Семья - больше, чем кровь

Несколько дней Тея работала буквально на износ — исчерчивала взрывными рунами наконечники стрел тех на’ви, кто будет совершать воздушный налет на конвертопланы; готовила всевозможные зелья для заживления ран, мази от ушибов и растяжений, припарки для лучшего рассасывания шрамов; рассказывала клану о возможностях оружия людей, хотя тут больше помогал Джейк, все же именно он из их человеко-навийского тандема был более сведущ в военном снаряжении; помогала собирателям и охотникам делать запасы еды и пресной воды, ибо скорее всего, после неудачи с нападением, люди могут взять Дерево-Дом в осаду. Хотя последнее, скорее, просто разыгравшаяся паранойя ведьмы и ее не самое лучшее мнение по поводу солдат в частности, и людей в целом. Параллельно с подготовкой деревни к сражению, Блэк также работала и в человеческом теле: проводила расчеты для проведения одного из ритуалов Колеса Года, который по всем цифрам выпадал на воскресенье через две недели; занималась с Тедди, который из-за общей суматохи и нервного напряжения стал чувствовать себя ненужным и брошенным, что отражалось на магии паренька и его внутреннем звере; связывалась с Куоритчем и Лайлом, чтобы обсудить число перешедших в «нейтралы» людей, а также постепенно знакомилась с другими членами отряда полковника. Ведьма помогала Грейс с заготовкой медикаментов, проверяла работу Самсона Труди, ибо машины до сих пор плохо уживались с магией по соседству, обсуждала с Джейком варианты налетов на конвертопланы. В общем, когда Куоритч в последний раз сказал свое весомое «завтра в полдень», связавшись с Теей после финального собрания у Паркера, Блэк чувствовала себя выжатым лимоном. Устало переставляя ноги, девушка в теле аватара отправилась в сторону своего шатра — теперь, когда она и Цу’тэй стали мужем и женой, они имели право жить отдельно от свободных на’ви. Их небольшое жилище было немного отдаленным от основного скопления других шатров, и с первого взгляда его невозможно было заметить — наложенные чары отвода глаз, спаянные с чарами хамелеона, помогали отваживать нежеланных гостей. Отведя полог в сторону и проскользнув в теплое нутро шатра, Тея замерла на несколько секунд, очарованная открывшейся картиной. Цу’тэй был возле очага, проверяя стрелы и тетиву лука. Молодой мужчина сидел на вытканной циновке, сложив ноги по-турецки и размеренно елозя хвостом по полу, а рядом с ним, устроив вихрастую голову на синем бедре, спал Тедди. Мальчик немного хмурился во сне, прижимая к груди любимую книгу, и выглядел таким беззащитным, что защемило сердце. Ведьма выдохнула, привлекая к себе внимание мужа, и улыбнулась, когда тот поднял голову, оторвавшись от очередной стрелы. В свете небольшого очага смазанный нейротоксином и исписанный рунами наконечник выглядел опасно и завораживающе. Бесшумно подойдя ближе, Тея присела рядом с мужем, прижавшись к его боку и устало прикрыв глаза. — Как все прошло? — тихо интересуется на’ви, откладывая в сторону стрелы. Его взгляд, теплый и ласковый, напоминающий цветом сладкий мед, заставляет ведьму выпустить напряжение последних часов вместе с выдохом. Тело расслабляется, и поза становится более свободной. Девушка прижимается к боку мужа сильнее, переплетая хвосты и обнимая за руку. — Лучше, чем я ожидала. Многие люди недовольны решениями, которые принимает Паркер. Думаю, завтра мы столкнемся с куда меньшей армадой, чем рассчитывали изначально. — Это же хорошо? — уточняет Цу’тэй и нежно целует Тею в висок. Девушка кивает, рассматривая горячие угли в очаге. — Тогда почему ты так задумчива? — Меня беспокоит то, как быстро Селфридж сходит с ума, — ведьма переводит немного растерянный взгляд на мужа, — прошло меньше года, а он уже готов устроить геноцид только ради того, чтобы снести Дерево-Дом и завладеть залежами анобтаниума. — Он всегда был таким, — покачал головой на’ви, — когда мы только начали узнавать людей, он уже готов был разрушать. Его отговорили. — Я не знала об этом, — устало выдыхает девушка, — я много еще не знаю. — Это не проблема, — Цу’тэй ласково поглаживает супругу по колену, не собираясь освобождаться из крепких объятий, и проникновенно заглядывает в глаза, — ты научишься. У нас есть все время мира, чтобы узнать все, что хочешь. Тея мягко рассмеялась, кивая. Когда-то она говорила нечто похожее Тедди, поэтому знает истинный смысл этих слов: «я всегда буду рядом и готов тебе помочь». В груди разливалась сладким сиропом нежность, смешанная с горячей благодарностью. Завозился с другой стороны Тедди, сильнее прижимая к груди книгу и переворачиваясь на другой бок, спиной к огню. Блэк улыбнулась шире, вставая с насиженного места и подходя к сыну. На руках аватара ребенок выглядел таким крохотным, невинным и беззащитным, что и ведьма, и воин замерли на несколько долгих мгновений, переглядываясь и пытаясь найти в глазах друг друга ответ на вопрос: у обоих ли болит в груди от желания защитить? Уложив сына в гамак, отгороженный от основного помещения с очагом ширмой из выделанных шкур, ведьма вернулась к мужу и вновь села рядом. Хвосты сами собой сцепились в тугую спираль, руки нашли друг друга. Перебирая пальцы Теи, лучший воин клана думал над тем, что может отвлечь супругу от тяжелых размышлений и подарить минуты покоя. На ум приходил только интим, и Цу’тэй из-за этого чувствовал себя немного неловко. Хотя, с чего бы ему стыдится желания обладать и телом, и душой женщины, которую он сам выбрал в спутницы жизни? Голова Теи упала ему на плечо, отвлекая от мыслей. Цу’тэй осторожно повернулся, рассматривая умиротворенное лицо жены. Ресницы отбрасывали на скулы и щеки острые тени, в полумраке шатра узорчатые точки мягко начинали светится, и сердце воина утонуло в нежности, когда во сне девушка сморщилась и отвернулась от мерцающих углей, ткнувшись лбом ему в плечо. Осторожно высвободив руку из ослабших объятий, на’ви обнял девушку со спины и сам прикрыл глаза, позволяя себе на несколько минут забыть о том, что их ждет завтра. За границами шатра клан медленно готовился ко сну. Все тише становились голоса, все громче проявляла себя ночь. Цу’тэй понял, что пора отправляться спать, когда сознание начало медленно уплывать во тьму сновидений. Придерживая жену одной рукой, на’ви ловко поднялся с пола и затем взял Тею на руки. Уже уходя к постели, он обернулся на вход в шатер. На секунду показалось, что кто-то стоит за пологом, не решаясь войти. Прищурившись, молодой мужчина внимательнее присмотрелся к очертаниям теней. Если кто-то и стоял возле входа, то так хитро, что разглядеть даже очертания силуэта было невозможно. Отнеся жену в гамак и укрыв ее теплым одеялом, Цу’тэй вернулся к выходу из шатра и решительно откинул полог. На пороге, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял его младший брат. Арвок держал в руках несколько свертков, перевязанных высушенными лианами, и смотрел в землю. Молодой на’ви далеко не сразу заметил, что к нему в прохладу подступившей ночи вышел старший брат, а потому бормотал себе под нос: — Мать будет недовольна, но я должен… — Что ты должен, Арвок? — спокойно спросил Цу’тэй, сложив на груди руки. Этот жест он перенял от Теи, та всегда так делала, когда нервничала или была недовольна. Парнишка вздрогнул и поднял на брата круглые золотые глаза. — Отдать Торук Макто церемониальный наряд, — и протянул воину свертки. Цу’тэй нехотя забрал подарок и бросил взгляд за спину Арвока, в темноту. Глаза его не обманывали — на границе света и тени, возле почти потухших костров, стояла их мать. Недовольная, даже злая, смотрящая на младшего сына с разочарованием. — Тебя ждут, — кивнул на женщину, — иди, иначе она придет сюда и разбудит Тею. Арвок послушно отвернулся и побрел к матери, прижав к голове уши и нервно дергая хвостом. Его определенно ждала если не взбучка, то ссора. Но он просто не мог поступить иначе — Торук Макто обязана выглядеть превосходно, особенно когда собралась вести в бой клан. Цу’тэй проследил за тем, как младший брат неуверенно подошел к матери, а потом и вовсе прошел мимо, опустив голову и нервно хлестнув воздух хвостом. Артсут выглядела так, словно ей в лицо плюнули, затем бросили комком грязи и в конце изгваздали в протухшей рыбьей требухе. По крайней мере, лицо ее выражало что угодно кроме довольства жизнью. Цу’тэй покачал головой и зашел обратно в шатер. Отношения с матерью у него испортились давно, еще до смерти Сильванин, даже до того, как Эйтукан назвал его своим преемником. Артсут не могла смириться с тем, что ее старший сын не считается с ее мнением, не ставит ее слова во главу принимаемых решений. Даже его отец, Атейо, не мог спокойно относится к постоянным придиркам жены. Арвоку доставалось еще больше, ведь, когда Цу’тэй окончательно отдалился от семьи, всю свою нерастраченную нервную недо-любовь Артсут свалила на него. Но что-то подсказывало лучшему воину клана, что теперь, когда они с Теей связали себя узами брака, когда его жена стала Торук Макто, мать не успокоится и будет портить им жизнь. Закрепив на специальном стенде свой лук и колчан со стрелами, Цу’тэй устало потянулся и отправился спать. Что бы там ни ждало их в будущем, завтра и дальше, он не будет сомневаться в себе и своем выборе. Тея, может, и не идеальная, особенно если вспомнить ее путь, но ему и не нужная во всем правильная кукла. Жизнь, что текла по венам его супруги, была куда приятней и роднее, чем какая угодно мертва правильность. Уже лежа рядом с женой, прижимая ее тело к себе, Цу’тэй подумал о том, что завтра ему будет очень интересно посмотреть, как же Тея будет сражаться. Слова словами, но увидеть в реальности возможности боевой ведьмы было слишком интересно, чтобы просто отмахнуться. *** Рев двигателей был слышен еще издали, и многие на’ви поспешили занять выгодные позиции для обстрела. Торук Макто, облаченная в принесенные еще вчера одежды, стояла рядом с вождем и проверяла закрепленные на поясе ручные гранаты. Эйтукан держал в руках массивный лук, украшенный искусной резьбой и крупными бусинами разной формы. Ритуальное оружие, должное помимо службы в бою еще и показывать высокий статус оло’эйктана в клане. В будущем, когда Эйтукан будет передавать свой пост преемнику (коих у него, на самом-то деле, теперь было два), этот лук будет главным передаваемым символом. — Люди совсем близко, — подошедшая Нейтири нервно дергала хвостом и всматривалась в голубое небо. Помимо приближающегося шума конвертопланов, ничего не выдавало скорого сражения. Тея повернулась к подруге и слабо улыбнулась. — Они даже не подозревают, что их ждет отпор. Твои воины готовы? — Лучники будут стрелять, пока не кончатся стрелы. — Отлично. Я отправлюсь к икранам, пора занять позиции. Эйтукан кивнул, Нейтири в жесте поддержки сжала ее ладонь, и Тея поспешила к Дереву-Дому. Под его сводами укрылись женщины, старики и дети. С ними была и Мо’ат, возле которой на наспех сколоченных столах стояли разномастные склянки с зельями, плошки с мазью и лежали рулоны бинтов. Щит щитом, но те же осколки камней и остатки взорванных машин могут сильно проредить на’ви. Стоило перестраховаться и подготовится к худшему из возможных исходов. Стремительно проходя мимо на’ви и молчаливо отвечая на каждое пожелание удачи кивком головы, Торук Макто остановилась лишь единожды, когда в локоть вцепились чужие пальцы. Перед ней, сверкая яростными золотыми глазами, стояла Артсут. — Надеюсь, ты умрешь сегодня, и мой сын освободится от твоего проклятья, — выплюнула со злостью и брезгливо отбросила чужую руку. Все в Тее взметнулось пожаром, отравляя спокойствие ядом злости, и только лишь чудом ведьма смогла удержать готовое сорваться с языка проклятие отсроченного действия. Убивать свою свекровь, какой бы противной она не была, Тея не станет. — Вместо того, чтобы лелеять свою непонятную обиду на Цу’тэя, могли бы и порадоваться за сына, который нашел любовь, — все же высказалась девушка и ушла, не оглядываясь. На верхних ярусах среди зеленой листвы хорошо угадывался могучий силуэт Торука, повернувшего голову на звук ее шагов. Тея выдохнула, на время откладывая любые посторонние мысли и сосредоточившись на насущной проблеме. С высоты корабли людей были хорошо видны, и даже потеряв в людях, которые отказались устраивать геноцид разумной расы, армада Паркера впечатляла. Около четырех дюжин конвертопланов сопровождало огромную машину марки Дракон. Куоритч рассказывал, что в запасе у этой громадины есть и ракеты, и пулеметы. Два вида залпов: огненные и газовые. Ничего из стрелкового оружия за купол не проникнет, но могут пострадать те, кто вместе с ней будет совершать налет на икранах. Может пострадать Цу’тэй. Выдохнув и мотнув головой, ведьма сосредоточилась на на’ви, застывших перед ней. Семнадцать голов, включая ее мужа и ее саму. Не так много, как хотелось бы, но ударный воздушный отряд был своеобразной элитой на сегодняшний день. Лучшие из лучших собрались здесь, чтобы отвлечь внимание большинства людей и дать другим членам клана занять выгодные позиции и вести обстрел. — Сегодня мы с вами — главные в небе, наша задача — отвлекать людей от наших братьев и сестер, что будут вести обстрел с земли. Главное, что вы должны запомнить — не геройствовать! Если чувствуете, что устали вы или ваш икран, спускайтесь на землю и присоединяйтесь к остальным. Вас никто не осудит, ваши жизни намного важнее посмертного почета и славы. Не нужно жертвовать собой понапрасну — впереди еще не раз мы столкнемся с людьми, и не раз будем воевать с их машинами. Тея выдохнула, смотря на соклановцев и видя в их глазах понимание и решительное желание сделать как можно больше. Цу’тэй смотрел на нее особенно тепло, слегка приподняв уголки губ в улыбке. — Я знаю, что каждый из вас сегодня будет защищать не только свой дом, но и свою семью. Своих жен и детей, матерей и отцов, братьев и сестер. Мы все сегодня будем защищать друг друга, поэтому прошу, не нужно геройствовать. Мы должны действовать как единый организм. — Мы с тобой, Торук Макто, — отозвались нестройным хором голоса. — Все помнят план действий? — уточнила ведьма и получив согласные кивки, скомандовала: — Тогда вперед. Люди уже на подлете. Седлайте икранов и ждите моего сигнала. Команда разбрелась по веткам, призывая своих зверей. Ближе к ней подобрался Торук, склоняя голову и готовя нервный отросток. Подле остался только Цу’тэй, чей икран сам прилетел к ним. Тея всмотрелась в глаза мужа, ища там хотя бы крупицу осуждения или непринятия, но воин смотрел на нее так тепло и ласково, что не будь ситуация такой напряженной, у нее бы подкосились ноги. — Будь осторожен, прошу тебя, — рука легла на грудь, ища прикосновением биение сильного сердца, — я не переживу, если с тобой что-то случится. — Я буду рядом с тобой, — Цу’тэй нежно перехватил немного дрожащие пальцы, — и я буду в порядке. Главное, сама не нарывайся и береги себя. Тея улыбнулась и кивнула, а затем ловко запрыгнула в седло. Торук встряхнулся, коротко и грозно зарычав, а потом подошел к самому краю толстой ветки, почти свесившись вниз. Ведьма покрепче ухватилась за перевязь на нервных отростках, смотря на стремительно приближающиеся людские корабли. Ей было страшно, она этого даже не скрывала. Но страх этот был не таким, какой она испытывала в прошлом, каждый день ожидая удара со спины. Сейчас она боялась не сражения, она боялась потерять кого-то в назревающей бойне. Цу’тэя или Тедди, хотя последний был с Мо’ат и никак не должен был участвовать в битве; Нейтири или Джейка, которые командовали отрядами лучников на земле; Эйтукана, который был во главе маленького войска, выстроившегося на прямой линии огня. Она боялась потерять каждого на’ви из клана, которые доверились ей, встали на защиту дома. Когда корабли людей подошли максимально близко к границам купола, Тея сдвинула маску наездника к самым глазам и, привстав в седле, коротко приказала: за мной! Торук первым сорвался вниз, сразу же становясь заметным темным пятном в чистом небе. Пока люди их не видели, сосредоточившись на построении воздушной колонны. В свободную от хватки на креплениях руку скользнула Старшая палочка. Бить площадными заклинаниями можно было только сейчас, когда она вырвалась вперед и перед носом Торука еще не маячили пестрые юркие тела оседланных икранов. Тея быстро перебрала все известные ей заклинания, способные за раз отобрать несколько жизней. Из всех ей доступных больше всего подходило Бомбарда. Выставив руку с палочкой вперед и отдав мысленный приказ пикировать, девушка набрала в легкие побольше воздуха и, когда до столкновения с конвертопланом оставался с десяток метров, выкрикнула: — Бомбарда Максима! Сразу несколько машин словно разнесло на атомы. Люди, сидевшие внутри, обратились кровавым дождем. Никто даже не понял, что произошло, но в рядах атакующих начались волнения. Монструозный Дракон немного качнуло от ударной волны. Послышались первые воинственные крики на’ви и около дюжины стрел врезалось в ряд конвертопланов. Грохнуло знатно. Все придерживались инструкций Теи — целились в стекла и двигатели. Разрывные стрелы посеяли хаос в и так нервничающую армию. Люди начинали кричать: кто от страха, кто отдавал приказы о перегруппировке. Торук, взревев, первым из ударной группы на’ви рухнул на остатки левого фланга, сминая когтями хвост конвертоплана и, словно игрушку, разрывая тот на части. Тея видела ужас на лице пилота и слышала отдаляющийся крик стрелка, вцепившегося в автомат на креплении. Ничего внутри не дрогнуло. И с неба, и с земли на армаду людей посыпались выстрелы. Стрелы пробивали насквозь стекла, взрывали двигатели. Некоторым людям не повезло словить шальной выстрел и те падали в зеленую пропасть сломанными марионетками. Казалось, для человечества в лице армии наступил конец, когда особо ретивые солдаты решились выпустить ракеты. Первый залп ударился о купол и распластался по невидимой преграде огненной волной. На’ви на земле испуганно закричали, но почти сразу поняли, что ничего толкового ракеты людей сделать не могут. Однако оглушения от взрывов хватило, чтобы на несколько минут многих вывести из строя. Тея и сама усиленно трясла головой, пытаясь проморгаться от черных мушек и вернуть телу подвижность. Торук под ней недовольно взревел и самостоятельно, без команд, бросился на очередной конвертоплан. Наездники икранов рассыпались по небу, держась хоть и разрозненной, но все же группой. Некоторым, находившимся совсем рядом с куполом во время взрыва ракет, пришлось спустится, ибо им было хуже всего — Тея заметила у одного из на’ви кровавые потеки возле ушей. Лопнули барабанные перепонки. Цу’тэй держался возле жены, отстреливая людские машины с профессионализмом матерого солдата. Тея же кружила возле Дракона, пытаясь сообразить, еще не отошедшая от звона в ушах, как бы приземлится на амбразуру и подорвать. «Дружище, мне нужно спрыгнуть», — обращается мысленно к Торуку девушка, похлопывая того по шее. Зверь недовольно ревет, мотает головой, но послушно снижается и немного поворачивается вбок, чтобы Тее было легче спрыгнуть. У нее были секунды, чтобы воткнуть несколько стрел в корпус возле двигателей, пока пилоты не сообразили резко опустить нос корабля. Ноги беспомощно поехали по гладкому металлу, и ведьма, нелепо взмахнув руками, упала, чтобы затем кубарем покатится вниз. Цу’тэй, видевший это, едва не потерял сознание от ужаса и уже готов был рвануть на помощь, когда перед ним буквально из ниоткуда вылетел конвертоплан. У человека за штурвалом были совершенно дикие глаза — лишенные разума, бешенные и злые, с лопнувшими капиллярами и оттого покрасневшие. Рот исказил яростный оскал, и на’ви заметил, как дрожащая рука тянется к панели, чтобы ткнуть в несколько кнопок. Ракеты выскользнули из пазов и устремились навстречу воину. Икран под ним тоненько закричал и рухнул вниз, уходя от выстрела, но снаряды рванулись за ним. Самонаводящиеся. Цу’тэй петлял меж уцелевшими в мясорубке людскими машинами, слышал испуганные крики соклановцев, заметивших его попытки уйти от смерти. Торука нигде не было видно, словно он пропал вместе с Теей. Выжившие люди словно разом сошли с ума — паника на их лица сменилась решительностью и отчаяньем, глаза многих фанатично блестели. Единый залп ракет по куполу заставил защиту тонко звенеть. Тея предупреждала, что такое возможно — защита выдержит, но будет издавать звуки, напоминающие детский плач. Об этом помнил Цу’тэй, но забыли от страха и напряжения некоторые на’ви. Воин слышал испуганные крики, слышал, как ликуют люди, приняв бьющий по ушам звон за скорую победу. Вынырнувший из-за скал Торук стал настоящей неожиданностью для людей с правого фланга. Здесь потерь было меньше всего, но цепкие когтистые лапы и несколько взрывных заклинаний быстро поправили это дело. Конвертопланы разлетались в щепки, взрывались подобно фейерверкам, падали в зеленую пропасть горящими метеоритами. Успокоившаяся было паника вернулась в ряды людей. Цу’тэй нырнул под брюхо конвертоплану, услышав только чудом крики человека в кабине: тот молился, захлебываясь слезами и кричал о том, что если сможет вернуться живым, то покинет Пандору и уйдет в монахи. Последнего воин не понял, ибо не знал, кто такие монахи, но в остальном его поразило то, как силы его жены повлияли на людей. Гоняющиеся за ним ракеты вдруг взорвались, и ударная волна подбросила его икрана, заставляя кувыркнуться в воздухе. Зверь закричал, махая крылом, и Цу’тэй с запозданием почувствовал острую боль в плече. Осколок снаряда пробил перепонку и теперь торчал в крыле, мешая нормально лететь. — Цу’тэй! — прокричали сбоку и воин повернул голову. Рядом с ним парила Тея, — Возвращайся на землю! Он отрицательно замотал головой. — Не дури! — рявкнула ведьма, — Твой икран ранен! Помоги остальным на земле! Я закончу тут! — Ты останешься одна! — не выдержал и крикнул в ответ. Вокруг продолжали взрываться стрелы, падали вниз машины и люди, царила суматоха. Воздух пропитался гарью, копотью и оседал на языке пеплом. Слышались крики, плач, стоны и молитвы. Значительно поредевший строй людских машин теперь казался не грозной армадой, а жалким подобием военного отряда. Подбитый Теей Дракон кренило влево, два из четырех двигателей были выведены из строя. Пилоты едва справлялись с управлением почти уничтоженной машины. — Я никогда больше не буду одна! — рявкнула девушка и махнула рукой с зажатой в ней палочкой в сторону пролетавшего мимо конвертоплана. С губ ее не сорвалось ни слова, но машина вдруг вспыхнула как спичка и по кривой спирали начала падать вниз. — Прошу тебя, улетай! Я собью Дракона и тоже спущусь! Цу’тэй чувствовал, что его икрану все тяжелее держаться в воздухе. Зверь и так был уставшим после гонки с ракетами, а теперь еще и ранение. Переведя взгляд на серьезную жену, воин пару мгновений напряженно всматривался в ее глаза, а потом нехотя кивнул. — Будь осторожна! — и развернул икрана к Дереву-Дому. Тея кивнула, и направила Торука к Дракону. Увидев, что к ним возвращается темный исполин, пилоты корабля точно запаниковали — машину вдруг повело, да так, что неудачно пролетавший по другую сторону конвертоплан зацепило. Тея подняла палочку, сосредоточилась и выдала одно-единственное: — Уничтожь его. С кончика палочки сорвался крохотный огненный лепесток. Его даже не сразу было заметно в воздухе, но потом… маленькая оранжевая точка начала быстро разрастаться, принимая облик огромной змеи. Длинное тело извивалось, скручивалось кольцами и восьмерками, пока не добралось до Дракона. Шипение плавящегося пластика, скрип сминаемого металла и крики ужаса — вот все, что видели и слышали на’ви и остатки людской армии. Змея все сжималась вокруг корабля, сминая стены, превращая громоздкую машину в неряшливый комок железа и пластмассы. Тея все еще держала палочку в вытянутой руке, и кружащие вокруг нее оставшиеся в воздухе наездники икранов видели, как бледнеет лицо Торук Макто, как из носа у нее начинает сочится кровь. Губы дрожали и выдавали неслышные слова. В какой-то момент сотканное из жаркого огня тело змеи начало медленно угасать. Сначала изменился цвет — с ярко-оранжевого и огненного превращался в рыже-желтый, затем лимонно-желтый, потом вовсе белый. Затем понемногу, с кончика хвоста, тело начало исчезать. Торук Макто в седле опасно шаталась и на’ви опасались, что девушка просто потеряет сознание. Но Тея держалась. Вцепилась в перевязь на нервных отростках до судорог и силой воли удерживала сознание в активе. Если она сдастся и отключится, то Адское пламя уничтожит все и всех. Последними исчезли глаза рептилии — внимательные и цепкие, смотрящие на вызвавшую пламя ведьму. Не будь Блэк так плохо, она бы заметила в огненных зрачках удовлетворение и некоторую степень уважения. Адское пламя никогда не было просто огнем. Оно обладало своим собственным сознанием и иногда, в особо редких случаях, даже не старалось уничтожать больше того, что приказано призвавшим его. В этот раз пламя было послушным. Как только последний огненный всполох погас, Тея почти распласталась по шее Торука и мысленно приказала спускаться на землю. Наездники икранов поспешили за ней. В воздухе осталось висеть от силы шесть целых людских машин. Лишенные командования из-за поражения Дракона солдаты замерли. Увиденное никак не укладывалось в их головах. Суеверных и набожных среди вояк никогда особо не было, но после того, что произошло в небе Пандоры, даже самый закостенелый атеист уверует. Никто из солдат не решился открывать огонь по пролетающим мимо на’ви. Все взгляды были прикованы к фигуре на спине могучего Торука. Когда зверь коснулся лапами земли и осторожно прижался грудью к камням, чтобы Тея могла слезть, первым к ней бросился Цу’тэй. Подхватил, не дал упасть, прижал к себе и зашептал на ухо: — Я так испугался. Ты едва не свалилась с Торука. О чем ты думала? Невозможная женщина… Ведьма слабо улыбалась, ткнувшись носом в плечо мужа и прикрыв глаза. По телу расползалась противная слабость, ведь в заклинание Адского пламени и его укрощение она вложила столько сил, что хватило бы на грандиозный взрыв всей базы Адских врат. Вокруг них собирался клан. Из пострадавших были те, у кого лопнули барабанные перепонки из-за взрыва, и те, в кого рикошетом попали осколки камней и обломки кораблей. Никто в этот день не погиб. Люди, висящие в машинах за границей купола и видящие свое наглядное поражение, могли только думать о том, как им повезло остаться в живых. Тея, стоящая вдали на земле и едва не теряющая сознание, чувствовала лишь отголоски их эмоций, но и этого хватало, чтобы понять — совсем скоро многие люди будут бояться даже смотреть в сторону на’ви и их деревень. На конвертопланах точно есть камеры, и записи с них наверняка увидит не только вся база, но и «высшие чины» на Земле. Ужас, смешанный с благоговением и неверием, подкрепленный осознанием своей ничтожности перед силами куда как могущественнее свинца и стали, осколки былой ярости и жажды легкой наживы — все это смешалось в душах людей, порождая нечто новое. Тея устало прикрыла глаза и оперлась на мужа. Думать о людях не хотелось. Вообще думать не хотелось. И это она еще не говорила с Грейс, Нормом и Труди, не слышала разговоров Куоритча и Лайла. Уже теряя-таки сознание, девушка успела прошептать на ухо Цу’тэю нежное «люблю тебя» и мазнуть сухими губами по его щеке. Воин мог лишь поймать супругу, безмерно волнуясь, и взять на руки, чтобы отнести к Мо’ат и убедится, что с возлюбленной все в порядке. Конвертопланы, забытые всеми и выброшенные за борт радости от победы, были вынуждены развернуться и отправится обратно на базу. Никто из людей даже не взглянул на кнопки, мигающие красным. Одно нажатие — и ракеты бесполезно растекутся по непонятной защите огненным покрывалом. Улетая, ошарашенные и напуганные люди могли думать лишь об одном — как скоро можно будет улететь на Землю?