Семья - больше, чем кровь

Светящийся неоновыми красками лес завораживал и манил своей глубиной, и в любой другой момент Тея определенно бы отвлеклась на рассматривание и зарисовки, но сейчас все ее мысли занимала теплая ладонь, крепко сжатая ее дрожащими от волнения пальцами. Цу’тэй уверенно вел ее к Священной Ивовой роще, где все члены клана Оматикайя связывали себя узами брака. И Блэк могла бы пошутить, мол, дорвались, но не могла. Ощущение приближающейся сказки заставляло молча шагать следом и лишь мимоходом отмечать, что воин ведет ее куда-то туда, где Тея еще не бывала. Вот из-за мощных стволов деревьев показалась первая ива — длинные светящиеся нити-отростки почти касались земли, и словно пульсировали в такт биению огромного сердца планеты. Ведьма невольно задержала дыхание. Днем Священная роща выглядит совсем не так волшебно. Захотелось прикоснуться и услышать голоса предков. Но Цу’тэй шел дальше и Тее оставалось только мимолетно касаться светящихся крон. Свернули раз, другой, нырнули под выступающие из-под земли корни, обогнули стороной нагромождение валунов… Путь был долгим, но любое недовольство окупилось, когда взгляду открылся поистине невероятный вид на небольшое глубокое озерцо, чья нетронутая ветрами гладь отражала в себе звезды. Словно кусочек бескрайнего космоса упал на землю. Вдох задержался на губах вместе с восхищенной улыбкой. Охотник тоже остановился, рассматривая тонкую полосу песчаного берега. — Когда я приходил сюда один, этот вид не мог меня заворожить, — тихо признался на’ви, — мне все время казалось, что что-то мешает, чего-то недостает. Теперь я понимаю. — М-м? — Тебя. Мне не хватало тебя. — Цу’тэй… Договорить она не смогла. Теплые губы коснулись ее лица, собирая слезы, заставляя забыть обо всем. Ведьма вообще не заметила, что всплакнула. Горячие ладони легли на плечи, пальцы медленно обвели засохшие узоры белой краски. Глубинное понимание, что нужно делать, заставило Тею податься вперед и прижаться к сильному телу воина. Юркие пальцы мигом запутались в волосах, растрепали привычную взгляду прическу, заставили глухо простонать в поцелуй — нечаянно задела основание нейрокосы. После этого поцелуи стали жарче, прикосновения — смелее. Словно случайная оплошность снесла последние границы. Руки воина резко опали, чтобы в следующую секунду подхватить девушку под бедра и заставить охнуть от неожиданности. Сильные ноги обвили тонкую талию на’ви, сложенные крест на крест лодыжки уперлись пятками в бедра Цу’тэя. Охотник едва не рухнул на землю, его хвост хлестнул воздух, ловя равновесие. Тея бесстыже прижалась пахом к животу на’ви, ерзая и сползая ниже. Напряжение росло. В конце концов, на’ви опустился на мерцающую траву. Тея села к нему на колени, вновь поерзала, вырвав из глотки охотника очередной тихий стон, и сама прижалась губами к чужой шее. Поцелуями спустилась к ключицам, легко укусила выступающую косточку и вскинула взгляд, когда заметила краем глаза, как четырехпалая ладонь потянулась к нейрокосе. Самый важный и оттого самый волнующий момент. Потянувшись к своей косе, ведьма чувствует дрожь собственных рук. Она не боится стать для Цу’тэя открытой книгой, но ей боязно от осознания, что возлюбленный увидит самые яркие моменты ее жизни — чаще всего окрашенные в темные и мрачные тона. В прошлом у ведьмы было мало хорошего. Тонкие розовые усики мелко вибрировали, выглядывая из волос. Пара склонилась друг к другу, соприкоснулась лбами и позволила нервным окончаниям сплестись. Это было похоже на мощный ментальный удар, только вместо боли Тея почувствовала наслаждение. Горячее, терпкое удовольствие, словно в мозгах начал циркулировать сироп. Тела мелко дрожали, глаза неконтролируемо закрывались, заставляя другие чувства обострятся до предела. Прикосновения, дыхание, мельтешение мыслей — все смешалось, сплелось в тесный клубок. Не было более лучшего воина клана, ведьмы из другого мира. Не было более безликих «он» и «она». Тея глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь контролировать разливающееся по телу тепло, но ничего не получалось. Магия бесновалась, перетекая в тело Цу’тэя, курсируя по его венам, питая сердце, легкие и прочие органы. В голове царил розовый туман. Хотелось всего и сразу, желание прикасаться, целовать и гладить было выше любого самоконтроля. Тея ткнулась лбом в крепкое плечо, почти захныкав от навалившихся чувств. Слишком много было любви, нежности и ласки, слишком много тепла и принятия. Ей было непривычно, страшно, жутко даже. Никогда она такого не испытывала. Тихий бессвязный шепот, смешение языка на’ви и английского с проблесками латыни и древнескандинавского, признания в любви соседствовали с влажным от желания горячим дыханием. Поцелуи сами собой оседали на коже теплом и сшибающим с ног ощущением правильности. Цу’тэй тяжело вздохнул, очнувшись после краткого просмотра картин из прошлого Теи. Ему было сложно сосредоточится на реальности, на том, как нетерпеливо и горячо Блэк ерзала на нем, стараясь устроится удобнее. У него в груди ширилось и росло пугающее чувство, мало похожее на обычную влюбленность. Страсть, нежность, желание обладать, огромная потребность защитить, влечение к самым сокровенным тайнам, смешанные с горячей привязанностью, готовностью весь мир положить к ее ногам, желанием заполнить собой все ее естество — это ли любовь?.. Тея отстранилась от чужой кожи, оставив напоследок мягкий укус на изгибе шеи и плеча, и заглянула в потемневшие глаза. На дне зрачков плескалась раскаленная лава, затягивая душу в негаснущее пламя обоюдной любви. Блэк выдохнула, на секунду зажмурилась, распахнула глаза и улыбнулась. — Всю свою жизнь я мечтала о том, чтобы найти место, где мне будут рады. Где я буду чувствовать себя уютно и тепло, спокойно. Сейчас я понимаю, что ждала именно тебя. Цу’тэй, я не знаю таких слов, чтобы выразить все, что чувствую. Я… — Тише… — воин прикрыл глаза, — я чувствую… — Я тебя вижу, — выдохнула на одном дыхании и прижалась к его губам. Разговоры сейчас казались ненужными, даже кощунственными. Руки жили своей жизнью — беспорядочно шарили по плечам и спине, искали завязки на одежде, стягивали с тел лишние тряпки, оставляли на коже отметины от ногтей… желание разгоралось в телах подобно пламени, а любые попытки вдохнуть воздуха — подливанию в огонь керосина. Воздух застревал в легких, оседал на губах хриплыми стонами и невнятными словами. В сторону улетели пояс воина и прикрывающий грудь топ. Бусины из камня и дерева, пока одежда летела к кустам, мелодично позвякивали. Когда Цу’тэй заставил ее приподняться и умело начал развязывать шнурки от повязки, скрывающей женское естество, Тея на мгновение почувствовала укол страха, но потом… Горячие пальцы коснулись низа живота, прочертили невидимую линию на грани, а затем скользнули ниже. Ведьма подавилась воздухом, ощутив легкое прикосновение и инстинктивно сжала бедра. — Если… ты боишься, я остановлюсь… — голос воина хрипел и ощущался на коже жаром. — Нет, — уверенно, непонятно откуда взяв силы на ясный взгляд, ответила девушка. Для верности она еще и головой помотала. — Тогда… расслабься… Ноги сами собой обхватили тонкую талию… мужа? Тее было странно думать о таком именно сейчас, но мысль сама появилась в голове. Горячие пальцы Цу’тэя вновь коснулись половых губ, размазывая естественную смазку и заставляя ведьму стонать. Любое прикосновение ощущалось как мощный удар током. Причем било обоих и оттого все казалось таким внеземным. Руки потянулись к чужому хвосту и вцепились в шнурки от повязки. Узелки поддавались с трудом, но ведьма была упряма и слишком хотела продолжения, чтобы сдаться на полпути. В конце концов она просто дернула завязки и те поддались, не иначе как чудом. Повязка улетела в сторону, открывая вид на чужое возбуждение. Тея в прошлом уже бывала с мужчинами, и не раз — иногда просто для снятия напряжения, иногда для добычи информации, но все те связи теперь казались незначительными и неважными. Все-таки есть разница, с кем спать — с мужем или с абсолютно неважным для сердца и разума мужиком. Так что, увидев наглядную демонстрацию того, что именно ее желают, Блэк только сильнее развела бедра и вцепилась в плечи воина пальцами. Цу’тэй пару мгновений помедлил, ощущая по связи некоторое смятение, затем сменившееся решимостью, и вопросительно заглянул в глаза — Тея не знала, каких трудов ему это стоило. Кивнув, она покрепче вцепилась в чужие плечи и прикусила щеку изнутри. Первый толчок совпал с выдохом — Блэк едва не подавилась воздухом, не чувствуя боли, но ощущая позабытое чувство заполненности. Замерев, пара всматривалась в глаза друг друга, ища причину прекратить или взять перерыв. Но ничего. Абсолютное принятие, никакой настороженности или неудобства. Теперь они были едины абсолютно всем — телами, разумом, душами. Разделить их было невозможно, да никто и не пытался. Счастье затопило обоих до краев, наполнив легкостью и невообразимой нежностью. Цу’тэй на пробу двинулся, прищурив почти черные глаза и внимательно наблюдая за выражением лица ведьмы. Тея прикрыла глаза от удовольствия, самолично двинувшись навстречу и с глухим стоном прижимая мужа к себе. Дальше все слилось в единый, непрерывный поток из прикосновений, поцелуев и толчков. Стоны и хрипы разлетались по пляжу, плыли над водной гладью и оседали на камнях и деревьях мерцанием магии, яркими неоновыми пятнами ночной жизни. Тея и Цу’тэй не замечали течения времени, отдаваясь чувствам с головой. Сплетались пальцы рук, плотным жгутом сцепились хвосты, нейрокосы елозили по траве парой черных, лоснящихся змей. Казалось, посмотри на пару со стороны — и не поймешь, где заканчивается сильный, выносливый молодой мужчина и начинается хрупкая на его фоне, гибкая и нежная молодая девушка. Над лесом медленно загорался рассвет — лениво и величаво небо окрашивалось в розовый, перетекало в пурпурный и темно-фиолетовый, чтобы затем посветлеть до привычного глазу голубого. Из-за облаков показывал бока газовый гигант Полифем, и видимые с такого расстояния пятна воздушных завихрений на его поверхности напоминали кофейную взвесь. Трава приятно щекотала голое тело, путалась в волосах, собирала испарину с разгоряченной кожи. Тея прикрыла глаза, лежа головой на груди Цу’тэя и думая о том, что абсолютно счастлива. В голове, плавая в розовом сиропе любви, мелькали ленивые мысли о будущем, еще туманном и неясном. Сильные пальцы на’ви перебирали длинные тонкие косички, игрались с бусинами и порой невзначай касались обнаженной спины. Каждое такое прикосновение отзывалось легкой дрожью и пульсацией в животе. Совсем скоро в глубине души вновь проснулось голодное, ненасытное чужими прикосновениями желание. Поерзав, ведьма закинула на бедра мужа ногу, прижимаясь животом к его боку и позволяя почувствовать жар собственного тела. Цу’тэй замер, его рука прекратила игры с волосами и теперь опаляло приятным теплом лопатки. Воин пару секунд бездействовал, словно размышляя о чем-то, а затем мир для Теи смазался и обнаружила она себя уже лежащей на траве, придавленная чужим весом. Игривая улыбка растянула губы, взгляд самовольно скользнул вниз, от ключиц к груди и далее, выхватывая отдельные детали образа — рассыпчатый бисер пота, слабо мерцающие узорчатые точки на коже, тяжелое дыхание, напряженные мышцы… все в Цу’тэе было совершенно, так что Блэк оставалось лишь любоваться и размышлять о том, за какие такие заслуги этот шикарный мужчина выбрал именно ее. Поцелуй ожогом осел на шее, спустился жаром к ключицам и груди, сосредоточился в колючем от удовольствия прикосновении к горошине соска. Тея шумно выдохнула, прикрыв глаза. Тело еще не забыло прошлый оргазм, и оттого было в разы чувствительнее. До сих пор не разорванная духовная связь лишь усиливала ощущения, удваивая каждый электрический разряд из наслаждения и проснувшейся похоти. Цу’тэй не разменивался на мелочи и бездумные слова, сосредоточившись на теле жены и желании подарить как можно больше удовольствия. Оставлял на коже укусы, засосы и зализывал тут же свидетельства своей жаркой любви, чем вызывал у ведьмы ни с чем не сравнимый восторг. Сухие губы то и дело просили не останавливаться, молили о большем, пока дрожащие руки направляли и помогали найти наиболее чувствительные места. Когда горячие губы коснулись тазобедренных косточек, выступающих под кожей чувствительными холмиками, Тея не смогла сдержать себя и вцепилась в волосы мужа пальцами, оттягивая и наматывая на пальцы тонкие косички. На’ви зашипел, когда девушка дернула его голову на себя, но не стал препятствовать и поднялся выше, к ее лицу. Поцелуй, оставивший на языке пряный привкус обоюдного желания, заставил на несколько долгих минут расстаться с рассудком и забыть о мире вокруг. Закрытые глаза никак не спасали от вспыхивающих подобно звездам ярких цветных кругов под веками. Тее не составило труда перевернуть Цу’тэя на спину и сесть сверху, проехавшись влажным от смазки естеством по стальным мышцам пресса. На’ви шумно выдохнул, позволяя девушке руководить и устроил горячие ладони на женских бедрах. Поглаживая теплую кожу, обводя кончиками пальцев узорчатые полоски и потеки белой краски, воин наблюдал за тем, как ведьма медленно, прикрыв глаза, опускается на его член. В новом положении и ощущения были новыми. Другой угол проникновения, другие движения, другой уровень наполненности — все это сводило с ума, заставляло давится воздухом и стонами. Двигаться поначалу было немного непривычно, но Тея быстро нашла и нужный им обоим темп, и правильное положение, чтобы каждый толчок отзывался в телах взрывом фейерверков. Упираясь в грудь мужа ладонями, девушка склонилась к его лицу и призывно укусила за губу. Пальцы на ее бедрах сжались сильнее, оставляя на коже следы. Поцелуй кончился быстро — дышать было важнее, а с той скоростью, с какой Блэк двигалась, каждый вдох и выдох сопровождался стонами. Зажмурившись, Тея прохныкала что-то невнятное и, дрогнув всем телом, упала на Цу’тэя, пытаясь восстановить дыхание. Жар прокатился по телу одновременно с судорогой мощного оргазма. На’ви под ней задрожал, пальцы на бедрах впились в кожу до резкого укола боли, оставляя едва заметные следы от ногтей. Тея заскулила, кусая собственные губы до крови, лишь бы не сорваться в позорный плач от накатившегося острого удовольствия. В голове разлилось пульсирующее медовое нечто, лишь с огромной натяжкой похожее на разум. Далеко не сразу пара пришла в себя. Отголоски пришедшего удовольствия все еще гуляли по телам крупной дрожью, выступая на коже испариной и сквозя в каждом хриплом выдохе. Ведьма так и не смогла сползти на землю, почти уснув на муже, уютно свернувшись калачиком на его груди. В такой позе ее хрупкость и миниатюрность была только в плюс. Прохладный ветер гулял по берегу озерца, касаясь обнаженный тел и заставляя вздрагивать. Блэк сонно моргнула, выныривая из состояния полусна-полуяви, осматриваясь по сторонам и пытаясь понять, где она и кто. Руки мужа, до этого придерживающие ее и не дающие сползти на мокрую от росы траву, теперь нежно поглаживали ведьму по спине. Выдохнув, девушка подняла голову и столкнулась с золотым взглядом. Нежность смешалась с любовью, не прошедшее до конца вожделение боролось с желанием просто отдохнуть в объятьях друг друга. Радость распускалась в сердце кроваво-алыми пионами, закрывая пышными бутонами доступ к легким и перекрыв гортань, заставляя задыхаться от целого коктейля чувств внутри. Слов не хватало, чтобы рассказать друг другу о том, как сильна их любовь. Тея и Цу’тэй просто молчали и смотрели в глаза друг другу, не зная и не желая знать, какой бы была их жизнь, не сведи судьба две дороги и не преврати их в одну. Не хватало сил и воздуха даже сказать банальное для многих «я люблю тебя» или более глубокое и возвышенное «я тебя вижу». Заплакать у ведьмы тоже не получалось, даже от счастья. Нечто приятно-колючее и теплое внутри не позволяло дать волю соленой воде. Ткнувшись носом в шею мужа, не способная надышаться родным ароматом, Тея закрыла глаза и громко, шумно выдохнула. Сильнее прижалась к теплому телу и постаралась отпустить все мысли, оставляя голову приятно пустой. Думать сейчас не хотелось, вообще ничего не хотелось. Цу’тэй тоже выдохнул, нежно погладил ее по спине и прикрыл глаза. Уютная усталость навалилась на них одновременно. Уже уплывая на волнах сна, Тея вслепую нашла ладонь супруга и переплела с ним пальцы. Заснула она с улыбкой на губах. *** Пространство сна мало чем отличалось от реальности, и, если не знать, куда смотреть, можно и вовсе запутаться. Но Тея знала, на что обратить внимание, и указала на эти отличия Цу’тэю, чтобы на’ви не обманывался и мог понимать, что спит. Лес шумел и жил своей жизнью, гудел голосами зверья и пел шелестом листвы на ветру. Тропинка в траве, едва заметная глазу, вела куда-то вперед и паре ничего не оставалось, кроме как ступить на нее и посмотреть, что же хочет показать им Эйва. Держась за руки и осматриваясь по сторонам, замечая некую закономерность и размытость некоторых деревьев, они вдвоем шли вперед, пока не наткнулись на резкую границу меж лесом и крупной поляной. Там, в свете солнца, возле достаточно большого шатра из шкур, сидя вокруг очага, о чем-то оживленно разговаривала семья. В родителях Тея с удивлением и щемящей нежностью узнала себя и Цу’тэя, который с теплой улыбкой прижимал к своему боку маленькую девочку, так похожую на свою мать. Рядом с повзрослевшей и округлившейся в нужных местах Блэк сидели двое мальчишек немного постарше дочери, явно близнецы. Они что-то активно рассказывали, жестикулировали, смеялись и вызывали своим поведением улыбки других членов семьи. Но даже не это порадовало и заставило ведьму сдерживать слезы. По другую сторону от девочки, придерживая Цу’тэя за плечо и смотря на младшую сестру, сидел Тедди. Тедди в теле аватара, взрослый и возмужавший. Он был очень похож на Тею внешне, но нечто, позже опознанное как стать и воинская выправка, парень явно взял от приемного отца. Цу’тэй рядом с сыном не выглядел напряженным или недовольным, он о чем-то тихо переговаривался с Люпином, кивал и улыбался — едва заметно, только лишь уголками губ. Всхлип все-таки сорвался с губ, когда ладонь мужа легла на плечо старшего сына в жесте поддержки и Тедди, благодарно улыбнувшись, ткнулся отцу в плечо лбом. Этот жест, такой знакомый, не раз замечаемый ведьмой во времена их с сыном разговоров наедине, показал, что оба приняли друг друга как семью и меж ними нет никаких проблем. Зажав рот ладонью, чтобы не разреветься в голос, Тея отвернулась, и сама уткнулась лбом в плечо замершего рядом на’ви. Она не заметила, как картинка на поляне начала таять, растворяясь в молочном тумане. Совсем скоро от панорамы счастливой семьи остался только огонек очага, метнувшийся к паре. Он застыл на пару секунд возле Цу’тэя, овеял того теплом и мягким ощущением домашнего уюта, затем бросился к Тее. Впитался в ее кожу, расползаясь по телу жаром. Ведьма удивленно вздрогнула и… …проснулась. Лес над головой, как и во сне, жил своей жизнью, не обращая внимания на подскочившую с земли девушку никакого внимания. Лишь ветер мигом растрепал и так взъерошенные волосы да прошелся по нагому телу прохладой, заставив съежиться. Тея осмотрелась, сразу наткнувшись взглядом на мирно спящего супруга, и выдохнула. От ее резкой побудки нейрокосы разорвали связь, но Цу’тэй не проснулся. Лишь недовольно сморщил кошачий нос и перевернулся на бок. Его рука зашарила по траве вокруг, пытаясь, очевидно, найти пропавшую жену. Когда поиски не увенчались успехом, на’ви проснулся. Взъерошенный со сна, медленно моргающий и еще не до конца осознавший реальность, Цу’тэй выглядел очень тепло и по-домашнему. Тее захотелось прижаться к нему, обнять крепко-крепко и никогда не отпускать. Уже сделав к мужу шаг, девушка ощутила, как по краю сознания прошлась рябь. Защитный купол подал сигнал. Кто-то пытался проникнуть на территорию клана.