Семья - больше, чем кровь

Тея давно уже не чувствовала себя такой разбитой и несобранной, наверное, с тех пор, как была выиграна война против змеемордого ублюдка и его шайки прихлебателей. Казалось, с самого утра ее преследовали мелкие неудачи, на деле оказавшиеся закономерным результатом нескольких бессонных ночей. Все валилось из рук, мысли перетекали одна в другую вяло и неохотно, неприятно ныли суставы, хотелось отвлечься от работы и просто… просто отвлечься, в общем-то. Когда Грейс напомнила ведьме о предстоящем «путешествии» к гнездам горных икранов, Блэк только устало выдохнула и кивнула, давая понять, что услышала и приняла к сведению. И хотя на самом деле она никуда не хотела идти, девушке пришлось изображать собранность и готовность, ибо спину, пока она подходила к мобильному блоку, сверлили несколько недоверчивых взглядов. Тея знала, что выглядит она откровенно паршиво, но ей так хотелось поскорее закончить с Икнимайей и всем прочим, чтобы дать себе несколько дней передышки и, наконец, вплотную заняться сыном и его обучением… Короткий миг темноты резко сменился яркой, мерцающей реальностью. Деревня уже проснулась, и многие на’ви готовились отправиться на охоту, собирать фрукты и полезные травы с кореньями для лекарского дела. Дети, весело смеясь, торопились собраться в кучки и усаживались возле старших членов клана, готовые слушать очередную историю о прошлом. Небольшая группа будущих всадников икранов собиралась у отдельного костра, так что Тея, потянувшись и размяв шею, побрела в их сторону, когда заметила за собой ненавязчивую слежку. Молодой на’ви, не особо скрываясь, смотрел на нее, сидя у одного из очагов. Его лицо показалось ведьме знакомым, даже каким-то… родным, что ли. Словно она уже не раз и не два видела его рядом с собой. Но имени его девушка не помнила, как бы ни пыталась вспомнить. За время жизни в теле аватара среди клана Оматикайя она познакомилась почти со всеми, оставались лишь единицы тех, кто не желал иметь ничего общего с «небесным демоном». Тея их не винила, в конце концов люди и правда принесли на эти земли много горя. Легко пожав плечами, ведьма в итоге решила пока забыть о странном наблюдателе со знакомым лицом, и поспешила присоединится к группе, уже готовой отправляться в горы Аллилуйя. Пальцы немного покалывало от предвкушения и, чего уж скрывать, страха неудачи. Тея не боялась признаваться себе в том, что ей немного боязно, особенно когда она начинала думать о том, что в итоге ничего не выйдет и ей не удастся найти своего икрана. — Волнуешься? — отвратительно бодрый голос Джейка заставил ведьму вздрогнуть и зашипеть на друга от неожиданности. Салли коротко хохотнул, подняв руки и дурашливо прищурившись. Настроение у морпеха было не в пример лучше, чем у Блэк. — Скорее здраво опасаюсь возможности провала, — заумно высказалась девушка, наблюдая, как к ним медленно подходят Цу’тэй и Нейтири. На полпути охотница свернула в сторону и быстро скрылась за спинами соплеменников. — О, да брось, — Джейк хлопнул ведьму по плечу, заставив недовольно сморщить кошачий нос — удар у морпеха был что надо, а уж с силой аватара и подавно. — Уверен, ты-то точно справишься. — Приятно знать, что ты так в меня веришь, — усмехнулась девушка и молчаливо прижала ко лбу пальцы, когда Цу’тэй подошел достаточно близко. Воин повторил ее жест, кивнул Салли и прошел к сбившимся в кучку на’ви. Ведьма и морпех поспешили следом. Вся короткая речь охотника сводилась к нескольким правилам: слушаться его на пути к гнездовью горных икранов, стараться не отставать, не шуметь, не пытаться кому-то помешать пройти путь от деревни до, собственно, гнездовья. Последнее, впрочем, было обращено больше к на’ви, которые могли помешать аватарам только из каких-то своих личных предубеждений и нежелания принимать их в ряды Народа. Тее было не по себе, на самом деле, особенно в тот момент, когда Цу’тэй рассказал о редких неудачах, постигших некоторых охотников. Кто-то так и не смог найти своего икрана, а кто-то — погиб во время создания первой связи, свалившись со скал или будучи убитым сильным зверем. Ведьма была по-прежнему уверена, что справится, ведь ее желание вновь летать никуда не ушло, но прибавилось волнения за Джейка и тех, других на’ви, которые отправятся вместе с ними. Икнимайя вообще казалась ей до безумия опасной затеей, и потому видеть рядом с собой почти-детей было… нервозно. «В тебе прорезался материнский инстинкт?», — ехидно заворчало в глубине сознания, и Блэк поспешила отвлечься на что-нибудь, лишь бы не слышать этот голос. Тьма редко говорила с ней, но, когда начинала — добром это не кончалось. Закончив короткий инструктаж, Цу’тэй повел всю их компанию к загонам с па’ли. Несколько лошадей, стоило Тее подойти ближе, тут же загорелись желанием подставить ей свои шеи и спины для поглаживаний. Нервно усмехнувшись, девушка быстро потрепала каждую подошедшую коняшку и установила связь с одной из них. Одним слитным движением забралась в седло, проверила висящий на поясе ловец икранов и мимоходом подумала о том, что что-то сегодня точно случится. А вот хорошее или плохое — интуиция не подсказала. Мимо, словно специально задев па’ли бедром и заставив нервно переступать по грязи копытами, рысью на своем скакуне пронеслась… кажется, эту юную охотницу зовут Саэйла, и она тоже была ученицей Цу’тэя. От девушки фонило недовольством, даже злостью, и Тея поначалу не поняла, как и чем успела ее обидеть, пока не заметила, какими преданными и влюбленными глазами эта охотница смотрит на Цу’тэя. Паззл в голове сложился с тихим щелчком осознания. Ну, конечно. Блэк качнула головой, понимая, что бедная девочка просто влюбилась. И даже если бы не было тут Теи, с которой Цу’тэй состоял в пока не официальных отношениях, воин никогда бы не смог быть с ней. Ибо над ним все еще довлело желание оло’эйктана связать свою дочь Нейтири и своего преемника узами брака. Па’ли под ведьмой вновь нервно переступил по грязи, заставляя девушку отвлечься от мыслей и осмотреться. Другие участники этого «карнавала безумия», как ехидно заметил внутренний голос, уже разобрались с лошадьми и теперь медленной вереницей тянуться прочь от деревни. Тея заняла последнее место в колонне, предпочитая оставаться пока за границей легкой беседы меж на’ви и Джейком. Мысли вернулись к главной проблеме последних дней — как рассказать клану о надвигающейся угрозе. Паркер рано или поздно совершит ошибку, отправит конвертопланы с приказом о зачистке территорий, а это значит, что Тее пора раскрыть свой план хотя бы Эйтукану и Мо’ат. Но, пока она не часть Народа, ее слова могут… могут скорее навредить, чем помочь. Выхода не находилось, и единственным пока что видимым решением было одно: удачно пройти Икнимайю, затем — Унилтарон, стать полноправным членом клана и только тогда признаться. На это уйдет, по меньшей мере, неделя. И за эти семь дней Селфридж может такого натворить… За мыслями о том, что же такого может сотворить Паркер, подзуживаемый своим алчным желанием обогатиться за счет чужих страданий, Тея не заметила, как лес сменился равниной, та снова сменилась пролеском и их группа выехала к подъему в горы. Па’ли пришлось оставить почти сразу после того, как они всей компанией преодолели небольшой пригорок и остановились возле крутого обрыва. Что ж, вид открывался просто фантастический, и Блэк даже пожалела о том, что не может сесть прямо тут с альбомом и зарисовать удивительной красоты пейзаж. Долина, окруженная скалами, утопающая в зелени, расчерченная серебряными нитями рек и сверкающая в свете местного солнца не хуже драгоценных изумрудов — по-настоящему завораживающее зрелище, от которого было сложно оторвать взгляд. Рядом с лошадьми оставался один из на’ви, когда-то уже прошедший Икнимайю и теперь приехавший сюда только ради того, чтобы караулить па’ли и не дать им разбрестись. Вряд ли это весело, но Тея понимала важность сохранения наземного живого «транспорта», ведь не все могут пройти испытание приручения икрана. И хотя девушка искренне надеялась, что у всех все получится, не стоило сбрасывать со счетов самый плохой исход. «Как там учил Сметвик? Надеешься на лучшее, но готовься к худшему?», — задала самой себе вопрос ведьма, пока Цу’тэй уверенно вел их все выше в горы. Кое-где приходилось карабкаться по почти отвесным скалам, где-то нужно было просто проходить через сквозные пещеры. Но больше всего удивления у Теи вызвал подъем по лианам, когда под тобой раскинулась самая настоящая пропасть. Было ли ей страшно? Скорее азартно и горячо от осознания, что всего одна ошибка, одно неверное движение отделяет ее от свободного падения с огромной высоты. Забравшись на уступ, отряхнув ладони и размяв сведенные судорогой пальцы, ведьма обратила внимание на усилившийся, приблизившийся гомон множества звериных голосов. Дикие икраны были совсем рядом, им оставалось только пройти через небольшую пещеру, чтобы оказаться в непосредственной близости к гнездовью. Тея замерла, вслушиваясь в многогранный, многоголосный клекот. Звери точно чувствовали их приближение, волновались ничуть не меньше на’ви, переговаривались на своем зверином наречии. Высокий свод сквозной пещеры переливался влажными бликами, журчал ручьями под ногами, благоухал ледяными ветрами небесной вышины и зеленым, мокрым мхом. Пройдя дальше, остановившись только у самого края уступа, Блэк замерла, переполненная восхищением и священным трепетом перед той высотой, той великолепной в своей опасности пропастью, что открылась взгляду зелено-золотых глаз. Парящие скалы, множество разноцветных, пестрых и юрких тел, ныряющих в пушистые, полупрозрачные облака и ветер — холодный, несущий с собой капли ледяной воды из небесных источников, слепящее глаза местное солнце… Ведьма вновь влюбилась в Пандору, еще крепче привязывая себя к этой планете, позволяя страстной любви проникнуть в самую суть, в живое, трепещущее нутро. Теперь, увидев не только огромное дерево-дом, клановый быт и возможность стать для Оматикайя своей, но и невообразимую свободу в каждом взмахе крыльев, блеске множества золотых диких глаз, услышав в клекоте, визге и криках свободных икранов ничем не замутненное счастье свободы, Тея готова была признать, что готова абсолютно на все, чтобы навсегда остаться здесь и сейчас. Магия в крови забурлила, расплескалась вокруг яркими переливами, так похожими на радугу, невидимыми другим, но осязаемые кожей как колючее, яркое тепло. Джейк обернулся, почувствовав странное, обволакивающее чувство, словно ему на плечи вдруг накинули мягкое пуховое одеяло, теплое и нежное, согревающее озябшее тело. Это было удивительно и, морпех себе признался, очень вовремя, ибо чем ближе он подходил к тонкому переходу в гнездовье, тем страшнее ему было. Тея улыбнулась другу, показав клыки и сверкнув зелено-золотыми глазами, безмолвно подбадривая — Салли шел первым. Когда морпех передавал собственный лук и несколько стрел Цу’тэю, к ним вместе с резкими порывами ветра и шелестом крыльев прилетела Нейтири. Блэк не знала, как зовут икрана охотницы, но зверь выглядел очень довольным произведенным эффектом и бахвалисто раскрыл крылья, показывая нежную розовую кожу перепонок. Его высокий клекот был полон немного высокомерного, но вполне оправданного хвастовства, мол, смотрите на меня, вот я какой! Тея улыбнулась, прищурившись. Интуиция, в начале пути заставляющая ее напрягаться и нервничать, сейчас отступила, позволяя телу наполниться легкостью и азартным предвкушением. Нейтири отправилась к икранам вместе с Джейком, остальные первые несколько минут стояли в пещерке, рассматривая пропасть. Тея была единственной, кто рискнула подойти к самому краю, она даже не обратила внимания на то, как икран подруги повернул к ней голову и прищурил золотые глаза, словно оценивая. Ведьму заворожил вид, открывшийся с такой высоты — даже огромные деревья, одно из которых клан Оматикайя использовал как дом, казались отсюда крошечными, а уж прочий лес и вовсе сливался в одно сплошное зеленое полотно. Серые ленты рек и пятна лесных озер добавляли пейзажу живости и какой-то даже вымышленности, словно Тея попала в сказку. В конце концов, в прошлом она никогда не видела ничего с такой огромной высоты, тем более девственной природы, а уж на Земле, убитой людьми… там даже огромные бетонные города были мертвыми, выцветшими и совершенно точно не могли быть сравнимы даже с городами-миллионниками из ее прошлого. Когда из общего гвалта звериных голосов начал выделятся один-единственный и острый слух уловил напряженное, пропитанное колючей насмешкой «станцуем?» от Джейка, Блэк поняла, что своего икрана друг нашел. Покосившись на Цу’тэя и его учеников, с которыми охотник о чем-то тихо разговаривал, девушка тенью скользнула на узкую, скользкую тропинку в полступни толщиной. Прямо перед лицом сплошным потоком со скал стекал водопад, так что на несколько секунд Тею оглушил грохот воды. Выскользнув на открытую площадку гнездовья, ведьма на долгие минуты потерялась в настоящей феерии цвета. Яркие пятна, росчерки, непонятные зигзагообразные линии — мать-природа, словно художник, не стеснялась использовать самые разные сочетания красок, создавая икранов. Пальцы закололо от желания взять альбом, краски и зарисовать если не каждого зверя, то хотя бы некоторых, особенно ярких и привлекающих взор. Блэк даже забыла поначалу, зачем она сюда пришла. Икраны сидели на камнях, ловко цеплялись когтями на сгибе крыла за скалы, вальяжно раскидывали мощные крылья, красуясь. Некоторые звери сидели в гнездах, свитых из гибких прутьев, лиан и чего-то, похожего на ловцы икранов. Джейк катался по земле, прыгал и пригибался, ругался страшно сквозь зубы, но не желал сдаваться. Выбравший его икран тоже не хотел уступать, шипел и почти плевался, сверкал яростными золотыми глазами и опасно клацал зубами. Тее подумалось, что эти двое точно друг друга стоят, два сапога пара. Зверь был красивым, сильным и выносливым, под цветастой шкурой заметно перекатывались канаты мышц, мощные крылья кое-где имели отчетливые следы старых сражений — шрамы кривыми зигзагами резали природный узор, выделяясь белесыми полосами. Нейтири от волнения присела на корточки, сжимая в руках нож. Ее хвост метался по земле, сбрасывая с обрыва мелкие камешки. Девушка выглядела очень напряженной, собственно, Тея и не удивлялась тому, как охотница переживает за своего ученика. «Даже больше, чем ученика…», — как-то флегматично отметил внутренний голос, когда Салли едва не улетел в пропасть. Успев зацепиться за выступающие корни, морпех в два счета забрался обратно и с разбега запрыгнув на спину икрана, удачно отвернувшегося в сторону вскрикнувшей от испуга Нейтири, поступил не как на’ви, а как человек. Сильные ноги аватара прижали морду икрана к его же шее, заставив яростно махать крыльями, вытянул кое-как нервный отросток и установил связь. Тея видела, как глаза зверя замерли, зрачок расширился до такой степени, что почти закрыл золотую радужку, а затем икран замер, в последний раз как-то обессиленно хлопнув крыльями. Сам Джейк выглядел ошарашенно и тоже как-то устало, хотя тут-то все ясно. Скакать несколько минут сайгаком, уворачиваясь от мощных челюстей и стараясь как-то зацепить нервный отросток крутящегося зверя — это вам не стометровку пробежать. Нейтири на радостях от удачи ученика отправила того в первый полет, толком не объяснив, как и за что держаться. Правда, Салли и сам справился, перед этим, трижды чуть не свалившись со спины теперь уже своего икрана. Нейтири унеслась сразу после того, как убедилась, что ее ученик вполне уверенно держится верхом, оставив Цу’тэя и его учеников один на один с неоседланными икранами. Воин подтолкнул вперед Саэйлу, сказал пару напутственных слов и отошел к самому проходу в гнездовье, показывая, что не будет никак участвовать в испытании. Девушка немного нахмурилась, отвернувшись, и решительным шагом направилась куда-то в гущу цветных, разрисованных тел. Тея проводила тонкую худую спину охотницы взглядом, покачала головой, понимая, что суровый настрой «во что бы то ни встало» здесь не поможет. Скорее, Саэйла может навредить и себе, и своему будущему напарнику, создавая связь будучи на взводе. Но кто Блэк такая, чтобы учить других жизни? Она сама-то, Господи Боже, жить не умеет, вечно куда-то торопится, спешит, словно за спиной — свора диких, голодных псов, зараженных бешенством и оттого вдвойне опасней. Ее никто не учил жить в свое удовольствие, растили как героя-однодневку, куда тут рассуждать о светлом будущем. Пока ведьма в очередной раз погружалась на самое дно собственных мыслей, прислонившись к скале спиной и бездумно рассматривая камни под ногами, Саэйла довольно ловко справилась с прытким нравом икрана. Крупный, гибкий зверь уже не пытался откусить девушке голову, а покорно подставлял спину, чтобы охотница могла усесться поудобнее. Золотой глаз икрана косился на Саэйлу, пока та, бросая на Цу’тэя взгляды, полные тоски, показательно медленно скручивала ловец и прикрепляла к своему поясу. Сам воин, к слову, довольно кивнул и жестом отправил следующего ученика попытать удачу. Тея с трудом вспомнила, что молодого юношу зовут Ка’ани. Саэйла, не дождавшись от Цу’тэя никакой сколько-нибудь бурной реакции, одним слитным движением запрыгнула на спину икрана и тот с высоким клекотом сорвался с обрыва вниз, почти сразу раскрывая крылья. Выглядело это, несомненно, красиво и смело, но Тея видела в каждом движении зверя и всадницы обиду, горечь и злость. В некотором роде Блэк девушку понимала — сложно оставаться спокойной, когда объект твоей любви никак не реагирует на тебя и твои действия. Ведьма не могла понять другого — неужели чувства стоят того унижения, которым Саэйла сама себя пачкает, словно грязью, давно поняв, что не сможет добиться взаимности?.. Резко окативший с головы до ног жар, перешедший в сильную пульсацию магического ядра, заставил Тею отвлечься от мыслей и сделать рефлекторный шаг вперед, словно кто-то резко дернул ее за невидимый поводок. Прищурившись, ведьма всмотрелась в пестрое безумство гибких крылатых тел, пытаясь понять, кто именно из свободных икранов вызвал такую реакцию. Очень скоро пришло понимание — того, кто заставил напрячься тело и разум, в обозримом пространстве не было. Некто скрывался за скальной грядой, куда вела тонкая, в полторы ступни шириной тропка. Идти пришлось бы мимо скопления диких, наполненных азартом и желанием охотится хищников, и на месте Блэк любой бы отказался от столь безумной затеи. Но в Тее смешались крупицы родового безумия Блэков, оленья упертость Поттеров и ее личная, тщательно взращенная Дамблдором, Волан-де-Мортом и войной жажда адреналина. Оглянувшись на Цу’тэя, занятого наблюдением за Ка’ани и его попытками приручить своего икрана, девушка выдохнула и сделала еще один шаг. Воин определенно будет зол, возможно даже разочарован в ней и ее неутолимой жажде приключений, но ведьма не могла противится этому зову. Казалось, ее к себе зовет кто-то родной, близкий, лучащийся теплом. Она просто не могла проигнорировать такое. Шаг за шагом, почти бегом мимо гибких крылатых тел, стараясь не наступать на хвосты, перепрыгивая массивы корней и огибая крупные камни — Тея торопилась, чувствуя, что медлительность может стоить ей возможности вновь летать. Резко свернуть направо, рукой оттолкнуться от скалы и не дать себе споткнуться, когда перед собой увидела огромного, могучего зверя. В свете местного солнца темно-фиолетовая, почти черная шкура с разводами, так похожими на лужи бензина, мерцает. Сильные крылья кое-где изуродованы шрамами — тут и следы от пуль, и старые раны от когтей и зубов. Голова на гибкой шее повернута в ее, Теи, сторону и золото глаз переливается так лукаво, так знакомо-насмешливо, на дне черного зрачка плещется поистине взрослая, немного усталая радость от долгожданной встречи. Блэк замирает, осознавая, боясь поверить, страшась позволить себе даже на секунду убедиться в том, что это — не очередной выверт больного, воспаленного, уставшего от постоянных лишений и борьбы сознания. Перед ней, гордо вскинув увенчанную гребнем голову, на россыпи камней сидел Торук. И магия, с самого утра бесновавшаяся внутри, тянет ее к этому гордому, вольному созданию с такой силой, что стоять на месте становится на самом деле трудно. Кажется, стоит ведьме немного ослабить контроль над телом и ноги сами понесут ее ближе, ближе, еще ближе, чтобы коснуться и убедить в правдивости реальности. Блэк щурит глаза, стараясь унять бешенное сердце и пытаясь, изо всех сил пытаясь не дать себе позорно разревется. Душа у этого Торука — знакомая, родная, такая же яркая, какой была еще там, в прошлой жизни. Она переливается огненными всполохами, мерцает радугой, мягко лучится солнечным теплом. — Кричер… — потрясенно шепчут непослушные губы, на грани слышимости роняя звуки. Зверь согласно урчит, склоняет голову ниже к земле, смотрит по-прежнему радостно, довольно, легко щурясь. У Теи немилосердно дрожат руки, на плечи давит осознание и недоверие — вдруг это не реальность, а сон? Сладкий, наполненный светом сон, который кончится быстро и болезненно, оборвется как золотая нить судьбы. Ей страшно поверить, невообразимо страшно, но робкая надежда уже пустила неожиданно крепкие корни в самое сердце. «Даже если мне все это снится, даже если я проснусь в деревне и мне придется заново пройти весь путь от дерева-дома до парящих скал, я готова», — как мантру повторяет про себя ведьма, медленно подходя к зверю. Тот тихо, раскатисто урчит, походя на огромного довольного жизнью кота. Когда дрожащие пальцы несмело, робко касаются гребня на нижней челюсти, Торук прикрывает глаза и сам толкается вперед, придавая прикосновению уверенности. Тея с трудом может дышать, все еще боясь поверить. За все время, что она жила в этой реальности, приветами из прошлого были лишь кошмары по ночам и неожиданные встречи со Сметвиком в пространстве сна. И здесь, сейчас, в эту секунду, ее личная реальность вновь шла кривыми трещинами, собираясь разбиться на осколки и собраться вновь, меняя рисунок. Торук покорно прижимается грудной клеткой к камням, подставляет крыло и нервно, полный трепетного ожидания, машет перед отрешенным лицом Блэк нервным отростком. Ему не терпится стать с ведьмой единым целым, обрушить на нее все свои мысли, чувства и кипящие эмоции. Зверь нетерпеливо тихо рычит, когда Тея заторможенно пытается усесться на его спине, ерзая и никак не создавая первой, самой важной связи. Нервный отросток уже совсем не ласково тычется в руки, подгоняя, заставляя вернуться в реальность. Тея впервые за эти минуты робко улыбается, устав бороться с собой и позволяя надежде распускаться в сердце кроваво-алыми пионами. Перекинув через плечо косу, девушка берет в руки теплый, пульсирующий нервный отросток и, задержавшись на секунду, запечатав в памяти этот момент, создает связь. По телу резким порывом проносится разряд тока, разум на целое мгновение тонет в чужих чувствах, и Тея с ужасом понимает, что переродившемуся в этом мире Кричеру пришлось ждать ее долгих семь лет. Старый друг, лишенный большей части своей памяти, живший только лишь желанием найти ее, свою всадницу, страдал и мучился непониманием, почему Блэк не торопилась прийти и спасти его от одиночества. Ведьма задушено выдыхает, старается сделать вдох и понимает, что горло сжало спазмом. С ресниц на теплую шкуру упали первые соленые капли слез. — Прости меня… — рухнув вниз и прижавшись к шее Торука, молит девушка, — прости-прости-прости… Рыдания душат, терзают сердце, легкие словно схлопнулись внутри, заставляя хрипеть. Боль бедного Кричера, смешанная с радостью от долгожданной встречи и желанием вернуть Тее небо, обрушилась на нее лавиной, погребя под собой абсолютно все мысли, оставив только голое, постыдное желание реветь без остановки. Торук под ней заворочался, выпрямился, переступил крыльями-лапами по камням — весь его вид говорил о желании оторваться, наконец, от земли и взлететь. Тея хрипло выдохнула, утирая слезы, с трудом взяв себя под контроль. «Не время и не место», — отрезает себе путь к истерике девушка, с силой растерев лицо. Кожа неприятно горела от слез, ощущалась стянутой и сухой. Полет только усугубит положение, но ведьме было плевать. Покрепче ухватившись за нервные отростки, вновь прижавшись к шее зверя, Тея отдала мысленный приказ взлетать. Огромные крылья сделали первый взмах…