Семья - больше, чем кровь

Что ж, расчеты заняли у Теи даже меньше времени, чем планировалось. Уже к обеду она закончила черкать в тетради, выстроив гениальную в своей простоте и эффективности цепочку чар. Не покинь она свой прошлый мир, то за такое построение защитного купола ведьма могла бы получить мастерство. Потому что, насколько Тея знала, никто на момент ее ухода из мира не смог додуматься соединить чары, магию крови и подношение Матери-Магии даров. Купол им нужен был не совсем простой. Защитно-зеркальный, усиленный магией крови — Тее придется резать себе ладони, — способный не только выдержать удар бомбой, но и вернуть людям взрывную волну. По идее, в самом идеальном варианте, одной этой волной на’ви могут закончить войну, просто стерев людей и их машины в порошок. Жестоко? Несомненно, но Тея давно растеряла те крупицы жалости, что готова была тратить на человечество. Маяками для купола стали обычные маленькие камешки. Напитав те собственной магией и расписав своей кровью, девушка разбросала их по периметру предполагаемого щита. Затем, заручившись поддержкой Мо’ат, которая должна была вступить в роли поддержки, и в случае, если Тее станет плохо после установки купола, залить в нее целую батарею зелий, ведьма начала колдовать. Со стороны это выглядело очень красиво, так что те немногие на’ви, которые были у Священного Дерева в тот момент, застыли, завороженные. Поначалу вокруг фигуры Торук Макто мелькали лишь атокирина, но потом накал магии стал таким сильным, что стал виден. Цветные блики, линии, ленты, красивые яркие искорки — непривыкшие к проявлению волшебства на’ви могли только хлопать по совиному круглыми глазами. Тея прикрыла глаза, начиная читать катрены на латыни. С пальцев сорвалось небольшое облачко сине-сиреневого цвета. Оно поднялось к лицу, зависло на несколько секунд, быстро меняя форму, а затем начало стремительно твердеть, превращаясь в драгоценный камень. Блэк едва заметно улыбнулась, заканчивая читать последний катрен. Латынь срывалась с губ отрывистыми фразами, разлеталась в стороны волей сильной ведьмы. Порывы магического ветра подбрасывали в воздух волосы, звеня бусинами. Яркие ленты скручивались, заплетались косами и сливались лучами, чтобы в конце, на самом пике магического воздействия, задрожав, устремится к маякам. Концы лучей, оставшиеся возле ведьмы, дрогнули и потянулись к сформированному кристаллу. Оплелись вокруг него, завязываясь узлами, сливаясь в монолитную звезду с неровным, драгоценным центром. Тея выдохнула, резко опуская руки. Ритуал создания купола был окончен, теперь осталось только закопать кристалл в корнях Священного Дерева и капнуть собственной крови, чтобы усилить подпитку. В теле ощущалась легкая слабость, быстро проходящая под давлением инородной мощи, той самой силы, которую Блэк всегда ощущала рядом с собой. Теплое, нежное прикосновение ветра к разгоряченной коже; прохлада воды, бисером оседающей на коже; зелень разнотравья под стопами, приятно оглаживающая щиколотки… Эйва никогда не оставляла ее, всегда присматривала и была готова помочь, словно Тея была неразумным ребенком. Хотя, конечно, в сравнении с божеством она была как раз-таки дитя дитем. Прищурившись, девушка смотрела на медленно загорающиеся ветви ивы. Хотелось подойти, коснуться, установить связь и послушать предков, вдумчиво перебрать собственные воспоминания и оставить после себя что-то, что может помочь будущим поколениям на’ви. Подошедшая Мо’ат сбила настрой, но Тея не обиделась. Лишь пообещала себе позже прийти сюда в одиночестве и вдоволь насладится общением с божеством. Приняв из рук цахик склянки с зельями, ведьма благодарно улыбнулась и подхватила висящий в воздухе кристалл. Приятно прохладные грани ткнулись в ладонь, покалывая кожу концентрированной магией. Подойдя вплотную к выступающим корням, девушка встала на колени и прикоснулась к земле. Под пальцами ощущалось настоящее, живое биение огромного сердца целой планеты. Оно вибрацией проносилось по телу, оставляя в мышцах приятную слабость, словно Тея пробежала без остановок настоящий марафон. Улыбнувшись, Блэк свободной от кристалла рукой разворошила верхний слой почвы и опустила в получившуюся лунку ядро купола. Камень, сверкнув напоследок глубинными искрами, сам зарылся глубже в землю, почти полностью скрывшись от глаз. Тея ссыпала сверху ту почву, что осталась от лунки и довольно кивнула. Даже спустя годы этот купол будет стоять, защищая Священное Древо, потому что сама Эйва будет подпитывать кристалл магией Пандоры. Встав с колен, Тея вытащила из ножен на поясе свой клинок, поднесла к ладони и, проговаривая шепотом ритуальную фразу, надавила на кожу: — Отдаю кровь добровольно, во имя защиты, во имя свободы, во имя любви. Алые капли упали на землю, сверкая в полете не хуже маленьких звезд, и впитались без следа. Купол над головой замерцал, покрываясь едва заметными узорами. Ведьма ярко улыбнулась и, откупорив первый флакон с зельем, выпила содержимое в два глотка. На языке остался приятный цветочный привкус. Гордая проделанной работой, Тея оставила возле холмика земли подношения: спелые фрукты, глиняный кувшин с ягодным пряным вином, пару небольших рулонов выделанных шкур и букет цветов. Поправив получившийся дар, чтобы все лежало на своих местах, ведьма закрыла глаза и потянулась к своему магическому источнику. Сила вспыхнула под кожей золотом, пронеслась от сердца к кончикам пальцев и выплеснулась на свободу цветными искорками. Подношение замерцало, его окутала бледно-желтая дымка, и через секунду на земле ничего не осталась. Мать-Магия приняла дар и подарила свое благословение. — Удивительно, — раздалось из-за спины, заставив Блэк обернуться. Грейс с поистине научным интересом рассматривала все еще мерцающий купол над головой и о чем-то усиленно думала. Взгляд золотых глаз то и дело возвращался к Тее, пробегался по ее телу, останавливаясь на ладони, где алел свежий порез. Огустин никак не могла поверить в существование магии. — Выглядит антинаучно и фантастически? — с понимающей улыбкой спрашивает ведьма, пряча пустые флаконы в подсумок. — Именно. — Воспринимай магию как еще один вид энергии, — пожимает плечами девушка, — а меня редким умельцем, который может этой силой пользоваться. Магия ведь, по сути своей, и есть энергия. — Все равно странно, — качает головой Грейс, — особенно когда слышишь заклинания или ритуальные катрены. — Ну, в физике, к примеру, куча формул, — шагая мимо, говорит Тея, — так что заклинания и прочие слова выступают в роли формул, по которым энергия преобразуется в необходимый результат. Достаточно просто, разве нет? Грейс смотрит на Блэк достаточно долго, размышляя, но потом все же кивает, принимая такое объяснение. В конце концов, более понятного добиться вряд ли получится. Они вдвоем покидают изумительное в своей красоте место, переговариваясь о науке, не замечая, какими взглядами их провожают на’ви. Восхищение, смешанное с благодарностью и радостью, присыпанное торжеством от уверенности в безоговорочной победе над людьми — в глазах клана Тея приблизилась к рангу божества. *** В деревне, казалось, к их приходу каждый знал о проделанной работе, так что на Торук Макто смотрели со смесью благоговения и искреннего интереса, но подходить особо никто не спешил. Работа в поселении шла полным ходом — охотники проверяли амуницию и оружие перед вылазкой в лес; собирательницы сбивались в группы и обсуждали, кто в какую сторону пойдет и что будут собирать; дети придумали себе новую игру, и теперь носились по всей округе, разбившись на команды — среди них Блэк с облегчением заметила и разрисованного красками Тедди; мастерицы спешили после обеда подняться на ярус со станками, чтобы продолжить работу; воины распределялись по отрядам и собирались заступать на посты дозорных. Осмотревшись и приметив стоящего возле очагов Джейка, Тея оставила Грейс разговаривать с подошедшими поздороваться на’ви, и поспешила к другу. Салли рассматривал свой нож, крутил его в руках и выглядел при этом очень сосредоточенно. Подойдя ближе, Блэк заметила, что морпех очень напряжен. — Джейк? Все нормально? Салли обернулся на голос, кивнул в знак приветствия и вернулся к изучению ножа. Огладил пальцами рукоять, проверил остроту лезвия, подкинул пару раз в воздух, проверяя баланс. — Джейк? — Куоритч связывался со мной сегодня, пока ты устанавливала купол, — тихо говорит морпех, — у Паркера конкретно едет крыша. Его поддерживает полторы тысячи солдат. — Полторы тысячи?! — от шока вопрос получился сиплым и едва различимым. — Все те, кто изначально был против войны, резко загорелись идеей стать героями Земли. Я не знаю, что им пообещал Селфридж или чем пригрозил, но на базе сейчас творится пиздец. Те, кто был с Куоритчем, или заперты в карцере, или притесняются так, что лучше бы закрыли в тюрьме. Сам Куоритч держится на своем посту только чудом — Паркеру просто некого поставить на его место. Вся команда полковника под наблюдением, никто не может покинуть базу без прямого разрешения. — Вот же срань… — протянула Блэк, — что по этому поводу сказал Куоритч? — Если мы и выступим против армады Селфриджа, то на его поддержку рассчитывать стоит в последнюю очередь. Он не сможет в одиночку отвоевать себе корабль. — Вчера же еще все было нормально… что могло так повлиять на Паркера? — У нас завелась крыса, — просто говорит Салли, бросив острый взгляд на Грейс. — Да нет, — Тея тоже обернулась на ученую, — она не могла. — А я и не про нее думаю, — Джейк посмотрел на подругу, — из нашей компании только Норм и Труди могли что-то выдать. Но Чакон я верю, а вот Спелман… — Думаешь, Норм стал бы предавать нас? — ведьме отчаянно не хочется верить в домыслы морпеха, но что-то внутри зудит. — Не знаю, — качает головой Джейк, — все может быть. У нас с Нормом не такие уж и хорошие отношения. — Брось, мы друзья. — Уверена? — Салли смотрит на нее слишком пристально, и Тея понимает, что что-то тут определенно не так. — Что ты знаешь? — С личной почты Спелмана кто-то отправлял сообщения Паркеру. — Ты-то откуда это знаешь? — Я просил его одолжить компьютер, мой накрылся, а видеоотчет записать надо было, — выдохнул Джейк, — порой дотошность Грейс меня бесит, но не в этот раз. — Хочешь сказать, Норм писал Паркеру? — Все выглядит именно так, — Салли убирает нож в ножны и смотрит подруге в глаза, — но время отправки сообщения совпадает со временем, когда Спелман был в теле аватара. — Он мог написать сообщение и в теле аватара. — Не мог, — морпех качает головой, — он никогда не берет с собой технику, когда выходит на «полевые работы». Боится потерять или сломать. — Это он тебе сказал? — Ну, я видел, как он пару раз неуклюже держал технику людей, будучи аватаром. Ему реально легче все сломать… — Это не оправдание, — Тея хмурится, — что будем делать? — У тебя есть способ наверняка выяснить, отправлял он сообщения или нет? — интересуется Джейк и ведьма, всмотревшись в золотые глаза, неохотно кивает. *** Подловить Норма они решили в человеческом теле. После сеанса связи, уже сидя за столом и переговариваясь ни о чем, Джейк и Тея постоянно переглядывались, понемногу теряя терпение. Предателя хотелось найти все сильнее, а Норм, как на зло, никак не мог наговориться с Труди. Чакон вредить не хотелось, так что друзьям пришлось ждать того момента, как сладкая парочка решит отправится на боковую. Удачный момент подвернулся, когда пилот конвертоплана ушла в душ, и за столом они остались втроем. Тея бросила взгляд на пустые кровати Тедди и Грейс — оба все еще были в деревне, но вернуться могли в любой момент, так что действовать нужно было быстро. Когда Норм повернулся к товарищам, собираясь что-то сказать, Блэк призвала в руку Старшую палочку и вывела в воздухе узор заклинания. — Империо. Взгляд Спелмана остекленел, наполнился туманом, и Тея почувствовала, как потяжелело на сердце. Использовать непростительное заклятье против друга — это низко и подло. Но узнать правду было важнее, так что, отодвинув в сторону совесть, девушка строго спросила: — Ты отправлял сообщения Паркеру Селфриджу? — Нет. Выдохнув, девушка посмотрела на Джейка, взглядом показывая, чтобы следующий вопрос задал он. Салли кивнул, на несколько секунд задумался и потом, нахмурившись, спросил: — Кто помимо тебя имеет доступ к личной переписке на твоем компьютере? — Грейс Огустин, Джейк Салли, Саманта… — Норм замолчал, пустым взглядом смотря в стену. Фамилии девушки он не знал, как не знали ее и морпех с ведьмой. Переглянувшись, друзья одновременно решили задать последний вопрос. Жребий говорить выпал на долю Теи. — Ты общался с Самантой после нашего переезда под защитный купол? — Да. — Ты рассказывал ей о том, чем мы занимаемся здесь? — вставил Джейк, пока Блэк не сняла заклинание. — Да. — Вчера ты писал ей о наших планах? — с силой сжимая палочку в руке, спросила ведьма. — Да. Взмахнув палочкой, девушка сняла заклинание с друга и, пока тот осоловело хлопал глазами, вывела в воздухе сложную фигуру и бросила: — Обливиэйт. Взгляд Норма вновь стал пустым, но достаточно быстро вернул себе осмысленность. Спелман осмотрелся по сторонам, наткнулся взглядом на друзей и неловко улыбнулся. — А где Труди? — В душе. Звала тебя, кажется, — выдал Джейк, опасаясь, что Тея может что-то сделать, если Норм не уйдет прямо сейчас. Парень радостно улыбнулся и встал из-за стола. Салли проводил его взглядом, а потом повернулся к подруге и замер под темным взглядом. — Я не верю, что Норм предатель. — Я тоже. — К его компьютеру доступ есть у тебя, у Грейс и у Саманты. Вы двое отпадаете. Остается только Сэм. Жаль, я не могу вернуться на базу и прочесть ее мысли. — Ты и это можешь? — удивленно протянул Салли. — Могу, но не пользуюсь. Это мерзко. — Значит, Саманта… — Нужно связаться с Максом, пусть проверит ее компьютер. — Сообщения отправлялись с почты Норма, — напомнил Джейк. — Если у нее был доступ, она могла скопировать пароли и логины. — Один вопрос: почему Сэм не сдала нас раньше? — Не знаю, — Тея устало помассировала переносицу, — но очень хотела бы знать. *** Макс обещал разобраться и сообщить, если что-то найдет. Слив их ближайших планов не сильно попортил общую картину, но осадочек остался. Посвящать других в выявленную проблему никого не стали, чтобы не трепать лишний раз нервы. В конце концов, план оставался прежним, просто Джейк и Тея кое-что подкорректировали в своих личных суждениях. Подготовка к финальному сражению шла полным ходом: Салли объяснял на’ви тонкости ведения боя с противником, превосходящим тебя численностью, и рассказывал обо всех слабых местах в устройстве конвертопланов и «Драконов», какие только знал и какие смог выпытать у Труди. Чакон охотно делилась знаниями, но все же этого было не совсем достаточно, чтобы безболезненно и без ощутимых потерь выиграть войну. Тея же засела за артефакты, параллельно обучая Тедди азам и занимаясь с ним магическими науками. Она мастерила простые, но оттого не менее эффективные щиты, чтобы шальные пули да осколки камней не убивали на’ви, а лишь ранили. Это не спасет от прямого выстрела в голову, но может снизить риски свалится с икрана или па’ли, если в бок или спину прилетит что-нибудь не шибко тяжелое. Люпин старательно выводил на деревянных заготовках руны и иероглифы, постоянно сверяясь с рисунками в учебниках, и задавал тысячу вопросов по поводу и без, интересуясь работой матери так яростно, что у Блэк в голове мелькнула шальная мысль о том, что в будущем ее сын сможет продолжить ремесло артефактора, если не растеряет по пути взросления жажду знаний столь узкой специализации. Защитные артефакты представляли собой металлические или деревянные широкие кольца, должные надеваться на нейроотростки икранов, па’ли или плечи на’ви. Нарисованные, а затем и вырезанные магией руны и иероглифы, напитанные силами ведьмы, должны были активировать тонкий, незаметный глазу магический покров, способный оттолкнуть не очень тяжелые снаряды. Было бы у нее больше времени, Тея наверняка бы успела придумать что-то более подходящее и многофункциональное, но в том-то и была проблема — времени катастрофически не хватало. Грейс пропадала в деревне, помогая Мо’ат готовить лекарства впрок. Блэк оставила им подробные инструкции и рецепты тех зелий и мазей, которые она использовала после победы над мини-армадой Паркера. Так что цахик клана и ее помощницы с головой погрузились в изучение списков ингредиентов и смешивание нужных пропорций. Норм же засел за книги по тактике и стратегии, которые ему когда-то отдала Блэк. Штудируя труды древности, вчитываясь в мелкий шрифт и глотая крепкий черный кофе литрами, Спелман потерялся в многостраничных электронных талмудах, но исправно выписывал в отдельный блокнот самое важное, чтобы потом составить оптимальный вариант защиты и нападения. Труди возилась со своим конвертопланом, пытаясь прикрепить к обшивке и винтам мелкие артефакты, созданные Теей специально для ее машины. Попытки настроить работу техники и магии так, чтобы одно не мешало другому — это работа далеко не час и даже не на день. Так что пока была возможность, Чакон проводила все время на улице, крутясь вокруг «Самсона». На’ви же, наученные опытом и познавшие на живом примере, что могут творить стрелы с рунными наконечниками, все как один засели за усовершенствование своего оружия. Блэк выкроила пару часов и подробно объяснила воинам и охотникам, какие связки лучше всего нанести на наконечники, какие вырезать на древке стрелы, а какие и вовсе перенести на лук, чтобы увеличить дальнобойность и ударную мощь. Деревня была похожа на растревоженный улей, никто не мог уделить отдыху ни минуты, и только ночи оставались временем, пригодным для сна. Куоритч и Лайл на связь больше не выходили, и у Теи все сильнее свербело внутри от беспокойства, но сорваться в разведку ей не позволяло ограничение временем. Неизвестно, когда Паркер решит устроить им сражение с неизвестным для обеих сторон финалом. Численный перевес был у людей, хотя техники после провальной попытки срубить Дерево-Дом осталось мало, только резерв в два десятка конвертопланов не самой последней модели да пара «Драконов». Шаттл, необходимый Селфриджу для сброса бомбы, был тем самым кораблем, на котором ведьма вместе с сыном прилетела на Пандору. На стороне на’ви была магия, знание местности и вера в победу. Тея на своей шкуре убедилась, что порой только вера в себя и свои силы может перевернуть исход сражения. Сидя в очередной вечер за работой над защитными артефактами, девушка задумалась о том, кого они могли призвать на помощь. Ближайшими кланами были Типани, но у них самих там шла заварушка, насколько она знала. Не только Паркер мутил воду, другие базы людей тоже жили какой-то своей безумной жизнью. Но все же, все же… Типани — самый многочисленный клан, и воины в нем являются образцом силы, ловкости и военной хитрости. Стоило хотя бы попытаться заручится их поддержкой. Тея позволила допустить мысль, что они могут проиграть — тогда женщины, старики и дети могут укрыться в землях клана Типани. Ведьма была уверена, им не откажут в приюте и защите. Клан Оматикайя, даже если и потерпит поражение в войне, не прервется и не будет уничтожен. Думать о провале не хотелось, но Блэк привыкла просчитывать все варианты, так что проигрыш все же был среди пунктов ее видения ситуации. Неизвестно, как повернется ситуация. В шатер, разминая плечо, вошел Цу’тэй. Выглядел на’ви уставшим и недовольным, но его раздражение никак не касалось занятой супруги. Тея вопросительно дернула бровью, оторвавшись от очередного деревянного браслета. Цу’тэй прошел к очагу, присел возле огня и тяжело выдохнул. — Моя мать снова говорила со мной о том, что мой выбор — ошибка, — в голосе воина сквозила усталая, горькая злость. Ведьма сочувствующе сжала его плечо, откладывая в сторону незаконченный артефакт. — Я не понимаю, почему она упорствует. Нас связала Эйва, мы выбрали друг друга. Все в клане приняли наш брак, даже отец. Почему она продолжает говорить об этом?.. — Любовь моя, — девушка подсаживается ближе, обнимая супруга и оставляя на его шее поцелуй, — она не может смириться не с тем, что ты нашел себе пару и стал счастливым. Она не может принять того, что твоя пара — это я. Человек в теле аватара. Ненастоящая на’ви. — Ты на’ви, ты часть Народа. Этого никто не изменит, — Цу’тэй посмотрел на девушку так яростно, что в груди у нее все запекло, — я выбрал тебя, и ни разу не пожалел об этом. Ей придется смириться с этим или… — Не говори этого, — накрыв губы мужа ладонью, с нежной печалью улыбнулась Тея, — как бы Артсут не относилась ко мне, она твоя мать. Не стоит отказываться от нее. Рано или поздно, но она смирится с тем, что мы вместе. А если нет… никто не мешает нам просто игнорировать друг друга. Цу’тэй несколько минут молчал, всматриваясь в огонь. Все еще напряженный, готовый сорваться в любую секунду, он всеми силами пытался унять свою внутреннюю боль. Тея могла помочь только одним — быть рядом, крепко держа за руку и обнимая, дарить свое тепло и любовь через ласковые прикосновения. Она подозревала, что Артсут попытается надавить на сына, но не думала, что та будет так упорствовать. Цу’тэй уже не первый раз приходит домой таким взвинченным. Тея никогда не знала, каково это — иметь семью. Ее родители погибли, опекунами были невыносимые Дурсли, в Хогвартсе о ней никто не заботился как о ребенке. Она всю жизнь была предоставлена сама себе, всю жизнь тянула эту лямку одиночества. Даже Тедди не мог до конца закрыть эту брешь, лишь стянув ее края и снизив уровень постоянно стресса до того минимума, когда не хочется лезть в петлю от случайно увиденных на улице счастливых родителей с ребенком. — Я надеялся, что она поймет, — вдруг заговорил воин, и Тея обратилась в слух, крепче сжимая теплую ладонь супруга, — думал, что порадуется, когда мое одиночество закончилось. Так хотел, чтобы она сказала, что рада за меня и надеется, что я буду счастлив… — Дай ей время, — осторожно говорит девушка, и когда Цу’тэй поворачивает к ней голову, тихо продолжает: — да, она не приняла твой выбор. Но, любовь моя, это только наша жизнь. Нам решать, быть счастливыми или оплакивать свое ушедшее одиночество. Только мы сами можем выбирать, какую дорогу выбрать: идти вместе по одной тропе, бок о бок, поддерживая друг друга и встречать все печали и невзгоды как единое целое, или быть чужаками, незнакомцами, которых свела глупая ошибка мироздания. Не позволяй чужим злым словам посеять в сердце зерна сомнений. Золотые глаза напротив наполнились светом, губы сложились в теплую улыбку. Цу’тэй бережно обнял ее, прижал к себе и, уткнувшись носом в волосы, пробормотал: — Великая Мать вознаградила меня, подарив встречу с тобой. Я не смею желать большего, чем провести рядом всю жизнь. Моя мать может говорить что угодно, но я знаю: ты моя. — Навсегда твоя, любовь моя, — обняла мужа в ответ ведьма и закрыла глаза, утопая безвозвратно в любви и нежности, затопившей душу до краев. Шатер погрузился в мирную, уютную тишину. Мягко потрескивал в очаге огонь, жадно обнимающий дерево и оставляющий на камнях угольные узоры. За границами их дома на’ви переговаривались, смеялись, слышна была музыка. Даже в такое напряженное время клан Оматикайя не унывал, страстно верящий в свою победу. Полог вдруг распахнулся и в шатер вбежал Тедди. Взъерошенный, с шальным блеском в глазах, покрасневший от бега и с широкой, счастливой улыбкой на лице. Тея мягко улыбнулась сыну, не спеша разрывать объятий, и хотела спросить, что же так обрадовало мальчика, когда Люпин выпалил: — Мам, пап, можно я с ребятами заночую в отдельной палатке? Мы хотим устроить ночь страшных историй! Цу’тэй замер, осознавая сказанное, пока Блэк мягко рассмеялась и кивнула, наказав напоследок не рассказывать впечатлительным детям-на’ви особо страшные истории. Тедди закивал, метнулся в свою комнату, чтобы взять подушку и скрученный рулоном плед, а потом унесся обратно на улицу. — Папа?.. — выдохнул едва слышно воин, пораженно всмотревшись в лицо жены и ища в ее глазах ответ на вопрос. — Ты против? — вопросительно выгнула брови девушка, внутренне немного волнуясь. Все же Цу’тэй не обязан был принимать Тедди как своего ребенка. — Нет… — тихо начал на’ви, а потом уверенно продолжил: — нет, я не против. Я рад знать, что у меня появился сын.