. — Эндрю!.. — вырывается у Нила хриплый крик, когда фантомная рука один раз проводит подушечками прохладных пальцев от основания к налитой головке. По кафельной стене сползаю молочно-белые капли. Джостен рвано дышит, продолжая медленно поглаживать опадающий член. В глаза попадает шампунь. — Грёбаные вруны! Написано же — формула «без слёз»! Кругом один обман! — он быстро промывает глаза водой.       Он возвращается к Эндрю мокрый, потирающий глаза и ворчливый, как капибара, которую не угостили арбузом. Его влажные волосы зачёсаны назад, но несколько прядей всё равно выбивались и падали на лоб и глаза, раздражая кожу покалыванием.       Миньярд натягивал боксеры, когда Нил вошёл. Услышав скрип двери, Эндрю оглянулся. Кисти так и замерли на соблазнительных впадинках на стройных бёдрах. Влажная кожа мешала надеть их одним быстрым движением, — ткань топорщилась, когда Эндрю мучительно медленно тянул боксеры вверх. Нил смотрел лишь на бугорок его паха, обтянутый черным бельём. — Прекрати пялиться. — резко бросает Эндрю. — Заставь меня. — холодно парирует Джостен, подходит к ванне и выдёргивает пробку. Пока Нил безразлично глядит на утекающую воду, Миньярд всё пытается натянуть одежду на мокрую кожу. — Дурак. Ники принёс полотенце. — равнодушно роняет Нил. — У меня руки дрожат, гений, как я буду вытираться? — ядовито парирует Миньярд. — Ты мог попросить о помощи! — Нил резко разворачивается, тыкает пальцем в голую грудь. — Мог дождаться меня! Мог сразу сказать, что не справишься сам! Я бы обтёр тебя полотенцем! Да я бы мог даже искупать тебя, балбес! — на глаза наворачивались слёзы, руки обессиленно опустились. — Зачем тебе это? — глухо спросил Эндрю, отводя взгляд. — Ты мой друг. — Солнышко. — вдруг произнёс Миньярд шепотом. По странной интонации Нил не понял, обращается ли Эндрю к нему, к себе или просто шокировано цитирует обращение Джостена. Миньярд вдруг упрямо смотрит на него. — Так друзей не называют. — Я называю. Перенял эту привычку у Дэн. — твёрдо произнёс Нил и, немного помедлив, добавил: — Аарон так делает. — Неужели? — холодный тон. — Он так тебя называет? — Не так. — отзывается Нил, внутренне злорадствуя — ему удалось вызвать у Эндрю интерес и ревность. — Он зовёт меня «малыш» и «маленький лис». — говорит он. Эндрю пренебрежительно фыркает и натягивает маску пересмешника. — Два дурака. — на губах появляется садистская усмешка. — А мне нравится, когда он так говорит. — тихо сообщает Нил с наигранно мечтательной улыбкой. Весёлость Эндрю как ветром сдувает. Он сжимает губы в тонкую ревнивую полоску, стискивает кулаки. — Это мне нравится гораздо больше, чем просто «Джостен». — Мне плевать, Джостен.       Ага, конечно. — А как бы ты звал меня? — вкрадчиво спрашивает Нил, облизывая губы. — Мне плевать. — повторяет Эндрю. — Думаю, это было бы что-то типа… м-м-м… дай подумать… — Нил обхватывает рукой подбородок, задумчиво сводит брови. — Котёнок или щеночек. Да, думаю, ты выбрал бы прозвище, связанное с животными. — Я ненавижу прозвища! — А я звал бы тебя… — Закрой рот! — у него сдают нервы. Капли воды испаряются с его кожи, Нил видит завихрения пара. Он замолкает на несколько секунд, чтобы дать Эндрю остыть или закипеть ещё сильнее. — Я звал бы тебя, — упрямо повторяет Нил, — Дрю. Или грёбаный наркоман.       Пальцы сдавливают его горло — несильно, ведь Эндрю контролирует себя. Ну, почти. — Я просил тебя заткнуться. — страшным шепотом говорит он. — Ты приказал закрыть рот. — холодно поправляет его Джостен. — Почему ты такой тупой, Джостен? — звучит больше как обреченный факт, нежели вопрос. — Это всё ты виноват. — глухо шепчет Нил. Пальцы ослабевают, исчезают с кожи. — Ты делаешь мне мозг с самого обеда. Хватит на сегодня. Мы ложимся спать сию секунду. — Нил. — Ну что ещё? — с обреченностью и нескрываемым раздражением спрашивает Джостен. — Помоги мне. — этот отчаянный шёпот сводит его с ума.       Джостен застывает, когда Эндрю велит ему отвернуться, а сам спускает с бёдер черное бельё. Он смотрит на пустую ванну и внутренне умирает, представляя в ней желанное тело, окутанное бриллиантами пены с запахом черничного мороженого. Когда Эндрю опускает ладони на его плечи, Нил дёргается. — Повернись. — шепчут ему на ухо тихий приказ. Джостен подчиняется, управляемый теплыми руками. Эндрю разворачивает его спиной к ванне, чтобы Нил не смотрел, пока он будет забираться в неё. — Выключи свет. — Как я сделаю это, если не буду видеть? — Ты почувствуешь. — Эндрю дергает плечом, обнимая свои колени, прижатые к груди. Нил оборачивается. Миньярд кажется таким маленьким и беззащитным. Его предплечья изрезаны частыми белыми полосами — шрамами от ножа, которым он резал себя, заявляя о правах на своё тело. У Джостена ноет сердце. — Где твои гель и губка? — Верхний левый ящик. — отозвался Миньярд. Нил достал губку нежно-зеленого цвета и гель для душа в сиреневом флаконе.       Из общей комнаты в открытую дверь ванной проникал лунный свет. Нил стоял на коленках и массирующими движениями намыливал худую спину Эндрю. Его левая ладонь сжимала крепкое плечо, в то время как правая оказывала помощь коже Дрю. Плечи, лопатки… Он не знал, может ли спуститься ниже, а Миньярд был сейчас синонимом апатии, бесполезно спрашивать что-либо у отрешенного тела. На секунду Нилу показалось, что если сейчас он погладит влажными пальцами щёку Эндрю, тот ничего не почувствует. Нил поймал себя на том, что рука его замерла. — Эндрю? — позвал он. Миньярд вздрогнул и чуть повернул голову, давая понять, что слушает. — Можешь отодвинуться от бортика? Я намылю твою спину. — тихо выдыхает Нил, краснея. Эндрю молча отдаляется от рук Джостена. — И возьмись руками за бортик.       Слабые пальцы цепляются за бортик ванны, будто Эндрю тонет в болоте, а бортик — соломинка. Левая ладонь Нила всё ещё лежит на его плече. Губка ласкает его бока, поясницу. Иногда кожа ощущает прикосновения его пальцев — мимолётные и жаркие. Эндрю мелко дрожит, когда чувствует Нила не только на своём плече. Губка возвращается к плечам, снова ласкает их. Эндрю вытягивает шею, давая Нилу понять, что хочет нежности чуть выше. Джостен послушно намыливает его кожу. Миньярд прижимается щекой к его пальцам, крепко держащим плечо, подставляя горло губке. Когда из груди почти вырывается стон, Эндрю больно сдавливает запястье Нила. — Достаточно. — Что теперь? — Руки.       Эндрю разминает затёкшие запястья, снова хватается за бортик, низко опускает голову, словно пытается спрятаться от ударов. Нил поднимается с колен, включает тёплую воду и промывает губку. Снова выдавив на неё гель для душа, он взбивает пену, нависает над Миньярдом, и намыливает его предплечья. Пусть он распределяет пену губкой, но ладони чувствуют каждый шрам. У Нила дрожат руки, губка падает на дно ванны, пальцы по инерции проезжают по мыльной коже, пересчитывая гряду шрамов.       Пятьдесят один.       Маленький мой… Малыш… Что они с тобой сделали?..       Он включает душ, настраивает приемлемую температуру и направляет на спину Дрю струйки воды. Нила трясёт, душ подрагивает в его руках. Дрожащая левая ладонь скользит по позвоночнику, очерчивая каждую выступающую косточку и смывая пену. — Джостен?       Нил всхлипывает, роняет на дно ванны душ. Обнимает Дрю за шею, тесно прижимается к мокрой спине, утыкается носом в светлые волосы, хрипло выдыхая. По щекам скатываются слёзы и прячутся в волосах Эндрю. — Что? — спрашивает он надтреснутым шепотом. — Не надо. — в его голосе слышится мягкий упрёк. — Чего не надо? — Просто не надо. — этот шёпот вызывает разлом в плотине, и Нил рыдает, сильнее обхватывая ещё мыльные плечи. — Я в порядке. — Лжец. И это мои слова. — всхлипывает Нил, потираясь щекой о светлые волосы. Эндрю сжимает его запястья. — Нил, хватит.       Нил хотел бросить неловкое извинение, но Эндрю ненавидит слово на букву «п», поэтому он просто убирает руки, чувствуя, как футболка липнет к телу. Он стискивает зубы, находит пальцами душ и смывает мыло с плеч, рук и спины Эндрю.       Джостен весь сжимается, когда Миньярд разворачивается к нему. Осталось всего ничего — намылить грудь, ноги и вымыть светлые пряди. Нил шарит рукой по дну ванны, натыкается кончиками пальцев на теплое колено — Эндрю сидит в позе лотоса, сохраняя идеальную осанку. — Она под моей ногой. — подсказывает Миньярд приподнимая колено. Нил находит губку и облегченно выдыхает, обрадованный тем, что не коснулся Эндрю в интимных местах. Нил вытягивает вперёд левую руку и центр ладони прижимается к бугорку соска. — Может, перестанешь меня лапать? — Было бы проще, если бы я видел хоть что-то. — бормочет Нил вместо извинений, близоруко прищуриваясь в надежде разглядеть хотя бы кончик своего носа. Ладонь медленно скользит вверх, посылая по телу Эндрю волны мурашек. Нил сам дрожит, когда соблазнительный бугорок твердеет под его ладонью. Он хочет вернуться к нему, огладить и сдавить пальцами, поиграть и обласкать языком… Джостен глубоко вдыхает запах черничного мороженого и задерживает дыхание, массируя кожу груди Эндрю мыльной губкой.       Когда губка опускается к талии, Миньярд останавливает его. — Дальше я сам. — забирает у Нила губку и отстраняет от себя его руки. Джостен чувствует укол обиды, отворачивается. Эндрю тяжело вздыхает. — Или ты хочешь?..       Тебя? Да. Однозначно. Ещё как. — Хочу чего? — Нил искусно изображает усталость и раздраженность.       Меня, меня, МЕНЯ! Хочешь меня, Джостен?       Эндрю находит его руку и молча вкладывает в ладонь губку. — Продолжай. — это звучит как вежливая просьба. — Нет. — Почему? — Не провоцируй меня. Хватит. Я не сорвусь. — А, может, я хочу, чтобы ты сорвался. — он произносит это с упрямством, склонив голову набок. — Я не сорвусь. — жестко повторяет Нил. — Тогда чего ты боишься?       Прекрати, достаточно, остановись! — Я не боюсь.       Ложь-ложь-ложь. И завтра утром ты умрёшь. Аарон тебя убьёт.       Хлюпающий звук, с которым Нил выдавил на губку пахнущий черничным мороженым гель, вызвал у Эндрю тихий смешок: — Звучит как последние капли смазки, да, Нил? Или ты предпочитаешь использовать слюну?       Это прозвучало слишком пошло, лицо Нила обожгла кровь. — Или делаешь всё на сухую? — Миньярд усмехается. — Чего же ты молчишь, Джостен? Язык проглотил? — Отвяжись от меня. — Иначе? — Иначе я откушу твой. — О, это звучит слишком заманчиво, дорогуша.       Ты звучишь как Фредди Меркьюри, произнося это слово. — Так ты мне не ответишь? — вкрадчиво спрашивает Эндрю, внутренне злорадствуя. — Что ты предпочитаешь использовать, когда дрочишь? Гель-смазку, слюну или ничего? — Ничего. — Садист. — усмехается Эндрю. — Мазохист. — машинально поправляет его Нил. — О, так ты и себе на сухую? — он изображает вежливое удивление. — Что ты несёшь?! — вспыхивает Джостен. — О, дорогуша, я не уточнил, да? — напускное сожаление. — Когда я спрашивал, то имел в виду, что ты используешь, когда дрочишь кому-то.       У Джостена задёргался глаз. Эндрю доведёт его с минуты на минуту. Нил судорожно вздохнул и произнёс: — Кому-то? Я предпочитаю слюну. А если себе — ничего. Но иногда я делаю это в душе. — Как сегодня?       Ты слышал? — О, да, как сегодня. — сказал Нил, слыша в своём голосе спокойствие и вежливость. Миньярд замолк. — Ты, что же, не спросишь меня об этом? — О чём? — Ну, например, в какой позе я это делаю, о чём думаю, что делаю, чтобы довести себя и кончить… — Мне плевать.       Есть! — мысленно закричал Джостен, — Я тебя уделал.       Эндрю прислоняется спиной к стенке ванны, расслабленно смотрит туда, где, по его мнению, находятся закушенные губы Джостена и его красные от стыда щёки. Миньярд упирается ногами в противоположную стенку ванны, по обе стороны от Нила. Он закусывает нижнюю губу и разводит колени. Он знает, что Нил не видит его — помутневший взгляд, подрагивающие колени, наливающийся член. Но это неважно. Эндрю, ещё не до конца протрезвевшему, нравится сидеть перед Джостеном вот так — обнаженным, открытым, доверчивым, доступным и немного — самую малость — мокрым. Ему нравится задавать такие интимные и постыдные вопросы и слышать, как из ушей Нила валит пар, и видеть, как из глаз сыплются искры. Ему нравится, что Джостен отвечает ему — через силу и стыд, но отвечает. Ему нравится узнавать о предпочтениях Нила, очень нравится. Он прекрасно понимает, что не вспомнит об этом завтра утром, возможно, и через неделю не вспомнит… но его радует, что он будет знать о том, что нравится Нилу Абраму Джостену, где-то глубоко внутри, в самых потаенных уголках памяти.       Он сел так специально: чтобы намылить кожу под коленями, Нилу придётся обхватить его бедро скользкими от пены руками и отвести в сторону, сильнее раскрывая Эндрю. От одной лишь мысли о руках Нила, скользящих по его бёдрам, Миньярд закрыл глаза и закусил губы от сладости ярких картинок.       Джостен был груб и нежен одновременно. Разве так бывает? Он мягко обхватил правую щиколотку Миньярда, чуть-чуть потянул на себя его ногу и стал намыливать кожу — жестко и грубо. — Аккуратнее! — повысил голос Эндрю. — Я тебе не ржавчина на раме велосипеда, а губка — не наждачка!       Это возымело потрясающий эффект. Нил стал таким ласковым, что Эндрю захотелось потянуть его на себя, прижаться голым телом к нему и поцеловать. Руки Джостена обласкали кожу под коленями и двинулись по внешней стороне бёдер. Эндрю заметил это не сразу, но на внутренней поверхности бедра появилась вторая его ладонь. Нил вёл руками от колена вверх медленно и легко. Мурашки бегали по телу, распаляя Эндрю, заставляя его дрожать от желания. К паху приливала кровь, головка истекала смазкой. Он неосознанно развёл бёдра, позволяя Нилу всё.       Коснись. Коснись там.       Нил нащупал подвздошные косточки и остановился. — Думаю, там ты справишься и без меня. — любимые руки исчезли, а в сгибе между бедром и животом осталась мыльная губка. Скрипнула дверь — Нил вышел, прикрыв её наполовину. Он стоял недалеко, привалившись к стене, и охранял Эндрю.       Миньярд остро ощутил пустоту где-то под рёбрами. От этого чувства хотелось блевануть, что он незамедлительно и сделал, поскальзываясь и падая на пол возле толчка. Колени прошило болью, словно по ним ударил молот. Нил сунул в темноту рыжую макушку. — Эндрю?       Проблевавшись, Миньярд сказал, что он в порядке. Нил, разумеется, не поверил, но заходить не стал, доверившись словам Дрю. Он закончил с намыливанием и позвал Нила, чтобы тот помог ему смыть пену.       Эндрю стоял к нему спиной, держался слабыми руками за кафельную стену и старался не стонать от прикосновений к своим бедрам. Нил слишком нежен. Нил слишком ласков. Эндрю перемещает правую руку на свой живот, осторожно поглаживает, надеясь развязать горячий узел, но всё становится хуже — к паху приливает всё больше крови, а тело дрожит от желания и невозможности это желание удовлетворить. — Нил. — Плохо? Эндрю, что, тошнит? — Выйди. — сипло просит Миньярд. — А если тебе станет хуже?       Эндрю не отвечает. Он не может ждать — его вот-вот разорвёт от возбуждения, а правая рука уже занимается проблемой. Всё тело становится очень чувствительным к любым воздействиям, поэтому, когда Нил прикасается к его локтю, Миньярд не может сдержать громкий болезненный стон. Джостен вздрагивает, сильнее стискивая пальцами его руку. Эндрю чувствует, — или ему кажется, что чувствует, — как большой палец Нила гладит его кожу, ходит вверх-вниз, будто ласкает головку. Последние толчки в кулак, и Эндрю изливается на кафельную стену. Как он и предполагал, это не приносит ему никакого удовольствия, лишь временную разрядку. Он мелко дрожит, когда Джостен укутывает его в сухое полотенце. Миньярд забирает у него душ и кое-как обмывается, стараясь лишний раз не трогать ноющий орган.       Эндрю заворачивается в полотенце, прячась от мира и Джостена, когда тот включает в ванной свет. Миньярд жмурится, заслоняя рукой глаза. Нил брезгливо морщится, снова почуяв запах рвоты, и разбрызгивает освежитель до тех пор, пока над головами не образуется плавно оседающее облако, а баллончик не издаёт предсмертное «кхх-х-ххх…» — Помочь тебе вытереть кожу? — Только спину. — кивает Эндрю. Нил берёт новое полотенце и насухо обтирает его. Миньярд производит нехитрый подсчёт, и небрежно бросает: — И грудь. — Джостен молча исполняет просьбу. Когда голубые глаза встречаются с янтарными, Дрю коротко кивает и кривит губы, пытаясь сложить их в подобие благодарной ухмылки… потому что не умеет улыбаться.       Он натягивает спортивные штаны, игнорируя отсутствие на теле боксеров — сейчас они были бы слишком тугими для него, просовывает руки в рукава футболки. — Тебе идёт белое. — сообщает Нил, бросив в его сторону короткий взгляд. Эндрю смотрит на него — Джостен смывает с кафеля дорожки его спермы.       Сейчас это звучит чертовски двусмысленно, Нил.       Закончив с уборкой, Нил манит Эндрю пальцем, настраивая приемлемую температуру. Эндрю наклоняется над ванной, упираясь руками в бортик, и Нил, направляя струю, смачивает светлые волосы. Выключив воду, Нил выдавливает на ладонь шампунь Миньярда с экстрактом апельсина, растирает его ладонями и запускает пальцы в волосы. Эндрю покачивается в такт движениям Нила, слабо постанывает, чем вызывает у Джостена нежную улыбку. Нил пробует сменить тактику — выпускает коготки. — Нет-нет… — хрипит Миньярд. — Делай, как раньше. — Вот так? — Нил снова ласкает кожу массажными движениями. — Так… — блаженно выдыхает Эндрю. Улыбка Джостена становится шире. Он отнимает пальцы от светлой головы, и Эндрю протестующе стонет. — Стой-стой, чуть подольше… прошу. — шепчет он. Джостен медлит секунду, и Дрю начинает хныкать, как маленький ребенок, прося ласки.       Мой маленький, сладкий малыш…       Нил массирует кожу головы ещё несколько минут, пока пальцы не начинают ныть. Шампунь довольно быстро смывается, и Нил, легко отжав потемневшие пряди, промакивает их полотенцем, которым обтирал Эндрю спину и грудь.       Нил обмывает ванну, насухо вытирает её и стелет на дно своё лоскутное одеяло. Он вспоминает о наказе Аарона, отколупывает от планшетки таблетку с непонятным названием и вкладывает её в ладонь Эндрю, сидящего на опущенной крышке толчка. — Что это? — Не ебу. Пей. — и забирается в ванну первым. Нил подтягивает колени к груди и закрывает глаза. — Выключи свет. — Выключай сам, раз тебе надо. — резко отзывается Эндрю, проглотив воду и пытаясь залезть в ванну — мешает общая слабость и трение спортивных штанов о промежность. — Мудак. — выплёвывает Нил, подрываясь с насиженного места.       Когда свет гаснет, всё погружается в непроглядную мглу. Нил ощупью пробирается к ванне, перевернув стакан с зубными щетками в раковину, стукнувшись костяшками левой руки о кафель и налетев пальцами ног на нижнюю часть ванны. Пальцы скользят по бортику и встречают препятствие — чужие тёплые руки. — Это моё место. — сдерживая злость, рычит Нил. — Какая разница? — Я уже устроился. Свали на другой конец ванны. — Нет. — Эндрю. — предостерегающе. — Уйди. Не доводи до греха. — О, интересно, до какого? — Нил слышит, как Миньярд садится, готовый слушать и спорить в темноте. Руки из-под пальцев Нила он не выдёргивает… — Рукоблудство? Изнасилование? — Убийство. — Ты не сможешь. — доверительно сообщает Эндрю. — Хватит. — он выдыхает это умирающим шепотом. Миньярд обращается в слух. Его руки вздрагивают, подаваясь вверх, к пальцам Нила, когда тот убирает кисти. Джостен забирается в ванну, прижимает колени к груди и закрывает глаза. — Джостен. — Пошёл на хуй. — Интересное замечание, только мне поебать, где ты. — выплёвывает Миньярд. — Хера тебе надо? — Мне не надо твоего хера.       Ты снова саркастичный мудила. Теперь ты точно с нами. — Тогда что, Эндрю, ЧТО? — Ты должен присматривать за мной сегодня, не так ли? — Так ли. — Но ты на меня не смотришь. — Смотрю. — отозвался Нил, не размыкая век. — Ложь.       Иди на хуй. — Ты не смотришь. — Да откуда тебе знать?! — выкрикивает Нил, распахнув глаза от ярости. — Во-о-т. — удовлетворенно тянет Миньярд. — Теперь смотришь.       Нил прикрывает глаза, справляясь со злостью. Эндрю в течение пяти минут ёрзает, пытаясь удобно устроиться на месте Нила. — Ты закончил? — вежливо спрашивает Джостен, устало растирая ладонями лицо. — Я кончил десять минут назад. Думал, ты заметил.       Не заводи меня. — Спрошу по-другому: почему ты не спишь? — Мне неудобно, холодно и опять мутит. — Сильно? — Да.       Нил закатывает глаза. — Джостен, я слышу как ты закатил глаза. — Пошёл ты. — беззлобно бросает Нил, выбираясь из своего гнезда и становясь на коленки перед Эндрю. — У меня есть решение всех твоих проблем, но тебе оно не понравится. — Мне будет неинтересно выслушать тебя. — Если я сяду у тебя за спиной, ты сможешь лечь на меня. Тебе будет тепло, в меру удобно и ты не захлебнёшься рвотой.       Эндрю не отвечает. Джостен слышит, как в светлой мокрой голове вращаются шестерёнки, а дельфин в белой рубашке и черном галстуке стучит плавниками по клавиатуре компьютера и бесконечно повторяет одно лишь слово «Работа».       РаботаРаботаРаботаРаботаРабота. — Ладно. — наконец отвечает Эндрю. Нил, уже забывший суть своего вопроса, вздрагивает. Миньярд тоже встаёт на колени, хватается за бортики ванны слабыми пальцами. — Давай.       Нил мог вылезти и просто сесть снова. Эндрю мог просто лечь на него. Но они выбрали другой путь — более сложный и интимный. Миньярд прижался к бортику, дав Джостену пространство для манёвра. Нил протиснулся мимо него, намеренно прижавшись правым бедром к ноге Эндрю. Он чувствовал, что Миньярд не просто так решил избрать сложную тропу. Чувствовал, что Эндрю делает это, потому что сейчас ему нужен тот самый телесный контакт, о котором говорил сегодня Аарон.       Нил устраивается на одеяле. — Как тебе будет удобно? — Я, по-твоему, каждый день сон в ванне практикую? — рычит Миньярд. Нил не реагирует — у него сейчас слишком хорошее настроение. К тому же, он знает, что после этой фразы последует что-то ещё. — Дурак. — О, — выдал Нил, улыбнувшись, — получается, сегодня твой первый раз? — и хохотнул в кулак. — Пошёл ты. — буркнул Миньярд. — И он будет со мной! — Нил разразился хохотом, который не смог заглушить даже град слабых ударов, наобум обрушившихся на его ноги, бедра и бока и смущенно-злая заевшая граммофонная запись «заткнись-заткнись-заткнись!» Нил вытер слёзы и расслабленно растянулся в ванне, намеренно делая позу Эндрю из неудобной — он и без того балансировал на цыпочках — немыслимую. — Ты отлично устроился. — оценил Джостен. — Постой вот так, пока утро не наступит. — эта фраза была спусковым крючком. Эндрю качнулся и рухнул на Джостена. Из груди Нила с хрипом вырвался воздух. Миньярд ударился подбородком о ключицу Нила. Минуту ни один из них не шевелился. Затем Эндрю приподнялся на руках, его покачивало. На щеку Нила упала капля. Он инстинктивно провел пальцами по коже. То была не слюна. Джостен поднёс влажные пальцы к губам, коснулся их кончиком языка. Кровь. — Ты поранился? — Нил приподнялся на локтях. На грудь упала ещё одна капля, крупнее первой. — Эндрю, не молчи. — Явык пвыкусив. — пробормотал Миньярд.       Горе ты моё луковое…       Нил поджал губы, помедлили секунду и произнёс это вслух. — Я не вуковое. — сказал Эндрю немного обиженно. — Я апевсивовое. — Горе ты моё апевсивовое. — исправился Джостен и грустно улыбнулся ему, но Дрю не увидел.       Нил выбрался из-под тёплого тела, включил свет, вновь ослепив Эндрю, и взял его за подбородок, вынуждая открыть рот. Крови было предостаточно — она полностью залила ямку под языком. — Идём. — он взял Эндрю за руку и повёл на кухню. — Сплюнь кровь и садись за стол.       Видимо, язык уж очень болел, раз Миньярд не стал пререкаться и сделал, как было велено. Нил тщательно вымыл руки, покопался в аптечном шкафчике и раздобыл чёрную бутылочку с перекисью водорода. Он на четверть наполнил кружку водой, добавил столько же перекиси и велел Эндрю прополоскать рот. Тот сделал недовольное лицо, но возмущаться не стал и пригубил жидкость. Подержав её на языке около минуты и погоняв от щеки к щеке, Эндрю поднялся и выплюнул в раковину розовую шипящую пену. — Твой рот — помойка. — обреченно выдохнул Нил. Миньярд сел за стол, ожидая продолжения процедур. Джостен открыл холодильник, достал из нулевой зоны кубик льда, подцепил пальцем подбородок Эндрю, чтобы тот поднял голову, надавил указательным и средним левой руки на уголки его губ, и Миньярд приоткрыл рот. — Высунь язык. — попросил Нил, удерживая в пальцах выскальзывающий кубик льда. Миньярд подчинился. — Только не откуси мне пальцы, ладно? — на лице Нила отразилась тревога. Дрю коротко кивнул. Джостен приложил к ранке кубик льда. Эндрю дёрнулся и попытался тут же спрятать свой несчастный язык и захлопнуть рот, но в последнюю секунду вспомнил о пальцах Джостена, проникших чуть дальше зубов. Чтобы заявить о своём дискомфорте, Миньярд куснул промерзшие пальцы — несильно, но ощутимо. — Не моя вина, что ты такой неуклюжий. Слепые котята ориентируются лучше тебя. — Пошёл ты! — воскликнул Эндрю. Ну, на самом деле, это прозвучало и близко не похоже, — у Эндрю во рту словно была рисовая каша, но Нил не стал говорить ему об этом, ведь он и без того понял Миньярда. — С тобой с ума сойти можно! — выдохнул Нил, напустив ужаса в голос. — Хватит упираться! Перестань втягивать шею в плечи, сиди нормально! — но Эндрю не перестал, продолжая попытки уйти от неприятного холода, от которого язык немеет. Его язык постепенно возвращался на своё место за зубами, которые вот-вот цапнут Нила за пальцы. Нужно было срочно что-то придумать…       Нил выпустил лёд, схватил Эндрю за язык указательным и большим пальцем. Миньярд заскулил, попытался вырваться, но от этого стало ещё больнее, и он, наконец, затих. — Извини за это. — неловко пробормотал Нил, возвращая съехавший к зубам маленький кубик льда на ранку. — Можешь сделать мне также, когда мы закончим, и я не стану останавливать тебя. Обещаю. — взгляд Нила был направлен на слабо кровоточивший кусочек плоти. Чтобы как-то загладить свою вину, Нил стал водить кубиком льда вокруг ранки, лаская её. — Сделаю. Непременно. — загудел Эндрю, снова заменяя звуки в словах.       Лёд растаял. — Тебе больно? — в голосе нежность и тревога. В ответ — короткий кивок.       Джостен стал открывать напольные шкафчики, разыскивая алкоголь, который ещё не выжрала сладкая парочка Кеврю. — Где бухло? — Нил повернул голову к Миньярду. Небрежный жест в сторону холодильника. — А, ну конечно. — Джостен открыл морозильник и победно ухмыльнулся — прямо на него смотрела красная крышка покрытой инеем водки. — Или поискать тебе виски? — он глянул на Эндрю — тот качнул головой.       Он подошёл к Миньярду, запрокинул ему голову, небрежно просунул колено меж его бёдер, вынуждая раздвинуть ноги — Дрю заупрямился. — Я не буду тянуться к тебе. — пригрозил Нил, и Эндрю подпустил его ближе. Джостен чуть надавил кончиками указательного и среднего пальца на уголки его губ, чтобы Миньярд открыл рот. Нил почти упирался коленями в его промежность. — Высунь язык. — попросил Нил. Чтобы предотвратить касание, Эндрю сдавил бёдра Джостена своими. Нил лишь усмехнулся и открутил крышку с запотевшей бутылки водки, закусывая нижнюю губу.       Джостен шумно выдохнул и опрокинул в себя почти дюжину больших глотков. Эндрю весь вытянулся, пытаясь понять, как столько алкоголя помещается в глупый рот Нила Абрама. Миньярд перестал ощущать пальцы, надавливающие на уголки губ. Ему лишь хотелось понять, куда девается водка, ведь Джостен её не глотает…       Нил наклоняется к нему; их носы соприкасаются. Джостен смотрит лишь в янтарные глаза, широко открывшиеся от удивления. Нил засчитывает себе ещё одну победу — заставить отразиться в глазах что-то, кроме ярости, апатии и презрения дорогого стоит и удаётся лишь единицам. Вернее, единице. Той самой, после которой стоит ноль.       Джостен приоткрывает рот, и на язык Эндрю тонкой струйкой стекает ледяная водка. Он хочет увернуться, но арктический синий не даёт ему двинуться, замораживая нутро. Нил смотрит ему в глаза — в синеве Эндрю различает спокойную добрую улыбку.       Нил улыбается для меня. Нил улыбается мне.       Эндрю тянется онемевшим, обледенелым языком к губам Нила. Джостен высовывает язык, и Миньярду на мгновение удаётся коснуться такой же холодной сейчас плоти, как у него самого. Спирт жжёт язык, но Дрю не ощущает его в полной мере. Нил наклоняется ниже, его язык ласкает самый кончик языка Миньярда — гладит, обнимает, лижет, а губы оставляют один-единственный робкий поцелуй на его кончике. Дрю на секунду закрывает глаза, и Джостен прижимается губами к его губам. Он вливает в рот Эндрю немного согретую водку, проникает внутрь и вытворяет с языком Миньярда что-то немыслимо прекрасное. Нил обхватывает его губами и посасывает, ласкает уздечку, целует её. По подбородку стекают нити проспиртованной слюны, скатываются капли водки. Нил обхватывает теплыми пальцами горло Эндрю и ласкает его, двигая рукой вверх-вниз, собирая влагу слюны и водки. Правая рука зарывается в мокрые волосы. Нил глухо рычит ему в рот, оттягивая назад влажные пряди, — Эндрю упрямо подаётся к нему, игнорируя жгучую боль натянутой кожи. Он кладёт руки на ягодицы Джостена, впивается в кожу пальцами и тянет Нила на себя. Тот мгновенно понимает, чего от него ждут, и садится Эндрю на колени, не разрывая их первый, со вкусом крови и спирта, поцелуй. Миньярд обнимает его за талию левой рукой, но через несколько секунд скользит пальцами ниже, сжимает ягодицу, вырывая из груди Нила стон, который Джостен пытается заглушить поцелуем. Правая рука Эндрю зарывается в рыжие, ещё влажные волосы, и Нил жарче ласкает его рот — исследует щёки, дёсны, остроту клыков. Он тесно прижимается пахом к члену Миньярда, нетерпеливо трётся об него, постанывая в губы Эндрю.       Миньярд пытается влить спирт в рот Нила, чтобы вынудить его повторить всё, но ничего не выходит — у Джостена словно стоит барьер, не позволяющий влаге проникнуть в рот. Когда все капли водки оказываются во рту Эндрю, наполняя его, Джостен плотно прижимает ладонь к губам Дрю и отстраняется. Жадно вдыхая пропитанный водкой воздух, Нил через силу произносит: — Не думал, что скажу тебе такое, но… — он выдержал драматическую паузу, наклонился к уху Эндрю, — не глотай. — он выдохнул расслабленный смешок, легонько задев губами ушную раковину.       Реакция Эндрю была молниеносной — он с силой оттолкнул от себя хохочущего Джостена, спихнув его на пол, и вылетел из кухни, как пробка из бутылки — растерянный, смущенный и уязвлённый. Нил продолжал сыпать звонкими смешинками, растянувшись на полу, пока слёзы не потекли по щекам, а Ники не велел завалить ебало.       Умывшись и выровняв дыхание, он вернулся в ванную. Эндрю лежал в темноте, обнимая себя за плечи и прижимая колени к груди. Нил забрался в ванну и устроился с максимальным комфортом — вытянулся, насколько это представлялось возможным, лёг на бок, устроил голову на скомканном уголке лоскутного одеяла, накрылся свободной его половиной и закрыл глаза. Миньярд злобно сопел, чем вызывал у Джостена веселую ухмылку. — Ты принимаешь моё предложение? — спрашивает Нил, не размыкая век. Эндрю не издаёт никаких звуков кроме яростного сопения. — Эй, это была шутка. Ты подколол меня за минуту более шести раз, и я думаю, что имею право на маленькую месть. Эндрю? — Джостен приподнимается на локтях. — Джозеф! — он пихает Миньярда пяткой. Тот приглушенно рыкает и подползает к нему. — Хочешь рядом или сверху?       Снова двусмысленно, Джостен.       Эндрю ворчит и ложится — грудь Нила тесно прижата к его груди, живот — к его животу, бедра и пах — к нему. Сердце Миньярда гулко стучит, внутренности обжигает.       Ванны не предназначены для сна вдвоём, с досадой думает Эндрю.       Он ворочается, ложится на левый бок, но ситуация не становится лучше — грудь Нила прижата к его спине, а его член упирается в ягодицы. Джостен ёрзает, и его пах трётся о задницу Миньярда. — Сверху-сверху-сверху! — повторяет Эндрю как заклинание, резко подрываясь с места, словно Нил укусил или ужалил его. — Всё-таки проглотил… — Нил тихо усмехается, а Миньярд в отместку бьёт его пяткой в голень, при этом прилично ударившись коленом о стенку ванны.       Моментальная карма, ничего не попишешь.       Нил безразлично хмыкает и меняет позу — голову устраивает на бортике, подложив под щеку и висок угол одеяла, ложится на спину. — Ложись. — глухо бросает он. Миньярд неловко укладывается на его грудь, тыкаясь макушкой ему в горло. — Блять, не так! Я не могу дышать! — Нил начал сталкивать его с себя. — А как тогда? — Сползи пониже, не дави мне на кадык своей дурацкой апельсиновой головой.       Эндрю медленно опустился, упираясь руками в дно ванны по обе стороны от локтей Нила, устроил голову на его правой ключице, осторожно расслабил руки. — Твои сраные кости сейчас проткнут меня. — простонал Нил. Эндрю сполз ещё ниже. Теперь пах Джостена прижат к животу Миньярда. Джостен хрипло выдыхает и немного разводит бёдра, потом ещё и ещё, пока Эндрю не проваливается меж его ног. Нил немного сгибает колени — для этого приходится шире развести бёдра, — он раскрывается перед Эндрю, а тот оказывается ближе к его члену, — и легонько обнимает бока и бёдра Эндрю ногами. — Удобно? — НЕТ. — Вот и отлично. Доброй ночи, … солнышко. — Я тебе не солнышко! — рычит Миньярд. — А, точно, прости. Я забыл. Доброй ночи, наркоман.       Нил накрывается одеялом так, чтобы шея Эндрю была закрыта. — О, не жужжит… Боже, почему мы раньше не накрывали тебя тряпочкой? Это бы предотвратило все драки! — Потому что я не грёбаный попугай! — Павлин, попугай — не вижу разницы. — Джостен, я убью тебя. — Я только что сделал тебе комплимент, дурак. — Нилу в бок прилетел удар кулака. — Ну всё-всё, тише. — тёплая рука прижимается к его лопаткам и нежно поглаживает кожу меж ними. — Тише, маленький, тише. — Джостен, ты обещал доверить мне свой язык. — И я не забирал своих слов назад. — заметил Нил. Эндрю приподнялся на локтях, скользнул ладонью по его груди, прошёлся подушечками пальцев по тёплой шее и остановился у самых губ. Кончики пальцев дрогнули, коснувшись нижней губы. Нил приоткрыл рот, разрешая свершиться маленькой мести. Эндрю медленно протолкнул пальцы ему в рот — Нил встретил их робким движением языка по подушечкам. Миньярд поймал кончик его языка и сдавил, как сделал Джостен каких-то десять минут назад. Нил выгибается дугой, прихватывает его пальцы губами, посасывая их, всем телом подаваясь к Эндрю, его пах тесно прижимается к животу Миньярда. С сомкнутых губ срывается стон. — Нимфоман. — выплёвывает Эндрю, вытаскивая влажные пальцы из жаркого рта. Нил напоследок проводит по ним языком, да так, что Миньярд мелко дрожит на нём. — Доброй ночи, Дрю. — сладко выдыхает Нил.       Эндрю временами ворочался во сне, ёрзая в попытке устроиться удобнее, пока не нашёл подходящую позу: тесно прижавшись щекой к солнечному сплетению Нила и обхватив его руками за талию, он извернулся, устроив меж ног Джостена левое бедро, а правым подмял под себя левую ногу Нила и обвил её ногой. Нил проснулся, попытался шевельнуться, но тщетно — Эндрю полностью обездвижил его от рёбер до кончиков пальцев на ногах. Нил нащупал рукой одеяло и потянул его вверх, укрывая Эндрю. — Спи спокойно, маленький братец.