Ирочка

***

       Ира не плачет, когда Антон пишет: «Пора расстаться, Ирочка». Лишь сжимает телефон в ладони и пытается не кинуть его в стену — Ире больно, но она этого не скажет. О ней — о боли — не узнают ни подписчики, ни Антон, ни кто-либо вообще. Её боль — только её боль. «Ирочка» сильная. Наверное. Взяв себя в руки, она печатает ответ. «Я люблю тебя» — стёрто. «Антон…» — стёрто. «Почему? Давай мы…» — стёрто. «Пора, милый» — отправлено, доставлено, прочитано. Она прикрывает глаза, прижимая телефон к нижней губе. Антон знает: она слишком горда, чтобы его останавливать. Даже если всё ещё любит, даже если готова ради него на всё. В конце концов, когда один хочет закончить отношения, второй уже ничего не сможет сделать — не на цепь же садить, верно? Верно.        Новая квартира, новая работа… новая жизнь. Когда они были в отношениях, уже тогда ей его не хватало — сложно быть девушкой известного человека. Разъезды по городам, новые шоу, концерты… По сути своей — отношения на расстоянии. Когда тут успевать любить? Одержимые артоном фанаты успешно добивали. Сейчас — когда Антон окончательно не её партнёр — сложнее. По ночам хочется писать ему — очень сильно. Раньше они часто переписывались, несмотря на то, что обоим нужно было вставать рано. Не высыпались, но хотя бы так… хотя бы так были рядом. Иногда хочется просмотреть старые диалоги, и в одну ночь Ира удаляет всё — в Инстаграмме, в Телеграмме, в ВК, везде, где они общались. Но в памяти всё равно постоянно всплывает то, что хочется забыть: «Ира, любимая, спокойной ночи»; «Шпрота моя, ты когда спать?»; «Скучаю по тебе, Ира, очень»; «Скоро приеду, жди, пока-что-Кузнецова-но-скоро-Шастун». Ира любила моменты, когда он приезжал. Соскучившиеся друг по другу, первым делом они всегда целовались — Ира вставала на носочки, Антон наклонялся — это было неизменным в их отношениях. Она целовала беспорядочно, быстро — в нос, в щёки, в лоб. Антон обычно ждал, когда этот ураган поцелуев стихнет, а потом затягивал её в медленный, глубокий и нежный поцелуй, обязательно взяв её ладони в свои. Он любил растягивать удовольствие. Она любила зарываться пальцами в его кудряшки. Сейчас Антон, кажется, коротко подстригся. Ира бы не узнала, просто абсолютно случайно зашла в его телеграмм-канал. По привычке.        Чтобы хоть как-то забыться, Ира решает удариться в работу. Сутками пашет, приходит — сразу спать. Некогда страдать, некогда скучать. Но лучше как-то не становится. Совсем тошно Ира себя чувствует, когда Стас и Дарина зовут её провести вместе Хеллоуин. Глупо не понять — Антон будет там тоже. И, скорее всего, Шеминовы знают всё. Хотят свести обратно? Не получится. Но что-то скребёт в душе, и Ира понимает — они расстались комкано, странно и быстро. Без разговоров и объяснений. Это ведь шанс. Да? «Я приеду, Дарин». Не ошибка ли?        В том, что она ошиблась, она понимает тогда, когда вместо того, чтобы поговорить адекватно и спокойно в той комнате, куда Ира чуть ли не затолкнула Антона самостоятельно, они целуются — Антон смотрит тоскливо и голодно-ласково, а затем неожиданно, без объяснений, прижимает её к стене, от губ спускается к шее, шарит руками по телу — словно заново изучая. Ира тает от прикосновений, но остатки разума ещё сохраняет — Антона оттолкнуть удаётся. А вот сдержать слёзы — почти нет. Но Ира успевает взять себя в руки. — Почему..? — звучит тихо, безнадёжно и с укором. Антон отводит взгляд — видимо, объясняться сложно. Но надо. — Слишком много всего навалилось, я просто… просто не смог. Мне казалось, я перегорел — и сохранять отношения, такие, как у нас… было сложно. Я просто перестал к тебе что-то чувствовать. В тот период, — Антон проводит ладонью по волосам, вздыхает. Ире кажется, что она перестала дышать. Не сдерживается, осторожно спрашивает: — А сейчас? Антон снова приближается к ней, и рядом с ним Ира ощущает себя такой маленькой, что и сама вся невольно сжимается. — Я люблю тебя, Ира, — Антон шепчет это, а затем отводит взгляд. — Но пока не… не готов начать всё заново. Прости. Ира расширяет глаза, а затем, сама того не понимая, бьёт его по щеке. Антон виновато кладёт ладонь на покрасневшее место. — За ложные надежды, — цедит она, а затем выходит, хлопнув дверью. Не плачет. Сильная.        Снова работа. Снова усталость. Снова болит. Ира даже не совсем понимает, что скоро близится её день рождения. Но друзья напоминают, и неожиданно накатывает желание жить — Ира планирует, как проведёт праздник, где, с кем… Даже записывается на пару фотосессий, и отчего-то с каждым днём дышать становится легче. В свой день рождения она хочет отдохнуть — целиком, полностью. Как физически, так и морально. Откинуть все мрачные мысли, просто насладиться собой и окружающими её людьми. Жаль, что в их число теперь не входит тот, кого она так сильно люби... ла. Любила. «С днём рождения, Ирочка» — она уже немножко пьяна, смотрит и пытается понять, от кого сообщение. Понимает и неожиданно трезвеет. Не позволяет себе ответить. Когда она приезжает домой — находит возле двери корзину с цветами — её любимые, надо же. Вдыхает аромат и почему-то улыбается. В цветах записка. «Сияй, милая, так, как умеешь только ты». Телефон сам оказывается в её руках. «Спасибо, Антон».        Постепенно, но Ире становится лучше. Сама того не понимая, она уже не ищет Антона во всех вещах, которые бы о нём напоминали. Просто помнит, что он где-то там есть. И где-то там он её всё ещё, возможно, любит. Но даже если захочет вернуться… Ира понимает, что пока не готова простить. Слишком отдалились, чтобы снова стать родными, но слишком заняты, чтобы это исправить. Увы. Может быть, позже. О закрытии шоу Ира узнает тоже. Долго думает: поддержать или нет. Вертит в руках телефон, много думает, затем пишет что-то до жути простое и банальное. Но Антон отвечает, и они неожиданно снова переписываются целую ночь. Делятся новостями из своей жизни, смеются над тем, что оба следили друг за другом в сетях, записывают кружочки. Понимают, что обоим этого не хватало.        А под конец февраля становится известно об «Импровизаторах». Ира включает рекламу СТС и не может отвести взгляд от него — Антона. «Сияй, мой дорогой, так, как умеешь только ты». Ира за него действительно счастлива.        Они возвращаются к тому общению, которое было когда-то. И Ира понимает, что, возможно, это не несёт ничего хорошего, но остановиться не может — так, как она любит Антона, она не сможет любить уже никого. Нет смысла издеваться над своим сердцем, которое так отчаянно жаждет определённого человека. В конце апреля он к ней приезжает. Без приглашения, без предупреждения. Просто приезжает, и Ира, сонная, в пижаме и ещё ничего не понимающая, смотрит на него с удивлением. Удивление, впрочем, быстро сменяется радостью. Ира не целует его — обнимает, потому что хочет ощутить целиком. Ей нужно поверить, что он здесь — перед ней; что это не просто издевательский сон. — Неужели стал готов? — не скрывает иронию в голосе. Она всё ещё не доверяет. Может ли Антон осуждать её за это? Ни капли. — Ирочка, — Антон почему-то улыбается — в такие моменты он очень похож на довольного котёнка. «Ирочка» настораживается. — Да? И когда Антон неожиданно опускается на одно колено и достаёт коробочку, Ира — не плачущая ни один момент за всё их расставание — плачет. Слёзы — не печали, но радости — текут по её щекам, непрошенные, но… но желанные. — Я полностью готов. Готов начать всё сначала, учиться на своих ошибках, быть куда лучше, чем был раньше. Я готов, — Антон открывает коробочку; и из неё выглядывает обручальное кольцо. — А ты, Кузнецова, — он не сдерживает смешка. — Готова стать Шастун? Вместо ответа Антон получает поцелуй.