Погружаясь в бездну

      На улице было холодно. Снег валил огромными клоками, засыпая окрестность. Высокие сугробы мешали передвижению, но Предвестник продолжал тянуть Люмин за руку всё глубже в лес. Она оглядывалась по сторонам, пыталась задавать вопросы и, не получив на них ответа, с грустью опускала голову вниз. Они поднимались в горы, воздух становился гораздо тяжелее.       Через несколько минут дорога из высоких берез закончилась, и перед путешественницей открылся прекрасный вид на безграничное заснеженное поле.       Девушка отпустила руку Тартальи и подбежала к высокому холму. Было высоко. Люмин посмотрела вниз с обрыва и, обернувшись к Предвестнику, сделала пару неуверенных шагов назад. Зачем он привёл её сюда? Она испуганно посмотрела на своего возлюбленного, который медленно направлялся к ней.        Рядом одиноко стоял небольшой пень, который будто бы говорил о том, что кто-то сюда приходит побыть в одиночестве. Тарталья подошёл к Люмин и, встав рядом, указал пальцем в небо.       Люмин посмотрела в его голубые глаза, которые от чего-то были грустным, а затем последовала взглядом по его руке, до места куда указывал его указательный палец.       На небе, как обычно, висел летающий остров под всем известным названием, и только сейчас путешественница заметила, как близко Селестия находилась к Снежной.       Тарталья опустил свою руку, убрал её в карман и посмотрел на Люмин сверху вниз.       — Ты уверенна, что сможешь вернуться оттуда?       Сердце в груди Люмин бешено колотило, прямо сейчас она была не готова отвечать на подобный вопрос. Девушка виновата опустила глаза на мерцающий снег и тихонько пробурчала что-то себе под нос.       — Когда меня попросили уйти с совета, то я так и понял, что ты не вернешься, — печаль в его голосе ранила Люмин. — Когда ты собиралась сказать мне об этом?       — Я постараюсь вернуться, мы с Паймон всегда выбирались из передряг! — девушка неуверенно сжимала свои ладони, пытаясь поверить в свои слова.       — Но в этот раз Паймон не будет. В последнее время я часто приходил сюда и, смотря на Селестию, вспоминал твои слова, — Тарталья подошёл к пню и уселся на него. — Помню, ты говорила, что мы никогда не сможем быть вместе, что тебе придётся исчезнуть из Тейвата со своим братом.       — Но это было раньше, сейчас обстоятельства поменялись.       Люмин старалась держаться, чтобы не заплакать. Странница прекрасно понимала, что есть огромный шанс, что она больше никогда не сможет вернуться. Подойдя поближе к Тарталье, Люмин обняла его и уткнулась своим холодным носом в его красный шарф.       Вокруг повисла тишина. Она не могла говорить, просто не хотела врать сама себе и обманывать Предвестника. Холодный ветер тихонько подвывал, поднимая горсти снега в воздух, создавая метель. Тарталья схватил Люмин за плечи и слегка отодвинул от себя. Глаза путешественницы были красными, а пухлые губы уже давно потрескались от мороза. Это совсем не то, чего он добивался.       Луна освещала порозовевшие щёки странницы, а её блондинистые волосы будто излучали серебристый свет. Она повернула голову в сторону, стараясь не встречаться с его голубыми глазами, которые с интересом разглядывали лицо путешественницы, будто старались запомнишь всё до мельчайших подробностей. Люмин посмотрела на Селестию, которую словно магнитом припечатало к небу и немного прищурилась. У неё и правда не хватало несколько колонн. Неужели она разваливается? Сколько раз Люмин задавала себе этот вопрос и не находила ответ?       Тарталья двумя руками схватился за девичье лицо и с осторожностью повернул её голову к себе. Мысли о летающем острове мгновенно испарились, когда девушка встретилась с его голубыми глазами.       — Я буду тебя ждать, каждую ночь буду смотреть на небо и верить, что однажды ты сможешь ко мне вернуться, — её сердце запылало, и от этого потекли слёзы.       — Прекрати, я же сказала, что постараюсь вернуться! — Люмин высвободилась из его рук и вытерла свои нарастающие слёзы. — Ты будто прощаешься со мной. Ещё неизвестно, когда я отправлюсь туда.       — Путь от Фонтейна до Снежной не такой уж и длинный, буквально через пару дней гидро сердце бога будет здесь. Царица не станет откладывать свои планы на потом.       — Ты даже не попытаешься их остановить? — с капелькой надежды спросила Люмин. — Мы же можем выкрасть гнозисы и просто сбежать?       Тарталья в недоумении уставился на блондинку и, тяжело вздохнув, нежно улыбнулся.       — Даже если бы у нас это получилось, скрывались бы мы не долго, — Предвестник поднялся на ноги и подошёл к Люмин. — Я понимал, что однажды наступит день, когда мы больше не увидимся, хочу, чтобы ты знала, я безумно счастлив, что встретил тебя, и если бы мы могли вернуться в прошлое, я бы снова и снова признавался тебе в любви, возможно, тогда я бы смог найти способ…       — Отправиться со мной? — она непроизвольно перебила его. — Ни за что, я бы каждый раз отговаривала тебя.       — А я бы всё равно безумно следовал бы за тобой.       Щёки Люмин покраснели, а бабочки в животе странно покусывали, но с каждым его словом она действительно начинала верить в свои слова.       Тарталья взял путешественницу за руку и приложил свои губы к тыльной стороне её ладони, оставляя влажный поцелуй на её безымянном пальце. Люмин удивленно взглянула в голубые глаза, будто понимая его маленький намёк и непроизвольно замотала головой в разные стороны. Возможно, в этот день, Тарталья был готов сделать Люмин предложение, а, возможно, он просто дразнился и пытался развеселить поникшую в себя путешественницу.       Её руки дрожали, а мокрые от слёз глаза больно щипали, прося их хозяйку успокоиться. Предвестник опустил её руку и снова потянул следом за собой. Люмин обернулась к одинокому пню и с грустью взглянула на висящий в небе остров. В голове промелькнул образ, как Тарталья одиноко сидит у обрыва в ожидании её возвращения и каждый раз, не дожидаясь, уходит с тяжелым грузом на сердце, точно с таким же, как у Люмин однажды.       

В тоже время в Заполярном Дворце

      Топая каблуками по длинному коридору шла девушка с безумной улыбкой. В руке она держала артефакт, который обманом, хитростью и кровью добывала около месяца. Дойдя до нужной двери, она громко постучала прекрасна, зная, что Царица давно ожидает её прибытия.       Она опустила свою давно почерневшую руку к дверной ручке и, повернув её, со скрипом открыла дверь. Арлекино вошла в кабинет Царицы. Архонт, будто ожидая Предвестницу, сидела за своим рабочим столом, закинув ногу на ногу, и громко стучала ногтями по столу.       Женщина точно не надеялась на такое скорое возвращение своей подчинённой, но, увидев в её руках ценный артефакт, настроение Царицы тут же изменилось. Глаза заблестели, а на губах расплылась безумная улыбка.       Арлекино подошла к столу и с грохотом поставила гнозис прямо перед Царицей.       — Я могу тебя похвалить, дорогая, — женщина схватила артефакт в руку. — Не думала, что ты так быстро справишься.       — Я слышала о том, что здесь произошло, — заявила она. — Это маленькое побоище сыграло мне на руку, как бы глупо это не звучало, но мне удалось одурачить этого гидро Архонта.       — Милая, не стоит глумиться над моими коллегами, — Царица поставила гнозис обратно на стол. — Подожди меня здесь, я должна позвать остальных.       Царица поднялась со своего стула и, оставив Арлекино одну в помещении, покинула кабинет. Предвестница лениво зевнула и присела на рядом стоящий стул. Гнозис ярко светился, не давая девушке отвести от него взгляд, будто бы артефакт мог в любой момент испариться.       Через пару минут следом за Царицей вошли Пьеро и Чжун Ли. Архонт непонимающе осмотрел надоевший ему кабинет и был готов снова выслушивать бредни Царицы, но вместо этого он увидел на столе неожиданный предмет. Увидев гнозис, первый Предвестник ускорил шаг и, схватив артефакт в руку, попросил остальных проследовать за ним.       — Неужели Фокалорс так быстро отдала своё сердце бога?       Чжун Ли недоумевал и был очень недоволен. Арлекино исподлобья взглянула на Архонта, и демонстративно поклонившись, дала положительный ответ. Пьеро вёл их в неизвестную комнату в самом конце коридора, крепко сжимая в руке последний гнозис.       Открыв массивную дверь, мужчина прошёл в глубь комнаты. В помещении не было света, и только луна из окна немного освещала длинный стол, расположенный в самом центре комнаты. Пьеро подошёл к большому столу и, взглянув на одиноко лежавшую шахматную доску, открыл шкаф, достал небольшую шкатулку и с грохотом поставил её на стол.       Царица была в предвкушении. Арлекино недоверчиво поглядывала на Чжун Ли, который точно не горел желанием видеть подобное чудо. Из шкатулки начали доставаться остальные сердца богов, одно из них было гео Архонта. Мужчина сложил руки на груди и в сотый раз пожалел, что всё-таки отдал его добровольно.       Пьеро принялся расставлять артефакты по своим местам, и, когда последний гнозис был выставлен на своё место, шахматная доска засветилась ярким светом, от чего всем в помещении пришлось закрыть глаза.       — Что это такое? Я не могу ничего увидеть, — Царица подошла поближе к шахматной доске и, схватив первый попавшийся гнозис, потянула его на себя.       Свечение прекратилось, пиро сердце бога в руках Царицы потускнело. Она, испугавшись, поставила его обратно на доску, но ничего не произошло. Через несколько секунд сердца снова загорелись, но яркого свечения в этот раз не было. Все в недоумении оглядели друг друга, даже не зная, что говорить. Внезапную тишину прервала Царица.       — Я не понимаю, мы что-то сделали не так? — спросила она у Пьеро.       — Я читал, что когда все артефакты будут вместе, то они должны соединиться в единый предмет, но либо мы его не видим, либо Селестия просто не принимает нас.       — Привести сюда девчонку! Срочно! — Царица стукнула по столу кулаком и посмотрела на Арлекино.       — Нет, в этом нет необходимости, — остановил её Чжун Ли. — Мы тоже должны подготовиться к дальнейшим событиям.       — Каким? — не унималась она. — Я хочу, чтобы Люмин тоже была здесь, вдруг она сможет что-нибудь увидеть или понять?       Чжун Ли раздраженно замотал головой и, подойдя к шахматной доске, взял в руки свое сердце бога.       — Очень странно, — Архонт покрутил в руке артефакт в виде шахматной фигуры. — Я совсем не чувствую силу элемента в нём.       Царица сильно удивилась и повторила действие своего коллеги. Она поочередно держала в руках артефакты, стараясь понять, что с ними случилось. Расставив все фигуры на свои места, женщина недовольно топнула ногой и уставилась на Пьеро своим холодным взглядом.       — Что это значит? Гнозисы потеряли свои силы!       — Успокойся! — остановил её Чжун Ли. — Возможно, Селестия впитала элементы Тейвата и теперь ждёт того, кто достоин возвыситься.       — Я об этом и говорю, нужно срочно привести сюда девчонку!       Пьеро задумчиво почесал подбородок и, обойдя стол с другой стороны, посмотрел на шахматную доску с другого наклона. Одна из чёрных фигур, которыми обозначали Предвестников, отдавала лёгким свечение, что вызвало у Пьеро несколько вопросов к Арлекино. Девушка, заметив тяжёлый взгляд на себе, скрестила руки на груди и отвернулась в сторону. Царица проводила его загадочным взглядом и только сейчас поняла в чём дело.       — Ты думаешь, что фигуры просто расставлены неправильно?       — Арлекино, — обратился он к Предвестнице. — Расскажи нам, может быть, тебе кто-нибудь помог добыть гнозис?       Она посмотрела на Царицу и, закатив глаза, решила признаться.       — Да, я попросила Коломбину мне помочь, я и не думала, что это сыграет такую роль.       — Я же просил вас не действовать без приказа! — злобно стукнув по столу, крикнул Пьеро.       — А что мне оставалось делать, возвращаться к Царице с пустыми руками? — девушка развела руки в стороны и обратилась к своему Архонту. — Вы прекрасно знали, кто стоит за спиной у Фокалорс, я бы не смогла в одиночку одолеть этого дракона!       Царица недовольно цыкнула и, приподняв ладонь в вверх, попросила Предвестницу замолчать. Она, топая каблуками, медленно подошла к шахматной доске. Чжун Ли глазами следовал за её движениями и никак не мог понять, откуда Царице известен такой способ вознесения на Селестию.       Женщина схватила в руку маленькую черную фигурку, которая отображала третью Предвестницу и, слегка подумав, поставила её на клетку рядом с фигурой Арлекино.       Артефакты в то же мгновение засветились, каждый отображал свой элемент, яркие краски приподнялись над шахматной доской и, смешавшись воедино, создали непонятный предмет.       Свечение прекратилось, и на доску с грохотом упал черный куб, разбрасывая все фигуры в стороны. Царица прикрыла своё лицо и, немного отойдя назад, принялась ждать дальнейших действий неизвестного предмета.       

_______________________________

      — О чём думаешь? — обращаясь к Люмин, поинтересовался Тарталья.       Девушка одиноко стояла у окна в комнате Предвестника и пристально смотрела на заснеженное поле. Как только они вернулись в Заполярный Дворец, на сердце Люмин образовался тяжёлый камень. Стены, люди и даже воздух этого замка вызывали в ней чувство отчаяния и безысходности.       — Я так не хочу этого делать, — она облокотилась руками на окно и приложила к холодному стеклу лоб. — Так забавно, когда мы с тобой встретились, я так безумно пыталась найти Итера и покинуть Тейват, а сейчас так сильно не хочу уходить.       Тарталья встал с кровати и подошёл к Люмин, оставляя между ними несколько шагов. Странница услышала, как он остановился и тяжело вздохнул. Руки дрожали, он так сильно хотел схватить её за плечи, прижать к себе, но прекрасно понимал, что если дотронется, то будет ещё больнее отпустить. Но как известно, Тарталья боли не боялся и поэтому направил свою руку в сторону девушки, надеясь, что она обернется и протянет свою ладонь в ответ, но этого не случилось. Это и к лучшему.       Люмин медленно повернула голову к своему возлюбленному и заметила, как сильно потускнели его глаза. Она невинно улыбнулась, пытаясь сделать вид, будто бы всё нормально и, отстранившись от холодного окна, подбежала к Предвестнику.       Путешественница набросилась на Тарталью, обхватив маленькими ручками, даже не задумываясь, что от резкого движения сможет слегка сбить его с ног. Тёплые руки обхватили её талию, а холодный нос уткнулся в тонкую шею. Предвестник задержался в таком положении на несколько секунд, а затем, приподняв странницу повыше, впился в её холодные губы.       Люмин немного вздрогнула, но отстраняться не стала. Она посильнее прижалась к мужскому телу, стараясь отвечать на поцелуй.       Отдалённо она ещё думала о Паймон, о Итере, о всех остальных, но горячие руки, блуждающие по её телу, и холодная луна, освещающая темную комнату, словно волной уносили её плохие мысли куда-то подальше, оставляя после себя приятное тепло.       Внезапно их губы расцепились, и путешественница не заметила, как оказалась на кровати. Невинно сложив руки на своей груди, она смотрела на Одиннадцатого Предвестника, который стоя одним коленом на кровати и пробегал глазами по каждому участку её тела.       Никаких вопросов, никаких слов. Всё произошло слишком быстро. Расстёгивая пиджак и срывая его с себя, Тарталья уперся в кровать двумя руками по обе стороны от её головы, заставляя девушку охнуть от приятной тяжести. Он снова поцеловал её, позволяя своим ладоням опуститься вниз.        Предвестник поочередно снял с её стройных ног сапоги, которые девушка забыла оставить у порога, и, нежно поглаживая округлые бёдра, неприлично высоко приподнял белоснежную юбку. Девушка еле дышала, ощущая, как его ладонь, по-прежнему затянутая в перчатку, с нежностью поглаживала её оголенный живот. Люмин схватила его руку и притянула к своему рту. Горя от смущения, но твёрдо выдерживая на себе взгляд Тартальи, странница зубами стянула с его ладони перчатку и приложила освободившуюся руку к своей груди.       — Может быть, мне раздеться? — слегка смущаясь и отводя взгляд в сторону, спросила Люмин.       В голове Предвестника что-то щёлкнуло, а широкая улыбка появилась на его лице. Раздеться самой он ей точно не даст. Немного приподнявшись, Тарталья снял с неё кофту и, схватившись двумя руками за хрупкие плечи девушки, потянул вниз бретельки чёрного топика, оставляя его безнадёжно болтаться на уровне талии.       Его губы жадно впились в её, а затем принялись беспорядочно разгуливать по нежной коже лица, скользя по скулам, щекам и снова возвращаясь к губам. Люмин обняла ногами мужской торс, словно стараясь как можно крепче прижать его к себе. Её юбка, полностью задравшись, встретилась с чёрным топом на талии, горячая рука без перчатки нежно скользила по бедру, сжимая пальцами мягкую кожу, оставляя после себя следы, а вторая рука пыталась расстегнуть застёжку мешающего предмета на груди странницы.       В её теле пылал огонь, мысли выветрились из головы полностью, а все нервные окончания напряглись, остро реагируя на каждое прикосновения Предвестника. Расстегнув замудренную застежку, Тарталья снял с Люмин одежду, оставляя на ней маленькую ткань в самом низу.       Путешественница слегка прикрыла грудь и, обняв парня за шею, притянула его к своим губам. Прервав поцелуй, он мокрой дорожкой спустился к её шее, оставляя на ключице чувственный засос, заставляющий девушку дернуться и полностью откинуть голову в сторону.       Выцеловывая каждый миллиметр её тела, Тарталья старался запомнить её вкус, её запах и пытался забыть, что совсем скоро не сможет к ней даже прикоснуться.       Их пальцы переплелись. Свободной рукой Люмин держалась за его плечо и при каждом нежном поцелуе на своей коже непроизвольно её сжимала. Разгуливая рукой по её коже, Тарталья опустился ниже, провокационно задевая тонкую ткань белья, он посмотрел на Люмин, которая таяла от его жарких прикосновений.       Не дождавшись Предвестника, путешественница схватилась двумя руками за оставшийся кусок ткани на ней и слегка грубо стянула его с себя. Лохматая и раскрасневшаяся, она слегка привстала и, схватившись двумя руками за ворот серого пиджака, принялась дрожащими руками раздевать Предвестника.       Тарталья помог девушке раздеть себя, и когда с одеждой было покончено, он снова сцепил их губы, а мужские ладони накрыли небольшую, но упругую грудь странницы. Ноги Люмин по-прежнему крепко обнимали его торс. Она не знала, как намекнуть Предвестнику, что больше не может ждать.       Странница расцепила их губы и, разводя ноги в стороны, серьезным взглядом посмотрела в его глаза. Тарталья опустил руку и сильно удивился насколько внизу было мокро. Пару движений, и Люмин получила желаемого. Она тихонько застонала, прижимая Предвестника к своей груди. С каждой пройденной минутой Тарталья ускорялся, набирая темп. Выдохи становились более неконтролируемыми, казалось, что Люмин вот-вот задохнётся от собственных вздохов. Блуждая ладонями в его рыжих волосах, она просила всё сильнее, быстрее и грубее. Её зацелованные губы не прекращая целовали губы Предвестника, позволяя его языку самовольно блуждать в её рту. Движения стали глубже, от чего Люмин застонала ещё сильнее.       Внезапно её колени задрожали. Она закинула голову назад, прижимая голову Предвестника к своей щеке. Догнав путешественницу, Тарталья высунул свой орган и излился на её живот горячей вязкой жидкостью.       Люмин, тяжело дыша, приложила свою ладонь к его щеке, позволяя парню поцеловать тонкое запястье. Тарталья улёгся с ней рядом, отдышавшись пару минут, он помог Люмин убрать с себя вязкую жидкость.       Подойдя к своей неразобранной сумке, путешественница вытащила из неё ночную сорочку и, накинув одежду на себя, улеглась на кровать, закутавшись в одеяло. Тарталья забрался к ней под одеяло и, крепко обхватив девичью талию горячими руками, уткнулся носом в шею блондинки.       Плохие мысли снова принялись закрадываться в голову. Девушка ладонями сжимала его руку на своей талии и пыталась погрузиться в сон.       Через несколько часов в дверь постучали. С каждым разом стук был всё громче и настойчивее. Люмин открыла глаза и, постучав Тарталье по плечу, шепнула ему на ухо, что кто-то пришёл.       Предвестник лениво зевнул и, выбравшись из-под одеяла, подошёл к двери. Увидев пришедшего, сердце Люмин застучало быстрее, а тревога завязала тугой узел на её шее.