Оборотни вне закона

Том торопливо шёл по уже погружавшемуся в летнюю темень Лесу, левитируя перед собой бездыханное тело Миртл Уоррен, которая так не вовремя появилась из кабинки туалета во время их разговора с королём змей — Василиском. Сумерки постепенно переходили в тёмную ночь, а спокойный и сухой воздух сменялся холодным ветром. Высохшая, давно не видавшая дождя земля хрустела под ногами, нарушая тишину и покой. Птичек и других обитателей Запретного Леса слышно не было, только листики шуршали, будто смеялись над ним, и неразборчиво шептали что-то своё. Снова дунул ветер, в ушах зазвенело, а волосы, которые недавно были шикарно уложены, растрепались и теперь стояли торчком, если не были заботливо заглажены ветром. Маленькие холодные капельки стали падать на Уоррен и на его голову. Реддл поморщился и укрылся невидимым для людского глаза щитом, защищая себя от дождя. Небольшая капля упала на край глаза Миртл и очертила контур лица, будто сама природа оплакивала смерть невинной девочки. Том перевёл взгляд на лицо Уоррен. Стеклянные глаза и уже слегка посеревшая кожа, источавшая зловонный запах. Некогда топорщащиеся чёрные косички расплелись и безвольно свисали произвольными патлами. Чистая и опрятная одежда местами порвалась, и клочки синей мантии волочились по земле. Значок чёрного ворона на груди расстегнулся, упал и потерялся около самого входа в Лес. «Ветер совсем разыгрался. Нужно поскорей заканчивать, иначе дождя мне не избежать» — подумал Реддл, прежде чем остановиться, заприметив местечко под деревом для погребального ритуала. Небрежно опустив тело, Том, лёгким движением палочкой, стал раскапывать землю для небольшой импровизированной могилы, но без гроба, так, в землю. Тело нужно было растереть в порошок и закопать, иначе Диппет, Дамболдор или аврорат может найти труп по остаткам магии, хоть та у неё была не в большом количестве. Том дёрнулся, когда невдалеке, позади себя, услышал протяжный вой. Нет, не жалобный и просящий, а воинственный и доминирующий. Реддл сжал зубы так, что те заскрипели. Не может быть, что именно сегодня, именно в этот день полнолуние. Может, это ветер воет? Вой повторился, прорываясь сквозь завывание ветра. На этот раз он звучал уже ближе. Реддл прекратил копание земли и обернулся, встав в боевую стойку и внимательно стреляя глазами то в одну, то в другую сторону. Летающие в бешенном танце листочки и веточки мешали смотреть вдаль, а луна, которая ранее освещала дорогу, скрылась за мясистыми и пушистыми облаками. Капли стали падать чаще, и маленький грибной дождик медленно превращался в ливень. В Лесу становилось всё холоднее, а палочка в напряжённой руке Тома всё больше нагревалась, готовясь выпустить смертельно заклятие, ну на худой конец Бомабарду Максима. Вой, переходящий в рычание, опять повторился, но теперь раздавался чуть левее и, к несчастью, ещё ближе. Реддл знал, что бежать — значит привлечь к себе гораздо больше внимания. Может, тут побольше одного оборотня, и тогда побег не принесёт ему ничего, кроме ещё одного трупика в Запретном Лесу. — Твою мать, — тихо выругался Том, когда его догадка подтвердилась. Справа, совсем близко, раздался ещё один протяжный вой, а затем ещё впереди, возможно даже за этими кустами, перед которыми стоял Реддл. Мучительная секунда проползла медленно и не сулила ничего хорошего. Ещё секунда, и кусты зашевелились. Листики расступились, и показалась безобразная, вся в шрамах морда огромного оборотня. Тот принюхался и зарычал. — Авада..., — смело начал Том, но тяжёлая оплеуха сбила его с ног. Палочка откатилась в сторону, и поднять её уже не было времени. Реддл понял, что теперь бежать — его единственное спасение. Одним прыжком поднявшись на ноги, он ринулся в лесную чащу, в противоположную сторону от диких оборотней и от замка. Том обернулся, зверь молча бежал в четырёх метрах от него. Не приближаясь, но не отставая. Парень припустил ещё быстрее, пока краем глаза не заметил ещё одного оборотня по правую руку, так же державшего на расстоянии. И вот ещё один зверь, но слева, совсем близко. Находившийся слева оборотень щёлкнул зубами, чуть ли не сомкнув их на бедре юноши, вынуждая того отскочить и начать двигаться на восток. Реддл бежал, бежал быстро, как никогда не бегал. Быстро для него, но не для оборотней. Те могли прыгнуть и давно разорвать его в клочья, но не делали этого, гоня в известном только им направлении. В чём смысл этих догонялок, Том так и не понял. Пока не понял. Через шесть минут быстрого бега в боку стало нещадно колоть, один вдох причинял очень много боли, будто лёгкие состояли из раскалённых иголок. Ноги налились свинцом, и с каждой минутой переставлять их было труднее. Ветки били по лицу, оставляя кровоточащие порезы, дождь вымочил его до нитки, не оставив ни единого сухого места, а оборотни всё так же щёлкали зубами вблизи его тела, обязывая незначительно менять направление, но двигаясь всё дальше от родного Хогвартса. «Ещё немного, и я от них оторвусь» — подумал Том, изнывая от желания остановиться и упасть на уже промокшую от ливня землю. Ещё один шаг, и он провалился в глубокую, присыпанную ветками и листьями яму, а затем потерял сознание от сильного удара. Очнулся он через несколько минут от того, что почувствовал зловонное дыхание, бившее прямо в нос. Том резко распахнул глаза и в немом страхе уставился на еле различимого в полумраке небольшой пещеры массивного оборотня, с чуть приоткрытой пастью, который тщательно обнюхивал его щёку. Реддл не смел пошевелиться не только от крепко схватившегося за него страха, но и из-за боли в спине и ноге. Видимо, за эту самую ногу, его протащили в глубь ямы, куда он, собственно, и угодил. Здесь было сухо, но постукивание дождя всё же слышалось. Меж тем оборотень спустился к груди, так же с шумом вдыхая в себя запах Реддла. Дальше живот, пах, где зверь чуть задержался, уткнувшись и внимательно анализируя аромат, потом ноги, колени и стопы. Когда морда оказалась у подошвы ботинка, Том, сам не зная зачем, с силой впечатал ногу в щеку оборотня. Возможно, инстинкт выживания сработал быстрее, чем мозг. Несмотря на приложенную силу, удар не причинил оборотню особого вреда. Голова зверя по инерции мотнулась в сторону. Оборотень угрожающие оскалился и зарычал, впившись когтями в ногу, и подтянул Реддла к себе ещё ближе, с треском разрывая ткань брюк, а затем кожу, растерзывая малоберцовую мышцу и задевая кость. Из-за неистового страха Том не почувствовал боль, но понял, что с его ногой точно что-то не так. Он прекратил попытки вырваться и затих. Зверь вынул когти из ноги и впился в спину, резким движением переворачивая Реддла на живот и обнюхивая уже со стороны спины. Шея, спина, поясница, бёдра, и вновь оборотень задержался, уткнувшись носом между двух округлых половинок. На сей раз Том почувствовал резкую и жгучую боль чуть ниже ягодицы, когда зубы зверя впились в эту область, разрывая штаны. Ощущение было, что по коже полоснули раскалённым ножом, и тысячи иголок воткнулись в его ногу. Кровь сразу хлынула из раны горячим, почти обжигающим потоком. Оборотень оторвал от него кусочек вместе с его когда-то глажеными и чистыми штанами. Том остался в одном свитере. Реддла резко рванули вверх, вынуждая встать на четвереньки с выпяченным задом. Кровью запахло так сильно, что глаза начали слезиться. Том от неожиданности дёрнулся вперёд, когда горячий язык прошёлся прямо меж ягодиц, покрывая задний проход вязкой слюной, неприятно стекающей на внутреннюю сторону бёдер. Глаза слизеринца стали как два блюдечка, когда к его анусу подставили что-то ОЧЕНЬ большое и волосатое. «Нет-нет-нет, к этому я не готов!» А кто его спрашивал? Оборотень пытался толкнуться внутрь, но не мог найти сжавшийся от страха задний проход и безуспешно проскальзывал между двух половинок ягодиц, которые мелко дрожали. С каждой неудачно заканчивающейся попыткой зверь злился всё больше и утробно рычал, толкаясь всё грубее. Одна из его попыток всё же увенчалась успехом, и член вошёл на всю длину, причиняя Тому острую боль, от которой тот взвыл не хуже самого оборотня и рванул вперёд, стараясь уйти от ноющей пульсирующей боли. Но зверь схватил его за плечо, рванув назад, и с новой силой насадил на свой «плачущий» смазкой член. Оборотень без всякой передышки сорвался на бешеный темп, буквально оглушая всё пространство пещеры шлепками тела о тело. Животное издавало низкое рычание, вцепившись пальцами в бедра Тома, буквально насаживая того на себя. Из уст Реддла вырвался наполненный болью стон, из глаз брызнули слёзы, такие же жгучие, как и кровь, стекающая по бёдрам. Том опустил голову, переместив взгляд вниз. Половый орган животного натягивал кишку, головку члена было видно даже если просто взглянуть на живот. От этого зрелища содержимое желудка чуть не вырвалось наружу. Ужасно... Мерлин, как это ужасно и больно. Ноги слизеринца стали разъезжаться в стороны из-за резко появившейся волны удовольствия, отчаянно прорывающейся через жгучую боль. Это означало только одно — оборотень попал по простате. И ещё раз. И ещё. Член Реддла стал чуть припухать вместе с членом зверя, который теперь каждый раз проезжался по простате, принося боль и запретное удовольствие в перемешку. «Чем это так вкусно пахнет?» — спросил сам себя Том, громко выдыхая после каждого раза, как орган животного толкался внутрь. — «О Великий Модред, это же кровь!» И снова грубые движения на пике насилия, чужие ногти впивались в нежную кожу, оставляя жуткие борозды, а зубы прокусывали с такой силой, что уже были буквально на грани откусывания, разрывания плоти. Член, по ощущениям, будто прошивал тело насквозь, а по бедрам стекала собственная кровь. Оборотень яростно долбил извивавшееся тело слизеринца, целясь зубами там, куда взгляд падет, с силой смыкая их на нежном участке тела, и резко порывался обратно, в последний момент разжимая челюсти и оставляя глубокие рваные раны. Казалось, член животного достиг ещё больших размеров, готовясь разорвать Тома на маленькие кусочки. Реддл чувствовал себя в прямом смысле переполненным, точнее слова не подобрать. Тут оборотень издал громкое рычание и… Сначала слизеренец не понял, в чём дело, но почувствовал, как что-то тёплое и уютное заполняет его живот. С каждой секундой этого «что-то» становилось всё больше. Зверь толкнулся ещё пару раз и замер, изливаясь глубоко в кишечник Тома. Плоский живот превратился в плотненькое, чуть выпирающее пузико. Сперма стала вытекать из ануса, несмотря на затычку в виде достоинства животного. Оборотень в послеоргазмном изнеможении навалился сверху на худенького Тома, придавив того всем телом. Зрачки Реддла расширились от шока, а рот приоткрылся в беззвучном крике — издать какой-либо звук помешало отсутствие в лёгких воздуха. Он замер, всем нутром ощущая в себе твердое естество зверя, что давило и растягивало узкие стенки, более того, в этом положении чужой пенис казался ещё больше, а из-за веса тела даже вошел глубже, из-за чего Тома пробрала волна внезапного удовольствия, заставив член слабо дернуться. Он машинально свел ноги вместе и тихо застонал, не веря своему телу и ушам, что вообще это все может быть хоть сколько-то приятным. Спина была выпрямлена подобно натянутой струне, а мышцы крепко сжатых вместе ног напряжены до предела. Через несколько долгих секунд странные ощущения отпустили, и Том сумел немного расслабиться. Оборотень опёрся на лапы и встал, освобождая Реддла от своего члена, да и от своего веса сверху. Том облегчённо вздохнул, когда сперма зверя стала под небольшом напором выходить из кишечника, и живот вновь вернулся к своим прежним размерам. Тело неимоверно болело… нет, тело неимоверно болело от многочисленных ран и укусов. О своей бедной попе он даже думать не хотел, наверняка она выглядела очень плохо. Краем уха Реддл уловил негромкое, но отчётливое цоконье когтей по полу пещеры. Том в панике обернулся. Теперь за его спиной стояли три оборотня, оба мокрые, последний, что так яростно насиловал брюнета — сухой. У одного из них в зубах было что-то большое, непонятной формы, наверное, олень или лань. Слизеринца схватили за шкирку свитера (вернее, то что от него осталось, а осталось совсем немного) и подтащили к стене. Зверь лёг рядом с Реддлом, обхватив того лапой, как это сделала бы заботливая мама. Том замер, понимая, что вырваться не сможет, да и сил не хватит, но настороженно наблюдал за действиями животных. Те что-то ворчали друг другу, но не нападали. Наоборот, тот, что лежал рядом, напряг лапу и пододвинул слизеринца к себе, согревая теплом своего тела. Один из животных, что держал тушу, приблизился и пододвинул добычу к лицу Реддла. Неприятный запах тут же ударил в нос. Том в ужасе понял, что это обнажённая Миртл, но не целая, а вся в крови, ноги и половины руки не было, пальцы ног и рук вывернуты в неестественном положении, а глаза отсутствуют. Вместо глазных яблок зияют две дыры, из которых всё ещё сочится багровая кровь. От низа живота до горла была проведена жирная линия, открывавшая доступ к внутренним органам (стоит заметить, что различных органов уже не было. Вместо них было кровавое месиво с ошмётками кишков, сердца, желудка и печени). Реддл в страхе уставился на искорёженное тело, подавшись головой назад, но оборотень рядом бесцеремонно надавил сильной лапой на затылок слизеринца, заставив того воткнуться в кровавую жижу, где был когда-то живот Уоррен. Том в испуге отпрянул от трупа, пытаясь выползти из-под туши животного. Его лицо походило на супчик из крови и кусков человечины. Он не понимал, что заботливый «мама» оборотень просто пытается покормить своё дитя, ведь для трансформации потребуется много сил. После нескольких исступленных попыток выбраться, Том обмяк от того, что его засохшие раны вновь закровоточили и принесли невыносимую боль. Оборотни переглянулись. Ближний залез лапой прямо в середину жуткого живота Миртл и с характерным хлюпом достал от туда кусок желудка и резко, с большой силой, впихнул в рот Тома, поцарапав тому язык. С перепуга Реддл сглотнул, и его чуть не вырвало от осознания. Он только что съел человечину. Удивительно, но вкус мяса походил на чуть жестковатую говядину, даже был лучше. Слизеринец, сам того не ожидая, припал к Миртл, и, чавкая, стал пожирать плоть, захлёбываясь её почти иссякшей холодной кровью.