Семья - больше, чем кровь

Прав был Сириус, когда говорил, что Гриффиндор — это диагноз. Болезнь, что невозможно вылечить. Заразная дрянь, разжижающая мозг и под корень срубающая критичность мышления, — вот это бы добавил Снейп, Галатея уверена. Даже захотелось улыбнуться, пока в мыслях яркими вспышками красок проносились моменты, связанные с крестным отцом и преподавателем зельеварения. Стоит признать, что, как бы Северус не старался, Поттер его больше уважала, нежели ненавидела, хотя какая-то крупица неприязни все же присутствовала. В конце концов, именно Снейп своими ядовитыми речами, любого другого ребенка способными вогнать в настоящую депрессию, заставил заинтересоваться сложной наукой варки зелий и снадобий, хотя, Галатея уверена, рассчитывал он на прямо противоположный эффект. Но, видимо, как позже предположил уже профессор Слизнорт, талант ее матери в зельеварении и чарах передался дочери в полном объеме, а то и удвоился, ибо даже самые сложносоставные снадобья у Поттер получались если не с первого, то со второго раза точно. Это восхищало и поражало, но Галатея в своих талантах видела только практическое применение, так что на любую лесть и похвалу лишь пожимала плечами. Однако, в одном Сириус безбожно ошибся — его крестница не была ни разу истинной гриффиндоркой, коими были ее отец и мать. Правильно тогда орал Рон, в последнюю их встречу, когда всплыла правда обо всем, что Галатея — змея, воспитанная львами. О, как он был прав! Ведь не зря шляпа предлагала ей Слизерин на распределении, и не зря она уговаривала тогда еще наивную девочку, поверившую в чудо, прислушаться к ее выбору и уступить, а не упираться и требовать отправки на алый факультет храбрых львов. Хитрость, сокрытая маской глупости; острый ум, мастерски прикрытый легким флером истинно наивной храбрости, граничащей с безумием воинов, что шли на смерть с гордо поднятой головой, уверенные в собственной правоте помыслов и не грезящие о позорном дезертирстве с поля боя; амбиции, спрятанные за ширмой доброй улыбки и словами «мне ничего не нужно», — именно в этом раскрывались острые грани характера Поттер. Единственной, кто смог разглядеть этот коктейль в ее душе, была нарисованная старуха, запертая на полотне своего портрета, лишенная возможности перемещаться меж картин и вынужденная висеть в темном углу прихожей, скрытая от взглядов массивным шкафом. Змея, выросшая среди львов, умело скрывающая свой яд за лживой доброжелательностью, насквозь фальшивой улыбкой и яркими, медовыми речами о том, что она — герой, этакая мессия света, буквально питающаяся с рук директора Дамблдора, — непревзойденная игра одного актера, заслуживающая высочайшей награды. Спектакль, в котором и зритель, и актер — одно лицо. Галатея буквально танцевала на лезвии ножа, готовая или взлететь, или рухнуть вниз, в пропасть. Ей было весело и страшно, жарко и холодно, ее сердце пылало любовью к собственной жизни и сгорало в ненависти к людям, что вдруг решили продать ее подороже, повыгоднее, свалив на плечи юной ведьмы все проблемы страны. Сейчас, оглядываясь в прошлое, Галатея искренне улыбается, понимая, что вся ее игра стоила того, чтобы в итоге финиш оказался таким манящим. Даже не смотря на всю ту боль, невыносимую агонию и оставшееся после пожарища чувств пепелище души, она рада и даже благодарна в какой-то мере своей жестокой судьбе, ибо понимает, что без всех эти испытаний она бы не стала собой. Собирая вещи, бережно упаковывая книги, складывая в контейнеры и холщовые мешочки ингредиенты, проверяя целостность готовых артефактов и заготовок, Поттер искренне наслаждается тем, как постепенно пустеет особняк. На своих местах остаются портреты предков, тяжелая мебель и множество бесполезных, просто красивых безделушек, непрактичных и оттого ненужных. Тедди носится по дому, стаскивая к гостиной мелочевку вроде забытых на столиках книг, старинных безвредных безделушек и своих игрушек, которых за почти месяц жизни в Блэк-хаусе успел разбросать буквально везде. По итогу, после трехдневных сборов, тщательных и скрупулезных, Блэк-хаус превращается в полупустую многоуровневую коробку, где после их с Тедди ухода останутся только живые портреты, сейчас так неодобрительно смотрящие на молодую главу рода Блэк. Галатее плевать, на самом деле, потому что все, что дали ей эти нарисованные люди — куча нравоучений, сухих и не нужно-подробных рассказов о прошлом, а также бессчетное количество попыток склонить Поттер к «исключительно выгодному браку с благородным юношей из чистокровного рода». Не будь ей так плевать на эти раскрашенные зачарованные холсты, спалила бы в каминном огне. Маленький Люпин в силу возраста воспринимает предстоящий переход сквозь Арку Смерти как захватывающее приключение, даже не осознавая пока, что назад они не вернуться. Но порой Галатея замечает в детских глазах совсем не детскую мудрость, приправленную какой-то даже старческой грустью, словно Тедди умело прячет под маской беззаботности усталость и желание поскорее избавиться от груза прошлого, которого у него за неполные шесть лет почти не набралось. — Мам, — за ужином, приготовленном заботливыми руками Поттер, волчонок откладывает в сторону вилку, показывая всю серьезность своих слов нахмуренными бровями, — а бабушка с нами не пойдет? Галатея замерла на несколько долгих секунд, рассматривая ребенка, и этот взгляд напомнил Тедди о вечере, когда его мир разбился кровавыми осколками разочарования в Андромеде, а затем собрался вновь, когда леди Блэк разрешила называть ее мамой. В тот день девушка таким же взглядом смотрела на женщину, оценивающе, прищурив колдовские изумрудно-зеленые глаза. Тедди даже стало немного не по себе, но ощущение опасности, на мгновение повисшее в воздухе, растворилось без следа с первыми словами Поттер: — Не думаю, малыш, что она захочет. — Но почему? Кто бы знал, как в тот момент Галатее было сложно сдержать нелестные комментарии по поводу умственного развития бывшей Блэк и ее наплевательского отношения к родному внуку. За почти неделю от женщины не пришло ни одной весточки, словно Андромеда просто испарилась. Поттер, конечно, подозревала, что после произошедшего Тонкс не захочет, да и не сможет, возвращаться в жестокую реальность, а предпочтет закрытья в собственном розовом мирке, где она все еще леди из рода Блэк, где ее радостно привечают на светских раутах и балах, а за возможность потанцевать мужчины устраивают едва не дуэли на смерть. И даже в чем-то понимала женщину, которую всю жизнь воспитывали леди, и которую в итоге жестоко поимели в какой-то подворотне, но все же думала, что крутой нрав потомственных темных магов возьмет верх над слабой плотью. Видимо, ошиблась. — Малыш, — девушка встала из-за стола и, присев перед стулом Тедди на корточки, взяла его ладошки в свои руки, — твоя бабушка… она сказала, что не хочет идти с нами. Галатея ненавидела ложь, особенно такую. «Ложь во благо», как же. Легче было бы сказать неприглядную правду о том, что Андромеда оказалась слишком слабой, чтобы выдержать груз, свалившийся на нее после изнасилования, и решила пойти самым простым, но оттого самым мерзким путем. Поттер до сих пор с дрожью омерзения вспоминает то утро, когда она, гонимая неясным порывом поделится с бывшей Блэк известием о смерти Кричера, пришла в дом Тонксов… *** …Скрипнули под осторожными шагами старые ступени крыльца, и Галатея поразилась тому, как всего за ночь небольшой коттедж обветшал, словно за мгновение состарился на несколько десятилетий. Больше даже по выработанной привычке Поттер бросила несколько диагностирующих заклинаний, не утруждая себя доставать Старшую палочку, но чары не выявили никаких проклятий. Обычный, совершенно непримечательный дом. Толкнув входную дверь, девушка почему-то совсем не удивилась, когда та без сопротивления распахнулась, являя колючему, цепкому взору короткий коридор-прихожую. Густой, неправильно-тяжелый воздух навалился на плечи ощущением, что что-то произошло. Что-то плохое, темное. Не опасное, но неприятное. Галатея прошлась по первому этажу, заглядывая в комнаты и взглядом ища худую фигуру Андромеды, но что-то глубоко внутри уже знало, что случилось. Лестница, ведущая на второй этаж, ни разу не скрипнула ступенями под легкими, невесомыми шагами ведьмы, пока леди Блэк медленно поднималась наверх. Пальцы игриво перебирали Старшую палочку, все-таки вынутую из креплений на предплечье. Галатея чувствовала себя удивительно спокойно в совершенно пустом доме, где не слышно было даже тихого, мерного стука стрелок часов. Совершенно мертвая тишина. Дверь, ведущая в спальню, была немного приоткрыта и из тонкой полоски видимого пространства просматривался угол кровати. Девушка без опасений вошла в комнату, чтобы без должного удивления увидеть, как на белых простынях распласталось тело. Андромеда Тонкс была однозначно мертва. Грубо разведенные в стороны бедра, все испещренные лилово-синими синяками в форме человеческих пальцев, непрозрачно намекали на то, что перед смертью женщину насиловали, причем не раз. Галатея от отвращения передернула плечами, не понимая, как разумное существо вообще может опустится до насилия над слабыми. Ни долгие годы войны, ни предательство, ни гонения не смогли научить Поттер издеваться над слабыми, хотя порой ей казалось, что легче было бы совсем не уметь сострадать и жалеть. Некоторые этого просто не заслуживают. Однако, определенно не изнасилование стало причиной смерти. Галатея с какой-то даже жалостью вгляделась в стеклянные, потерявшие всякий блеск глаза, испуганно открытые, все еще сохранившие на дне зрачков остатки ужаса. «Хорошо, что не взяла с собой Тедди», — думается девушке мимоходом, пока она подходит к кровати. Холодные пальцы касаются застывшего лица, чтобы опустить мертвые веки. — Покойся с миром, — тихо говорит Галатея, тяжело вздыхая. Причиной гибели Андромеды Тонкс были глубокие, рваные раны на руках — от запястья до локтя. Именно эти кривые порезы принесли женщине совсем не легкую, болезненную смерть. А подтверждением того, что бывшая Блэк сама додумалась до самоубийства, служил зажатый в тонких пальцах кухонный нож, чье лезвие мягко, матово поблескивало в свете закатного солнца. И хотя Галатея не была уверена в том, что представшая перед ней картина — не четкий план, должный скрыть факт убийства, она не собиралась копаться в этом дерьме. Какой бы сострадательной она не осталась в глубинах своей искалеченной души, Поттер не собиралась лгать самой себе и смело признавала, что на смерть Андромеды, будь та самоубийством или убийством, ей было плевать. «Так даже легче», — эгоистично думает леди Блэк, покидая неприветливый дом. Напоследок, решая совсем не метафорически сжечь мосты, она оборачивается и кидает в коттедж несколько заклинаний поджога средней силы. Дерево тут же занимается огнем, в небо почти с самых первых секунд валит черный дым. Совсем скоро падут щитовые чары, и все соседи увидят охваченный огнем дом. Они непременно вызовут пожарных, те приедут и вынесут вердикт: причиной пожара стала плохая проводка. От тела бывшей Блэк к тому моменту останется лишь обожженный, черный скелет. Никто не узнает о том, что женщина покончила с собой (или нет), раздавленная и униженная насилием. И ни единая живая душа не догадается, что Андромеда Тонкс когда-то была самой настоящей ведьмой, которая просто перешла дорогу более сильным магам… *** Тедди расстроился, и сильно, но совсем не злился на Галатею, чего девушка в тайне очень боялась. Мальчик, кажется, сумел смирится с тем фактом, что кроме Поттер он никому в этом мире не нужен. Так что, погрустив пару часов, маленький волчонок с новыми силами принялся за сборы. Носился по комнатам и коридорам, иногда застревая возле портретов предков, чтобы послушать их причитания. Ребенок мало что понимал в сложных словесных кружевах, но отлично улавливал негатив, направленный на его мать, так что всякий раз с истинно детским напором отстаивал «честь и достоинство» Галатеи, даже не подозревая, как в эти моменты он был похож на своего отца — Ремуса Люпина, бывшего болезненно-честным и всегда стремящегося к справедливости. Галатея же проверяла уже собранные вещи, писала последние письма, в основном — Виктору Краму, с которым за последнее время немного сблизилась (и нет, дружбой их редкие письма друг-другу было сложно назвать, тут даже «хорошие знакомые» с трудом уживались, хотя это не отменяет факта помощи Виктора в ее подрывной деятельности по разрушению хоть какого-то политического веса у магической Британии), и морально готовила себя к самому наихудшему варианту развития событий: Арка Смерти убьет ее и Тедди, растворит в вечности, лишит разума. Когда последний объемный сверток с одеждой скрылся в недрах небольшого с виду кожаного рюкзака, расшитого вязью рун, старинные напольные часы в гостиной пробили ровно полночь. Маленький Люпин давно спал, видя десятый сон, а Галатее вдруг захотелось покурить. Старая пачка маггловских сигарет, оставшаяся еще с тех времен, когда рядом был Сириус и его немного неуклюжие, неловкие советы о том, как вообще жить эту жизнь, скрашивали одиночество, нашлась в кармане одной из толстовок. Там же обнаружилась потрепанная временем, но все еще рабочая зажигалка-zippo, на корпусе которой были нарисованы звезды. Галатея улыбнулась, мягко обводя кончиками пальцев поистершийся уже рисунок, и подумала о том, что, узнай Сириус о ее редкой тяге к сигаретам, то точно бы дал ей подзатыльник, а то и вовсе бы надрал уши. «Это же вредно!», — хриплым, лающим голосом крестного пронеслось в мыслях, и Поттер зажмурилась. Вспоминать Бродягу ей было все еще больно. Щелчок, пара секунд тишины и глубокий вдох, втягивающий в легкие дым. Грудь обожгло огнем, с непривычки захотелось закашляться, но Поттер сдержала себя. Почему-то ее посетила мысль, что, если все выгорит и она действительно попадет или в другой мир, или просто в другое время, то сигареты станут ее постоянным спутником. Стряхнув сизый пепел прямо на пол, девушка задумчиво посмотрела в окно. Сквозь плотную взвесь облаков едва пробивался звездный свет, луны не было видно уже несколько дней. Открой она окно — и задохнулась бы ночным смогом города. Магглы по части технологического прогресса ушли далеко вперед, обгоняя магов на десятки, а то и сотни лет, но это их стремление все роботизировать… Галатее было больно видеть, да и чувствовать, что планета медленно умирает. Природа угасала, все меньше оставалось девственных лесов, все сильнее токсичные отходы впивались острыми зубами разрушения в океанские воды. Об этом не говорили по новостям, об этом не писали в газетах, но, казалось, все об этом знали. Поведя плечом от столь грустных мыслей, девушка коротким магическим импульсом сожгла окурок сигареты, но уходить не стала. Еще пару минут постояв возле окна, она усиленно думала, стоит ли ее идея, родившаяся только что, свеч. Переход через Арку Смерти предполагает, что она может либо попасть в совершенно иной мир или другое, параллельное ее миру, зеркальное его отражение; либо никуда не попасть, и просто вернуться сюда, домой. Третий и самый печальный исход — смерть, но сейчас девушка старалась об этом не думать. И если отбросить наихудший вариант, то получается, что при любом раскладе, исполни она свою задумку, плюсов гораздо больше, нежели минусов. Поняв, что за размышлениями она может провести всю ночь, Галатея устало помассировала переносицу, и достала из пачки еще одну сигарету. У нее есть две минуты, чтобы решить, будет она рисковать или нет. Забрать с собой родовой камень силы или нет? *** Ночные думы сказались на настроении даже сильнее, чем того бы хотелось Галатее, совсем не выспавшейся из-за сумбурных мыслей. Принятое решение жгло сердце, травило душу, но девушка не хотела отказываться от своей идеи. Так что, после плотного завтрака, отправив Тедди одеваться и пообещав в скорости присоединится к сборам, Галатея с тяжелым сердцем спустилась в зал с родовым алтарем. В центре округлого постамента, похожего на большую чашу, сверкал яркими гранями темно-синий, почти черный, крупный сапфир. Размер его превышал все допустимые границами фантазии рамки, но Поттер было не интересно, где ее далекие предки нашли столь крупный драгоценный камень. Ее больше интересовало то, что будет с особняком, если она прямо сейчас вынет сапфир из специальной выемки и унесет из зала с родовым алтарем. Обращаться к своей силе некроманта и общаться с покойными родственниками ей не хотелось, да и даже примерное представление о том, что именно ей скажут эти напыщенные снобы, откровенно повернутые на чистоте крови и своей ненависти к магглорожденным волшебникам, не оставляло пространства для фантазии. Любой разговор в любом случае скатится в обычную склоку. Так зачем трепать себе нервы? Решившись, девушка кивнула себе и поспешила к Тедди. Мальчик как раз натягивал новенькие ботинки, мучаясь со шнурками, когда Галатея вошла к нему в комнату. Увидев потуги сына, девушка мягко улыбнулась, на несколько минут откладывая все переживания, и подошла к креслу, на котором сидел ребенок. Присев перед Люпином на корточки, Поттер ловко и быстро, а главное крепко завязала шнурки, уточнив, не туго ли затянула узлы. Тедди, просияв, покачал головой и доверчиво, совсем по-детски обнял Галатею за шею. — Готов отправиться в захватывающее приключение? — потрепав мальчика по вихрастой макушке, спросила леди Блэк, без труда поднимая ребенка на руки. — Всегда готов! — радостно отозвался Тедди, сверкая любопытными темными глазенками. Они вдвоем спустились в зал с родовым алтарем, по пути прихватив кожаный рюкзак с незримым расширением внутреннего пространства, а также большую дорожную сумку, в которую сложили обычные, не магические вещи вроде одежды, чтобы, если что, не привлекать к себе внимания простых людей. Сапфир сиял все также ярко, переливался, мерцал подобно звездам, и Галатея поняла, почему семейство Блэк так любило звезды, созвездия и звездные имена. Трудно не проникнуться космической атмосферой, если говорить откровенно. Тедди восхищенно замер, рассматривая большой драгоценный камень. Галатея аккуратно опустила его на пол, напоследок погладив по голове, и подошла к алтарю, касаясь острых граней камня рода пальцами. Магия, словно чувствуя ее желание, сама вытолкнула сапфир из ложи прямо ей в руки. Взяв драгоценность и надежно спрятав ее в глубине кожаного рюкзака, девушка обернулась к сыну и вновь взяла его на руки. — Приготовься, маленький волчонок, — нежно шепчет в макушку, прижав ребенка к себе, — совсем скоро мы с тобой отправимся в путешествие. — С тобой хоть на край света, мам, — доверительно шепчет в ответ Тедди, даже не замечая, как на несколько секунд взгляд Поттер стекленеет, пока она осознает столь простую для него, но столь сложную для нее истину его слов. Уже в прихожей, рассматривая пустой и темный коридор, ведущий в гостиную, Галатея сталкивается взглядами с нарисованной Вальбургой Блэк. Бывшая леди рода молча склоняет голову, признавая главенство над собой, а потом печально улыбается. Казалось, ей не нужны были слова, чтобы понять и принять выбор нынешней леди рода. Поттер благодарно кивает и в ответном жесте склоняет голову, молча благодаря за все, что Вальбурга сделала для нее. Тедди не решается сказать что-то серьезной нарисованной даме, но все же молча машет ей ладошкой, все еще сидя на руках у Галатеи. Вальбурга на секунду позволяет себе сбросить маски и тепло, нежно улыбается ребенку в ответ, даже неловко машет ладонью. — Прощайте… тетушка, — все же говорит Галатея и выходит из дома, закрывая дверь. Вальбурга не успевает ей ответить, и взгляд темно-синих глаз упирается в пустую стену напротив. Несколько долгих минут в особняке царит тишина, а затем… затем Вальбурга чувствует, как магия стремительно покидает ее картину, как застывает ее нарисованное лицо. Прикрыв глаза от осознания, что грядет забвение, старая женщина садится в такое же, как и она, нарисованное кресло, раскрывает с щелчком веер и навсегда застывает с томной, печальной улыбкой на лице. *** Пробраться в Отдел Тайн оказалось так просто, что даже обидно. Мантия-невидимка надежно скрыла их с Тедди присутствие, а Старшая палочка, теплая от прикосновения своей хозяйки, была готова выдать что-нибудь мощное и опасное, лишь бы уберечь. Но не пришлось. В Министерстве Магии было удивительно тихо, хотя, судя по часам, сейчас как раз самый разгар рабочего дня. Задаваться вопросом о том, куда подевались сотрудники, Галатея не стала и просто спешным шагом направилась к лифтам. Маленький Люпин сидел у нее на руках, крутя головой. Мантии-невидимки с избытком хватило для того, чтобы спрятать в своих множественных мягких складках ткани худое тело молодой девушки и щуплое тельце ребенка. Когда мелодичный, но лишенный эмоций голос оповестил, что лифт прибыл на девятый этаж, Галатея вздрогнула. Слишком болезненные воспоминания были связаны с этим местом. И только присутствие Тедди немного примирило ее с действительностью. Пустые, сумрачные коридоры, ведущие в никуда, Поттер не пугают. Она уверенно идет к залу Смерти, где на постаменте ее ждет Арка и ее сизое, полупрозрачное, призрачное нутро. Люпин ткнулся ей носом куда-то в шею, пряча взгляд — испугался мрачной атмосферы. Галатея его винить и не думает, самой тут откровенно не по себе. Наконец, показывается заветная дверь. Без труда они попадают в просторный зал, где на широком круглом постаменте разместилась она — Арка Смерти. Галатея только сейчас замечает, какая же она все-таки большая — в высоту не меньше трех метров, в ширину — все два, а то и два с половиной. Серый камень, украшенный вязью древних рун, расшифровки которых не было ни в дневнике предка, ни в других немногочисленных книгах, посвященных Арке Смерти. Современные маги просто не знают того языка, на котором изъяснялись те, кто создал этот портал. Поднимаясь по ступеням и рассматривая сложную рунную вязь, Поттер не сразу замечает тот факт, что слышит голоса. Мужские и женские, детские, молодые и старые, звонкие и громкие, тихие, наполненные эмоциями. С каждым шагом этот гул усиливался. Тедди встрепенулся, поднял голову, рассматривая серое, призрачное марево Арки. — Слышишь что-нибудь? — интересуется Галатея. — Шепот, — сообщает после минуты раздумий мальчик, — непонятно только, что говорят. Очень тихо. — Не страшно, — улыбается ребенку девушка, — не переживай. Несколько долгих минут они просто стоят перед Аркой, не решаясь ни войти в нее, ни повернуть назад. Голоса постепенно сходят на нет, оставляя Галатею в тишине, но она все еще ощущает на задворках сознания этот гул, готовый вот-вот вернуться. Тедди не спешит слезать с рук, лишь крепче обняв девушку за шею, но в его глазах нет страха. — Ну что? Готов? — Ага, — немного неуверенно кивает мальчик. — Тогда пошли, — Галатея делает последний шаг, переступая невидимую грань. Звуки как отрезало, повисла тишина. Пространство вокруг клубилось серым дымом, постепенно вырисовываясь в знакомый Поттер пейзаж. Девушка удивленно осмотрелась по сторонам, пока взгляд не споткнулся о фигуру, неспешно шедшую к ним с Тедди. — Ну здравствуй, мой мастер…