tokyo 4am

~

Сегодня он снова не пошел на пары. Оторвал голову от подушки, на которой остались едва заметные следы туши с субботней ночи, посмотрел в окно, увидел, наконец-то, светлое голубое небо над серым и пыльным городом и решил, что сегодня в его планах только отдых. Два выходных дня подряд после пяти рабочих явно придумал идиот. Джисон не вспоминает о том, что у него, вообще-то, шестидневка. Он встает с кровати ближе к двенадцати часам и старательно игнорирует телефон столько, сколько сможет – пока не будет готов к актуальной информации. Да и от (на удивление) приятного сна в голове остались размытые обрывки, которые еще можно ухватить за края и рассмотреть поближе. Первое более-менее осознанное действие за день – выкурить сигарету, уставившись заспанным взглядом в ультрамариновое небо. Поначалу время шло спокойно. Он медленно позавтракал, все еще не прикасаясь к телефону, медленно выпил кофе, нашел в себе силы сразу вымыть посуду и почему-то захотел просто послушать музыку. Глупая привычка «не терять ни минуты времени существования зря» была известна Джисону, к счастью, только понаслышке. Обычно он не особо торопился. Тем не менее, с каждым годом он замечал, что прокрастинация все сильнее затягивает на его шее то самое ожерелье из крупного синего бисера, которое он сплел несколько недель назад за просмотром аниме, беспечно игнорируя уведомления из учебного чата. Чувствовал ли он вину? Да, однозначно. Собирался ли он что-то с этим делать? Не то чтобы… Но сегодня Хан, на удивление для самого себя, долго не делать ничего полезного (по своим меркам) все же не смог. И он прекрасно понимал, кто в этом виноват. Уже протянув палец к черно-зеленой иконке Спотифая, он случайно отвлекся на уведомление о новом сообщении, и пятнадцать минут после этого комната была погружена в тишину, а на лице Джисона все отчетливее проступала идиотская, как он сам считал, улыбка. К счастью, сейчас он совсем не думал о том, как выглядит со стороны, что (если бы осталось замеченным) не могло не радовать ни его самого, ни его психолога. Как будто это было безопасно.

~

Их общение началось слишком спонтанно. И Джисону не придумать для этой случайности ни единого рационального оправдания. Просто в какой-то из дней он случайно наткнулся в Твиттере на один давно заброшенный аккаунт и решил, что лучшей идеей дня будет «предаться воспоминаниям». А потом он случайно рассыпался на мелкие кусочки, пока перечитывал давно забытые слова. Слова, посвященные когда-то ему самому. Красивые слова. Он со всей аккуратностью подошел к этому делу, изо всех сил стараясь случайно не оповестить владельца аккаунта о своем присутствии. Первое правило клуба любителей повспоминать бывших: не оставлять следов. Джисон это усвоил еще в школьные годы. Вот только в этот раз то ли фортуна отвернулась, то ли звезды не сошлись, но на следующее утро (раннее-раннее утро) он получил два уведомления о лайках на твитах с его собственными странными, но красивыми фотографиями и не нашел сил, чтобы удержать короткий визг. Сначала он поставил под сомнение реальность происходящего. Потом он подумал, что вчера мог сам тыкнуть на что-то, на что тыкать не нужно было. Потом он полез смотреть, не проебался ли он. Ну а потом увидел свой чертов лайк и едва сдержался, чтобы не выкинуть телефон подальше от своих дурацких рук. Он был ужасно зол, как в шестом классе, когда тебя заставляют чувствовать странные чувства простой активностью в интернете. «Ты идиот, Хан Джисон», – сказал он себе, а потом взял и написал Минхо сообщение, потому что раз уж он уже облажался, значит, тормозить смысла нет.

«привет!! хотел узнать, как твои дела? если вдруг у тебя есть время и желание мне рассказать…»

«а я еще гадал, напишешь ли нет привет, солнце» Джисон мог поклясться, что готов был умереть прямо в этот момент. И он совсем не понимал, почему именно этот человек вытащил за собой не только плоские карты воспоминаний, но еще и невероятной силы интерес. И легкий оттенок подросткового смущения. Ли Минхо сильно вырос. По нему это было заметно для каждого, кто хоть в каком-то объеме представлял его школьные годы. А представляли многие. Ответственный старший, прекрасный организатор и отличник мог позволить себе целоваться с одноклассниками в туалете, почти официально выходить курить и носить под пиджаком футболку с логотипом «My Chemical Romance». В общем-то, школа и свела истории Джисона и Минхо в одну, к сожалению, короткую линию. Но зато насколько она была прекрасна в момент, Хан помнил до сих пор (несколько часов ночного скроллинга только поспособствовали активной работе памяти). И то, как просто история прервалась, он тоже прекрасно помнил, но почему-то брать это во внимание не хотел. Фактически, переехал Джисон, значит, вина на нем. Вот только переехал он даже не в другой гребаный город, что, кстати, не могло не пугать Хана, когда он заглядывал в старый район по делам. Несмотря на это, именно Джисон нарушил привычный порядок вещей, уехал, сменил школу, и такие взаимоотношения перестали быть достаточными для Ли. Он все прекрасно понимал, вот только не мог простить того, что они так и не поговорили. Потому что Минхо, в свою очередь, ровным счетом ничего не объяснил, а Джисону тогда это объяснение было почти необходимо. Почти. Полтора года молчания ощущались странно, недосказанности в первых сообщениях было – хоть отбавляй. А потом они вспомнили, почему когда-то так сильно зацепились друг за друга, и неловкость растворилась так же быстро, как Хан успел почувствовать себя абсолютно сдавшимся. Они любили мысли друг друга, любили четкие (пусть и странные) формулировки и видели их невероятно ясно. Шутили ли они еще в то время про странную связь «как у соулмейтов»? Конечно, не раз. Помешало ли это мистеру Ли-Я-Весь-В-Работе-Прости-Солнышко Минхо уйти, не объяснившись? Нет, абсолютно. И Джисон был искренне уверен, что Ли себя не винил. Джисон думал, что Ли винил его. Но уже через несколько дней общения он клянется себе в том, что при первой возможности отдаст Минхо второй экземпляр одной невероятной книги, который ему случайно подарили на прошлый день рождения, не зная, что у него уже есть такой. Потому что Минхо понравится, и потому что они снова обсуждают мельчайшие детали характеров персонажей свежего аниме, и потому что Минхо встает раньше и пишет ему по утрам о погоде или о том, что ему снилось, и вот от этого у Хана реально сносит крышу. Через несколько сообщений и взаимных пожеланий хорошего дня музыка все-таки заполняет пространство комнаты, а Джисон падает на диван со страдальческим лицом и издает протяжный беспомощный стон. Ему нужно разгрузиться, потому что Минхо много. Точнее нет, самого Минхо ему мало, потому что он учится, работает и пишет только по утрам или вечерам (хотя Джисону отвечает по первому зову, но только если Хан начнет диалог сам). Голова переполняется мыслями, странными, липкими по консистенции, но очень легкими, и от этого страшно. Он слишком много думает. Снова. И поэтому выкручивает на максимум звук на колонках и решает, что сегодня он пойдет танцевать.

~

Вечерняя подработка тянется слишком долго по меркам обычной пятницы. Джисон начинает лезть на стену, когда до конца смены остается тридцать минут. Еще через пять он сдается, быстро собирает вещи, кидает коллегам отточенное «до свидания» – единственную фразу, кроме «добрый день», которую он говорит за весь свой рабочий день, – и быстрыми шагами покидает неинтересное ему сейчас пространство. Две девушки, делящие с Джисоном кабинет, уже больше полугода считают его просто странным подростком. Ему они тоже не особо нравятся. Всю дорогу от работы до дома Джисон занят мыслями о том, что он наденет. Буквально всю. Он вдруг решает, что таким нехитрым способом сможет совсем не думать о Минхо. Всего-то нужно красиво одеться, накраситься и выбрать клуб, из которого дешевле будет уехать домой ночью, потому что напиться Хан планирует почти на все свои деньги. Он давно себе такого не позволял, а значит, есть надежда, что это сработает. Сообщение приходит в начале десятого – чуть позже, чем обычно. Джисон как раз в этот момент окончательно решает вопрос относительно своего внешнего вида. Ему наконец-то все нравится. Рукава плотной серой футболки с высоким горлом прерываются на открытый участок кожи и визуально продолжаются в черных перчатках без пальцев, поднимающихся от костяшек до локтя и прикрывающих несколько татуировок на предплечьях. На ногах свободные брюки, заканчивающиеся на старых, но еще живых массивных берцах. Немного туши, немного подводки, парочка колец и цепи на запястьях и шее. Он выглядит, как своя подростковая мечта. Охуенно. «как прошел твой день?»

«ну, я пока что не собирался его заканчивать…»

«какие-то планы на вечер?» У Джисона руки чешутся прислать в ответ фотографию. Но Минхо – все еще Минхо, взрослый, рассудительный и умный, ему такие вещи видеть не положено по статусу. И Джисон понятия не имеет, с чего он вообще так решил. У них двоих был невероятной красоты школьный роман. Они оба тогда постарались сделать все по канонам качественного фанфикшена, вот только для Хана это значило немного больше. Ему хотелось серьезнее. Ему одному, и он это прекрасно чувствовал. Поэтому, когда история подошла к концу, он особо не удивился. Да и больно ему не было, – как-то переключился и забыл. Но вот сейчас интерес пугает даже его самого, объемом и нереальной силой.

«ага, захотелось отдохнуть»

Ответ кажется неискренним. «хорошего вечера! будь осторожен» «если что, пиши» У Джисона скоро сердце не выдержит таких перегрузок, поэтому он бросает в ответ «спасибо, напишу», блокирует телефон и решает, что ему просто нужно снова включить музыку и подготовиться к хорошему вечеру. В одиночестве.

~

В первый раз за всю ночь он заходит в переписку на четвертом коктейле. Если вычеркнуть из списка шоты, конечно же. Время – за три. Джисон уже успел одолжить в курилке пару затяжек косяка, познакомиться с компанией, приехавшей из соседнего города и очень любящей снимать глупые влоги «для себя», и напиться сильнее, чем за последние четыре месяца в сумме. Он танцевал несколько часов подряд, делая короткие перерывы, чтобы дойти до бара или балкона, выплеснул огромное количество эмоций и, кажется, устал. Он садится на опустевший секундой ранее барный стул, закидывает ногу на ногу и вдруг решает, что он в достаточной кондиции, чтобы не нести ответственность за свои слова и действия. Открыв мессенджер, сразу цепляется взглядом за маленькую фотографию Минхо и вдруг обнаруживает рядом значок «онлайн». Дальнейшие действия им никак не продумывались, все просто произошло само собой. – Почему ты не спишь? – Привет, Джисон-и… – Привет… Дальше Джисон не знает, что говорить. Держит телефон у уха и молчит, тревожно улыбаясь и крутя кольцо на пальце. – Я не сплю, потому что не хочу спать. Все просто. А ты отдыхаешь, да? – Ага… – Все окей? – Да, все окей. Мне просто… Захотелось с тобой поговорить. Я тебя не слышал… Сколько? Несколько лет? Только сейчас до Джисона доходит – он впервые слышит Хо спустя все это время. Ему вдруг кажется, что это нереально. – Тоже верно, – спокойно отвечает Минхо. У него на фоне звенит тишина, значит, он дома, в порядке, в комфорте и в безопасности. А Джисон пьяный, грустный и в клубе. И ему даже становится немного себя жаль. – О чем хочешь поговорить? – О том, почему у нас тогда… Ну… Ничего не вышло? – испуг в голосе звучит отчетливее из-за алкоголя, и это совсем не то, что ему нужно. – Я бы хотел узнать, на самом деле… Потому что в этот раз все идет, ну, хорошо, наверное?.. Потому что в этот раз я снова чувствую, что мне с тобой интереснее, чем с другими. Хотя это совсем не главное, поэтому… Я просто хочу узнать, в общем. Да, – в последнее «да» заложена вся решимость, которая имелась. Больше в Джисоне не осталось. – Потому что я был глупым, мне было семнадцать, и я слишком плохо понимал, что мне нужно, – спокойно отвечает Ли. – Это было мое решение, и я не должен был так торопиться с ним, точно, – Джисон едва слышит его через ставшую ненужно-громкой музыку, но искренне старается поймать каждое слово. – А сейчас я не уверен, что ты сможешь довериться мне еще раз, и я не могу у тебя этого просить, – Минхо делает паузу, ровно такую, чтобы Джисон успел обработать информацию. – Не считаю, что это телефонный разговор. И хочу тебя увидеть. – Ты шутишь? – А тебе смешно? – Ни капли. – Мне тоже. Где ты?

~

– Привет… К моменту, как Минхо выходит из своей машины и встречается глазами со стоящим у входа в клуб Джисоном, второй успевает выпить еще один коктейль (чтобы наверняка) и продумать все возможные варианты развития событий после того, как ему придется снова признать реальность существования Ли Минхо. Но всех этих подготовительных процедур оказывается недостаточно, потому что ноги все равно подкашиваются, как бы он ни сопротивлялся. А Минхо подходит к нему небыстрым шагом, в своих домашних штанах в клетку и огромной толстовке, но все равно выглядящий крышесносно, и протягивает бутылку воды в паре с мягкой на ощупь, но островатой с виду ухмылкой. Будто он совсем не переживает. – Привет, это тебе, – говорит он мягко, низко, красиво до неприличия. – Спасибо, очень кстати, – Джисон не может перестать смотреть ему в глаза, и пьяный цветокор вообще не представляет из себя помеху. – Ты очень хорошо выглядишь, – все тот же спокойный голос. Джисон плавится. Он почти не выдерживает, чтобы не сорваться без разрешения, и совсем не думает о том, как они будут решать те проблемы, которые он сейчас собирается создать. – Спасибо. Можно тебя поцеловать? – Уверен? – Да. В следующий момент после произнесенного вслух слова «да» Минхо целует его сам, аккуратно и легко. Джисон почти валится спиной на кирпичную стену, но успевает ухватиться за толстовку Ли и тащит его за собой. – Поговорим потом об этом? – Конечно, поговорим.

~

– Можешь мне не верить, но я этого правда не планировал, – первое, что слышит Джисон поздним утром в субботу, проснувшись от еле ощутимых прикосновений ко лбу и щекам и действительно испугавшись, увидев Минхо на расстоянии десяти сантиметров. Незнакомая светлая комната, мягкое постельное белье и виднеющееся из-за полузадернутых штор голубое небо. Классический механизм припоминания прошлой ночи заставляет Хана расплыться в улыбке, смущенной настолько, что Минхо неосознанно улыбается в ответ. – Я не хочу тебе не верить, – Джисон плавно перехватывает руку Минхо, до этого момента обводящую мягкие линии на сонном лице, подносит ее к своим губам и смазано целует, удерживая зрительный контакт. – Так что не давай мне поводов. – Я буду очень стараться, если ты снова мне позволишь, – низкий утренний шепот Минхо резонирует в голове с отголосками его ночных стонов, и Джисон в который уже раз признает свою неспособность сопротивляться. А у него вообще-то спрашивают разрешения, и, если он не хочет «как в школе», такие вопросы упускать из вида совсем не стоит. Потому что Минхо действительно серьезен и, кажется, не собирается уходить. – Позволю, – со всей имеющейся в запасах уверенностью говорит Джисон и сразу после снова улыбается, придвигаясь ближе к Минхо и утыкаясь носом ему в шею. И только в этот момент он позволяет себе неслышно поблагодарить судьбу за случайность.