Сердечная недостаточность искусства

я скитался, как раненый зверь, и я лез на стены,

и не раз подставлял свою голову под курки,

я ушел,

мой уход для тебя равносилен измене,

я не смог,

я не знал, что умру без твоей руки.

я к тебе все пути заминировал и дороги,

я прошел сотни миль, чтоб не видеть твоей тоски,

но сейчас я избитый.

стою на твоем пороге,

я не смог без тебя.

я пропал.

впусти.

Весна. Весна приходит медленно. Сердце начинает постепенно таять, а все шипы обламываются под корень, давая возможность прорасти цветкам безмятежности. Весна даёт тёплый лучик надежды, что все ещё впереди, а зимнюю меланхолию пора бы запрятать в шкафу под замком. Но что делать, если твоя жизнь превратилась в одну большую черную воронку, которая затягивает в свою пучину все глубже и глубже, а кофеин просто перестал действовать? Тяжёлый случай. Откачивать человека из этого состояния можно только искусством или хотя бы здоровым сном. К сожалению Хёнджин не имел возможности высыпаться вдоволь, так что остаётся только одно, идти на поиски прекрасного. Учась на втором курсе художественного ВУЗа, его было не трудно отыскать, оно вываливалось отовсюду. Будь то коридор с не утеплёнными окнами или же разрисованная кабинка уборной. Но сколько бы он не искал то самое, неподдельное чувство чего-то, что приковывает не только взгляд, но и сердце, все обрушалось провалом и зря потраченным временем. Что говорят человеку, когда он потерял смысл своего существования, даже не жизни? Поспи и все пройдёт? Прогуляйся и подыши свежим воздухом, смысл ветерок нашепчет? Или же всему виною зима и твоя вредная привычка курить? Ни того, ни другого Хёнджин не слышал, потому что не от кого, потому что как назло он переживал зиму один, потому что он остался совсем один. *:.°★°.: * За окном солнце играло в гляделки, небо ещё было по зимнему обесцвечено, а адский гололед на дорогах вещал о скором приходе долгожданной весны. Ранним утром на кухне было снова тихо. От опустевшей кружки до сих пор тянуло ароматом крепкого кофе. Кончики пальцев были измазаны в угле из-за попыток закрыть ещё один долг по академическому рисунку. Спать хотелось жутко, но ещё больше хотелось отключить свою голову. Она снова разрывалась на части из-за не понять чего, из-за чего то уже забытого, но не вовремя всплывшим на поверхность памяти. Хёнджин лениво размял спину. Хрустнуло. Приятно заболело. Отросшая каштановая чёлка спадала на глаза, чёрная мешковатая футболка замялась на концах, а широкие, клетчатые штаны нелепо опущены по худощавым голеням. От одежды пахло домом, карандашной стружкой, облепихой и чем-то еле уловимым, наверное звездами. Дом. Странное слово. Если бы Хёнджин мог отмотать время назад и сказать что-нибудь тогдашнему себе, то первое что бы он сказал было — никогда, ни за что, не ассоциируй вещи или то, что дорогое сердцу с человеком. Это было ошибкой и будет. Потом будешь жалеть, и очень сильно. Но увы, мы не в фантастическом комиксе про машину времени. Что сделано, то сделано, что сказано, не возвратишь. А слово дом и по сей день заставляет его отдёрнуть себя от зарытых в памяти воспоминаниях. Вот бы память человека можно было бы отформатировать как флешку. Неимоверно полезная штука. Хван захлопнул толстую папку с рисунками из которой хаотично вываливались изрисованные листы и пересобрав растрепавшийся хвост пошёл в прихожую. Мысли нуждались в том чтобы их распутали, а лёгкие молили о свежем воздухе. Он и вправду собрался выйти на улицу в такую мерзкую погоду. На ум пришла прекрасная идея заскочить ненадолго в книжный и подыскать что-нибудь новенькое, дабы скоротать сегодняшний вечер. Хёнджин собирал маленькую домашнюю библиотеку. С детства привитый вкус к русской и зарубежной классике покорно последовал за ним и во взрослую жизнь, да только эта страсть к поэзии тоже ковыряла давно забывшие эпизоды туманного прошлого. Раньше Хёнджин ассоциировал свою всякую материальную любовь, например к той же самой поэзии, с любовью платонической, о чем сильно пожалел когда последняя обернулась крахом, а первая нещадно напоминала об этом. [flesh back] — «И безумна та женщина, которая позволяет тайной любви разгореться в своем сердце, ибо эта любовь, неразделенная и безвестная, должна сжечь душу, вскормившую ее; а если бы даже любовь была обнаружена и разделена, она, подобно блуждающему огоньку, заведет тебя в глубокую трясину, откуда нет выхода.» — цитировал Джейн Эир бархатный голос, раздающийся совсем близко к сердцу, слишком близко.- Когда ты опускаешься на самое дно, то выход только один, и он только наверх, на встречу свету. Когда то я испытал чувство безысходности, но появился в моей жизни ты, и подобно волшебному проводнику помог выбраться с этого самого дна… [flash back the end] Привычно кольнуло в сердце от нахлынувших воспоминаний. Они находили его повсюду и продолжают преследовать, Хёнджин пытается усмирить свои чувства, ведь их уже быть не должно, слишком много времени прошло, ведь так? Это был давно пройденный этап который они не смогли переждать и время поставило в их отношениях точку. В отношениях Минхо и Хёнджина. Точка невозврата, к которой возвращаешься мысленно каждый вечер сидя на кухне с пакетом сухого вина. " Я ведь не должен скучать, так почему же так больно?» " Написать ли ему — мне очень плохо, возвращайся обратно домой.? " " Ему же тоже так больно и тревожно? " Тысячи и тысячи вопросов как эти крутились в голове у Хёнджина постоянно, воспоминания превратились в затертую черно-белую плёнку, которую неоднократно перематывали на один и тот же момент назад, а легче не становилось ни капельки. Получалось ещё больнее. Хёнджин зажмурился посильнее, до звезд, что бы отогнать навязчивые и липучие мысли подальше. Надев объемную черную куртку, завязав потуже колючий шарф, проверив по карманам пачку сигарет и проводные наушники и накинув лёгкую сумку через плечо, он выключил свет в одинокой квартире и закрыл её на ключ. Он неспеша перешагивал зелёные ступеньки подъезда и выйдя наконец на улицу вздохнул. Погода оставляла желать лучшего. Сильный ветер, мокрый снег и гололед, ужасно-травмирующая погода. В такие дни люди предпочитаю сидеть дома в компании любимого человека или пить горячий кофе в ближайшем кафе, а Хёнджин шагал среди улицы прямиком до знакомой вывески «Книжная лавка писателей». Это был уютный книжный магазинчик с произведениями местных авторов и маленькой кофейней. Было полезно иногда почитать о чем же сейчас пишут люди и посидеть у окна за чашкой орехового латте. Оно здесь просто восхитительно. Прошмыгнув за стеклянную дверцу входа Хван оказался в тепло освещённом помещении с запахом новых книг. Монотонно кивнув консультанту за кассой он прошёл в главный зал и блуждая между бесконечных стеллажей с книгами Хван наслаждался тишиной и умиротворением. Через пару минут на глаза попалась одинокая книжка, лежащая на столе с уцененным товаром. Недолго думая Хёнджин взял её в руки, аккуратно провел пальцем вдоль старого, болотного переплёта и раскрыв книгу на случайной странице зачитал содержимое: — " Чтоб сердце не стало калекой, не мучай печалями душу, нет смысла болеть человеком, который тобой не простужен…» Хёнджин замер. Сердце встрепенулось, пропустив глухой удар и заболело. Бывают же люди которые нещадно цепляют своим творчеством за сердца читателей. Бывает же, что случайно прочитанная строчка окажется настолько душевно больной темой для читавшего? Невообразимо точное попадание. Тревожно, а ещё немного печально и дождливо на душе. Хёнджин ухмыльнулся себе под нос и зашагал в сторону кассы с потрепанной книгой в руках. Быть может, кто то давным-давно перечитывал эту книгу и плакал, плакал, плакал над содержанием, а может, для кого-то эта книга была сердечным утешением бессонной ночью полной одиночества. Хван надеялся на то, что быть может и он найдёт в этой книге ответы на вопросы которые терзали и продолжают нещадно терзать до сих пор. Надежда умирает последней как говорится. Оплатив книгу, он покинул небольшой магазинчик, но не успев даже сойти с порога кто-то удачно вписался в его спину, заставив подскользнуться на пороге. Бесчисленное количество раз Хёнджин проклинал гололед в добавок со своей неосторожностью. Всё довело до того, что теперь он приподнявшись с холодного льда пытается собрать все то, что вывалилось из сумки. — Ох, прошу прощения за мою невнимательность, вы наверное ушиблись? Могу я предложить вам свою помощь? — раздался мягкий и бархатный голос где то за спиной. Хёнджин сразу же обернулся и моментально врос в землю всем, чем только можно, а сердце того просто не выдержало и замерло. Его глаза прилипли к высокой фигуре стоявшей не далеко от него самого. Аккуратный, с утонченными чертами лица и уложенной стрижкой, молодой человек стоял и так же всматривался в лицо Хёнджина. Этого он и боялся больше всего, этого он избегал все несчастные месяцы. И вот какая-то нелепая случайность заставила встретиться их вновь. Перед Хёнджином стоял никто иной как Ли Минхо. [flash back] — «А хочешь… Я открою тебе тайну… Один такой малюсенький секрет… Знай… Люди не встречаются случайно… Случайностей, поверь мне в жизни нет… Не веришь?.. Ну тогда послушай… Не бойся я тебя не обману… Представь себе, что существуют души… Настроенные на одну струну… Как звезды в бесконечности Вселенной… Они блуждают сотнями дорог… Чтоб встретиться когда-то непременно… Но лишь тогда, когда захочет Бог…». — Написано очень хорошо, тебе не кажется? — Ох, и вправду, звучит как самая реальная реальность. — Хёнджин стряхивает пепел и сонно прикрывает глаза смотря прямо на Минхо. Опять ночные разговоры на кухне до утра, опять бессонная ночь, опять трепещущее чувство тепла, опять Ли Минхо и его любовь к книгам, а у Хёнджина слабость к Минхо. Из вечного в бесконечное. — Я надеюсь судьба предоставит нам шанс встретиться вновь, если мы потеряем друг друга в собственных бездонных глазах. — Минхо отвёл взгляд от книги и по кошачьи улыбнувшись посмотрел на Хёнджина. — И как же я тебя найду, если вдруг потеряю? — Меня искать не нужно, мы встретимся однажды непременно, но лишь тогда, когда захочет Бог. — Хо… [flash back the end] Это все нереально и не правильно, глупо и абсурдно, а ещё невыносимо тревожно. Что же он должен ответить? А должен ли вообще? Хочет ли он что нибудь слышать в ответ? Пустить все на самотёк? Ему столько всего хотелось сказать, ему так не хватало разговоров, а позволить себе он мог всего лишь: — Извини… — и быстро впихнув содержимое сумки обратно он развернулся и пошёл прочь. Подальше от чувств которые не жалея захлестывали все тело наполняя без остатка горечью и сожалением. *:. °☆°:.* Весна не наступает бесследно, расцветая, она заставляет цвести давно забытые чувства, которые улеглись в затянувшуюся зимнюю спячку. Порой мы не знаем куда себя деть в этот период, ведь нам всем становиться страшно, когда мы вспоминаем слишком многое, особенно если эта была слишком сильная привязанность к любимому и любящему в ответ человеку, от которого остались лишь черно белые воспоминания. У Хёнджина есть вещи, которые он никогда не сможет простить себе, это: молчание и «…» «всё» вместо «хватит». Ожидание ожидание ожидание, постоянная стенокардия и какие-то слова с привкусом жуткой горечи. И жутко вовсе не от неё, а от неспособности сделать решение. От слабости сейчас уже жестокого сердца. Хёнджин не понимал ни себя, ни своих чувств, ни того что с ними делать. Время должно лечить человека, разве нет? Так какого черта подавляемые не первый месяц чувства вырываются наружу? Страшно и странно, страшно ничего не понимать, страшно начать понимать. А самое ужасное чувство — это безысходность. От чувств не убежать, как и от самого себя, приходится помирать или же просто игнорировать. Последнее видимо не очень то и помогает. И что же осталось? Хёнджин полулежа сидел на измятой кровати. Он прижался к холодной стене и откинул на неё затылок. Голова пустая, а сердце кровоточит. Рядом с кроватью стоит пакет вина и почти полная кружка. Сегодня хотелось забыться и сбежать от реальности, алкоголь в помощь. Хёнджин думал. Очень много. Все это время. Больное сердце говорит одно, пыльный разум — совсем другое. Кому же, извините, верить? Хёнджин прикрыл глаза от усталости и потёр переносицу. — " Но слишком знаем мы друг друга, чтобы друг друга позабыть…». — Черт бы его побрал, этого, Ли Минхо. И что ж ему на месте то не сиделось именно сегодня, именно днем, именно в моем любимом книжном. Как знал. — подумал он про себя. А что чувствует сам Минхо? Может зря Хёнджин себя накручивает, потому что Ли глубоко все равно на него? А может он считает его чекнутым, после сегодняшнего дня. А быть может Минхо тоже страдает? И тогда им нужно всего лишь поговорить? Все проблемы исчезнут после маленького разговора на кухне? Было бы неплохо, если бы не было так трудно говорить. Между ними теперь образовалась немалая пропасть неловкости и недосказанности, которую пересечь очень не легко, буквально нужно идти через себя, по своим эмоциям и переживаниям и не факт что все увенчается успехом. Хотелось кричать, срывая голос. Хотелось плакать, размывая глаза, и чертовски хотелось заглянуть в лицо Минхо ещё хотя бы раз, один раз, и Хёнджину было бы достаточно понять что он чувствует. Они знали друг друга очень хорошо, даже слишком, порой они знали друг друга больше чем каждый сам себя. И это убивает. Платоническая любовь никогда не гаснет, и это убивает вдвойне. Хёнджин тянет руку к тумбочке, беря телефон. Разблокировав его, он по своему обыкновению заходит в инстаграм. По правде говоря, Хван не особо любил сидеть по соц. сетям, но сегодня была необходимость. Последний час он потратил на то, чтобы найти профиль Минхо. Он точно знал, у него он есть и что он любитель выкладывать сторисы обо всем, чем только можно. Хёнджину все-таки удалось отыскать нужный ему профиль. Он долго рассматривал каждое фото, подмечая мелкие детали: новая стрижка, бежевое пальто, брелочек на ключах, любимая книга, кошки. От фантомного чувства в грудной клетке казалось, что вот-вот и можно заплакать. А он продолжал дальше стирать свои пальцы о экран телефона. Решил посмотреть недавние сторис. Последняя была выложена двадцать минут назад. Интересно. И волнительно почему то. Lee Mi.No 20 min. ago — " Если этот человек твой — он снова и снова будет появляться в твоей жизни». Я до конца не хотел верить в эту странность, но она меня сама нашла сегодня у книжного. Чувствую что это только начало. Мои глаза были закрыты все это время??? Хёнджин перечитывал текст вновь и вновь, не веря написанному. Быть такого не может. Весна, что же ты делаешь с сердцами? [flash back] Конец ноября. На улицах уже зима, снег, темнота и холод, не только за окном, но и в сердце. Вечер. Мысли беспорядочно мечаться в голове, не могут найти себе место. Хочется спать и курить. На кухне включён желтоватый свет, шторы задернуты, на столе бесконечные кружки из-под кофе, разбросана пепельница и завязаны в узел наушники, а сердце сдавлено свинцовым прутом. Хёнджин сидит напротив Минхо и наблюдает за эмоциями на его лице. Видно отчаянье под маской полного безразличия. Минхо всегда такой. Кажется, будто он занимает собой все пространство, а Хёнджин медленно тонет в нем. Но не так как раньше, как-то по другому, слишком безвыходно и бессильно. Минхо всегда был таким. Его было чрезмерно много, но так мало. Он заполнял собой все мысли, чувства, без спроса наводил свои порядки в сердце Хёнджина, он был везде, и его нигде не было. Та тонкая грань которую Ли Минхо пытался провести между ними, дабы обоим было лучше, никогда не срабатывала. Она в дребезги рушилась под вечными поцелуями на кухне. От неё не оставалось и следа бессонной ночью. Её не было, но она резала сердце не хуже ножа. А Минхо был, и его всегда хотелось чуть больше. Теперь от этого становилось ещё больнее. Тишина давила на сердце огромными плитами. Терпеть её было мучительно больно, хотелось прервать, но слова вдруг закончились. Говорить уже ничего не осталось. А ведь раньше казалось, что даже тишина с ним была наилучшей компанией. Слова: «раньше», «тогда», «теперь уже ничего» — пугали Хёнджина. Но ведь они оба понимали, что это был их общий лимит, который был исчерпан. Первым тишину нарушил Минхо. Подняв свой холодный взгляд, в котором раньше было не сосчитать ярких звёзд, на Хёнджина, медленно произнёс: -Ты знаешь, что любовь приносит всяческое разрушение? -Ты уже разорвал мою жизнь к чертям, потому что кроме тебя, моё сердце отвергает все остальное.- Хёнджин говорил с нотой сожаления в голосе, ведь так оно и есть на самом деле. -Удивительно -Удивительно то, что я ничего не могу с этим поделать, великая оплошность любви… Теперь, я совсем не понимаю что делать… По тебе видно ты тоже запутался как и я. — Хван подцепил пальцами сигарету и чиркнув зажигалкой закурил. Говорить было не о чем. Они оба понимали что это конец, то, как было раньше, уже не будет никогда. Что-то незаметное изменилось в них обоих и это повлекло к последствиям, а может просто скоро начнётся настоящая зима? Холод прятался не только на улицах, но и в уставших сердцах. — Знаешь, мы открылись друг другу полностью, мы отдавались чувствам максимально, мы испытывали весь спектр эмоций каждый день. Этого было слишком много. Мы оба устали, мы оба разочарованны и обречены. Наши с тобой отношения угасают. К сожалению я не вижу другого выхода кроме как пойти своими дорогами. Просто не получилось. Просто ещё не настало подходящего времени и я вижу, ты устал ждать его. Я полностью тебя понимаю, ведь чувствую все тоже, что и ты. Нам нужно закончить. Нам необходимо. Так будет лучше. — Минхо поднялся со стула и накинул на плечи кожанку что висела на спинке. Сила в безразличии. В готовности без эмоций выслушать любую правду. Принять решение не тогда, когда оно возможно, а тогда, когда оно потребуется. Принять из будущего, а не из прошлого. Не потому что, а для того чтобы. Это точно конец и Хёнджин этого не отрицал. Видимо им оказался не под силу пятый этап. Видимо просто устали, Видимо просто угасли в твоих глаза огоньки, что освещали мне путь к твоему сердцу, самой тёмной ночью. [flash back the end] Хёнджин осушил стакан вина и продолжил втыкать в страницу Минхо. Разум прикрыло мягкой дымкой и на душе становилось постепенно не так плохо, но все ещё больно. Хван натыкается на значок «написать сообщение» и мнется. Руки чешутся что нибудь да написать, хоть что угодно, почему то именно сейчас ощутилась острая нехватка Минхо, она придавила в землю грудную клетку, вывернув весь тревожный страх наружу. Хёнджину всегда не хватало сна, вечеров в музее, масляных красок, кофе по утрам, нелепых танцев на кухне, майских вечеров, пачек сигарет, а ещё категорически не хватало Минхо, его было всегда недостаточно. Ему понадобилось семь минут что бы решить. Принятые решения под вином не всегда хороши, более абсурдные что ли. Руки немного тряслись. Все же очень страшно что либо делать, но ещё страшнее наблюдать за всем этим молча. Хёнджин огородил себя стенами. Он стёр со своего лица все чувства, погасил в глазах блеск и приказал себе молчать. Но это молчание уже не могло оставаться, либо оно сожрёт его изнутри, либо вырываясь на свободу, сотрёт все внутренности, отправляя собой все органы. Молчание невыносимо терпеть, когда очень нужно выговориться. Но что если нужно вывернуть наружу все чувства человеку, который эти чувства оставил когда то за порогом их маленькой квартиры? Но сейчас Хвану было настолько нестерпимо больно внутри, что даже никакой алкоголь не перекроет язвы на сердце. Он решил, или сейчас, или никогда. Выбор пал на первое и холодными пальцами нажав на кнопку «написать сообщение», начал его печатать дрожащими от волнения руками. А что если не поймет? А что если не услышит? А что если не надо было? А что если…? Голова ходила кругом от этих всех вопросов, но от них не куда было спрятаться. Хёнджин рушил ограду своих чувств прямо сейчас, но от этого не становилось легче, а только ещё более непонятно и горячо. Возможно он ещё не раз будет ненавидеть себя, но сейчас он готов просто отдаться потоку собственных эмоций и сотню раз об этом пожалеть, ведь он устал жалеть себя за тупое бездействие. Выдох. Телефон резко швырнул на конец кровати, а на экране загорелось прочитанным сообщение: Hwang_HJ Извини, наверное мне не стоит сейчас писать тебе, но я больше не могу, понимаешь? Ты буквально сжираешь меня изнутри… Я даже не понял когда ты стал для меня необходимостью? Когда ты стал мне единственным человеком, когда же ты стал моим прекрасным, что я так долго искал? Время лечит человека, но не его сердце. Я это понял. Возможно наша встреча в самом начале была глупой ошибкой, но прошу давай увидимся снова. Я не заставляю и не прошу себя жалеть, мне просто стало больно дальше все это терпеть. Я знаю что ты не поймёшь моих чувств, ведь сам такого не испытываешь небось, а быть может твоё сердце уже занято кем то и тебе намного лучше, что ж, тогда я рад за тебя. Извини наверное мне стоит удалить это соо. Это была явная ошибка. Нужно быть последним мудаком что бы написать такое. А теперь то, что с этим делать? Мысли спутались в ещё больший узел, а сердце самого Хёнджина повисло на ниточке ожидания ответа. С одной стороны ждать его было ужасно больно, страшно, холодно, мокро и тревожно, а с другой стороны, даже волнительно. Из телефона послышалась мелодия уведомления. Теперь стало невыносимо до смерти. Перед тем как взять телефон, Хёнджин осушил ещё пол стакана вина, на трезвую голову этой переписки бы сердце не выдержало. И вот открыв переписку и сощурившись от яркого света экрана, Хёнджин стал вчитываться в ответ Минхо. Lee Mi.No Здравствуй. Хёнджин, твоя привычка выпивать по вечерам выкуривая свою боль скоро сведёт тебя в гроб, можешь даже не писать что ты вовсе не пьян. Уметь признаваться человеку, что вы соскучились, иногда это действительно важно. И если ты выбрал для этого момента именно сегодня, значит сердце у тебя и вправду болит не на шутку, я же знаю, знаю тебя лучше чем ты сам. Хёнджин, я не против встречи, но не пожалеешь ли ты, как в тот осенний вечер? И не протрезвеют ли твои чувства к утру? Hwang_HJ Я слишком долго и усердно пытался тебя забыть. это привело к тому, что в конечном итоге я запомнил тебя навсегда. И теперь я даже не знаю что с этим делать. Ты слышал, что весна взращивает цветы в глубоких шрамах оставленных зимой? Походу и меня не обошло стороной. Знаешь, порой человеку хватает лишь одного разговора по душам и ему становится легче, я обещаю, что мы мирно поговорим и это не обратиться во взрыв вселенной на следующий день. Так что давай встретимся завтра в парке возле моего дома? Ты ведь не забыл дорогу? Lee Mi.No Значит договорились, буду ждать тебя завтра в парке к семи часам вечера. Хёнджин, пожалуйста, теперь иди спать, голова на утро как обычно заболит. Hwang_HJ Хорошо, увидимся завтра. В глазах зарябили звезды, дыхание предательски сбилось, в голове эхом проносилось — неужели это случилось? *:.°★°.: *

Сколько шансов за жизнь не взвесь,

Сколько слов ни возьми на запас,

Идеальное место — здесь,

Идеальный момент — сейчас.

Хёнджин с самого утра совсем не в ладах с собой. Все утро он перечитывал переписку с Минхо и обдумывал каждое предложение, каждое слово. Как он и предполагал, после хорошего сна под вином станет все ещё хуже и ещё страшнее, теперь от этого никуда не деться, это уж точно. Что ж, возможно алкоголь вечером было не такой уж и хорошей идеей. А может не все так плохо? Он и сам не знал ответ на этот вопрос, но очень хотелось верить что на самом деле это так и нет ничего необычного в том, что бы поболтать по душами со старым другом. Другом. Нет это не то слово, которым можно было бы назвать Минхо. Ли Минхо. Кто же он для Хёнджина? Он — первая любовь, которая зацвела в чистом юношеском сердце, он — последняя любовь, которая жадно вцепилась в сердце не желая отпускать. Он — тёплый майский вечер, проведённый за чтением книги и холодный мартовский день в компании любимого человека. Он — недостающий кусочек пазла, которого не хватало сердцу Хёнджина. Он — то самое прекрасное, что так долго искал Хван. И будь Хёнджин в художественной галерее, весь его взгляд был бы прикован к Ли Минхо, к шедевру, созданному самой Афродитой. Есть люди на земле, с которыми поговоришь, как солнца выпьешь. Начинаешь весь светиться изнутри. Таким человеком и был Ли Минхо для Хёнджина. В голове было пусто, или, скорее, мозг стал одной огромной анестезированной раной. У Хёнджина была только одна мысль: «когда-нибудь я ещё буду плакать об этом. Когда-нибудь я буду рыдать». Но плевать он хотел на все это стоя сейчас возле зеркала в пол, приводя свой внешний вид в порядок перед встречей. «Может быть я и шагаю сейчас по себе и своим чувствам, но надо же хоть куда то двигаться в этой жизни, пусть даже через себя.» — подумал Хёнджин. На часах уже блеснуло пол седьмого вечера. Хван решил одеться просто. На нем был надет молочный свитер, не широкие чёрные брюки, а поверх он надел короткую, объемную куртку чёрного цвета. По классике убитые чёрные конверсы (гололед на улице ведь на запрещал их носить…?) и огромный колючий шарф. Из карманов как обычно выглядывали проводные наушники и билетики от автобусов. На экран телефона всплыло входящее сообщение: Lee Mi.No Я на месте. Жду тебя. И погасив телефон, запрятал его подальше в карман. Выйдя за порог квартиры он закрыл дверь и помедлив секунду начал спускаться по лестнице. Накатывает какое-то чувство дежавю. Хёнджин не скрывая незаметной тревожной улыбки побрел в сторону парка. Прохладный ветер обдул лицо, приводя чувства в порядок. Лёгкий снежок падал на макушку, а под ногами месилась серая каша. В самом деле весна. До нужного парка идти всего от силы минут пять, но Хван специально шёл не торопясь, пытаясь выиграть еще времени на раздумья. Один единственный вопрос мучал его все это время: «Что он сейчас делает и к чему это все приведёт?», а ещё «Что же говорить?». Единственное на что ему оставалось полагаться это на то, что все само образуется, так, как надо. Такие планы можно считать довольно самонадеянными. По спине пробежали лёгкие мурашки, а сердце начало наращивать темп. Хёнджин встал перед входом в сам парк. *:.°☆°.: * «Бывает такое, что жизнь разлучает двух людей только лишь для того, чтобы они осознали, насколько они важны друг для друга.» Минхо прокручивал одну и ту же строчку в голове на протяжении уже целого дня и никак не мог понять почему это звучит так, как будто она имеет смысл. Очень значимый смысл. Что то ускользало прямо из-под носа. Но что? А может быть правильнее задать вопрос кто? Ещё вчера он просиживал целый день в книжном, заедая свои мысли и чувства, а теперь его сердце съедает не печальный конец в какой-нибудь книге, а один человек, случайность, который должен был случиться непременно. И теперь он окончательно запутался во всем и во всех. Ведь столько всего навалилось с приходом весны, бесконечные сессии, хронический недосып, проблемы с кругом общения и так далее и тому подобное. Но. Помимо всего прочего больное сердца тоже напоминало о себе, оно тянуло на самое дно заснувших чувств, что бы заставить хотеть любить и быть любимым. Что бы снова остро ощутить укол любви. Что бы снова ощущать. Весна, что же ты делаешь с сердцами? Но кто же тот тёплый луч света в его жизни, который бы заставил растаять его непреступное сердце своей любовью? Кто же тот самый единственный человек, которого он боится потерять и которого он хочет удержать в своей жизни? Кто же… На ум всплывало лишь одно единственное имя из всех, одно единственное, что могло вызвать лёгкую улыбку на лице и если оно по слышится где то в толпе, Минхо обязательно обернётся и начнёт всматриваться в лица прохожих дабы найти то, что когда то потерял неосознанно, то, что терять нельзя было, то, что он оставил за порогом одной осенней ночью полной сожаления. Хёнджин. Хван Хёнджин. Удивительно, насколько сильно люди могут влиять на нас, ведь отсутствие всего одно человека может вогнать тебя в депрессию и ужасную тоску, а его присутствие сделает тебя самым счастливым человеком на земле и натянет на твоём лице улыбку до самых ушей. Именно это осознал Минхо за долгие пять месяцев самопоглощающих раздумий. Ведь почему то жизнь совсем не клеилась после того как он потерял самую важную частичку своей души, обучение давалось все труднее и труднее, подработка выматывала все соки жизни, взамен не принося и достойной копейки, эмоции и чувства отошли далеко на второй план, а выкуренных сигарет становилось все больше. Силы постепенно покидали его, оставляя на своём пустом месте пепелища из оставленных чувств и сожалений. Ни такие они оба строили перспективы когда обоюдно оставляя свои чувства к друг другу. Но почему то свинцовый кол разрывает сердца на части именно сейчас. И что же прикажете делать с чувствами, если уже давно позабыл что они вообще у тебя имеются? Минхо совсем не знал. Вопросов с каждым днем становилось все больше, а ответы так и не находились. Жизнь — бракованный кроссворд без правильных ответов. Но Минхо все же удалось найти альтернативу, впрочем она была всегда. Книги. Он всегда предпочитал общению с людьми — книги. И с этим уже ничего не сделаешь. Целыми вечерами Ли отдавался книгам, ради того чтобы хоть что-то почувствовать внутри себя. Трепет. Боль. Любовь. Радость встреч. Печаль. И это помогало, недолго, до самого переломного момента у книжного, тогда Минхо не сразу все понял, а сердце так рвалось и кричало, что было уже сложно его игнорировать. Ему всего лишь нужно было заглянуть в эти ореховые глаза ещё раз, чтобы понять, что любовь его таится в самом Хёнджине. В его смехе, улыбке, слезах и глазах, в его вечно растрепанных волосах и испачканной краской рубашке, в его колючем шарфе и любви к искусству. Любовь была в Хёнджине полностью. Хёнджин — словно звездопад, он разбивается, играючи, любит бесконечно преданно и ненавидит горячо и до последнего. Его мерцающий свет светит дорогу тем, кто ищет настойчивее всех, и запутывает тех, кто не уверен в том, где блуждает. В нем невероятная целеустремлённость и жгучая неуверенность, в нем преданность и легкомыслие, в его противоречиях — сложная и запутанная тропинка к свободе и творчеству. Его руки способны причинить боль и создавать искусство, его голос музыка ветра, его руки узоры созвездий. Хёнджин и есть сама любовь для Минхо. Хёнджин — это то, что Минхо потерял однажды и теперь не собирается терять во второй раз. *:.°★°.: * Хёнджин стоя совсем рядом у входа в парк достал холодный телефон и быстро напечатал: Hwang_HJ Скоро буду. Он не знал почему именно написал и зачем собственно, просто так. Видимо сердце очень захотело. Тревожно. Казалось, что если сейчас поговорить с Минхо, обязательно какой-нибудь камень с души и упадёт, а проблемы сердца спрячутся в угол сознания, безвылазно наблюдая за тем, как Хёнджин беспрепятственно отдаёт себя в руки Минхо, разрушая эмоциональный барьер к чертям собачьим. В конце концов, он и не должен был появляться. Дурацкая психология человека. Нельзя быть проще? Пересиливая себя и собирая остатки сил, что остались к вечеру, в кулак, Хёнджин выдохнул и как-то неспеша пошёл по парку к скамье где должен был сидеть Минхо. На улице холодно. Очень контрастирует с тем, что творится внутри у Хёнджина, неусмеренный вулкан одним словом. Тропинка шла вдоль голых деревьев, мирно качавшимся под колыбельные ветра. Изредка можно было услышать чириканье воробьёв по сторонам. Весна все-таки. Солнце уже совсем спряталась за расплывчатой линией горизонта и парк освящали лишь еле светившие фонари у лавок, да гирлянда, хаотично набросанная на верхушки деревьев. С зимы осталась. Мило. Почти у самого края парка Хёнджин замечает фигуру, одиноко сидящую на самой отдаленной лавочке. Сердце подсказывает-это то что надо. Это он. И вправду, подойдя на несколько шагов ближе, но оставаясь на приличном расстоянии Хван понял, это и есть Ли Минхо, кто же ещё в такую погоду на улицы будет утыкаться в книгу? Минхо был одет по своей манере. Тонко и со вкусом. Массивные ботинки на небольшой платформе, отглаженные темно-коричневые брюки, бежевое пальто из-под которого виднелся ворот чёрной водолазки. На запястье винтажные часы, а волосы небрежно уложены чуть назад, но чёлка так и спадает на глаза. На носу по обыкновению своему Ли Минхо носил очки, кругловатые, с аккуратной оправой. Нельзя сказать что ему все это не идёт. Прекрасен. Хёнджин почувствовал себе как-то неуверенно почти рядом с ним. Было похоже что он не парень двадцати лет, а хулиган-подросток лет семнадцати. «Да уж, можно было и по приличнее одеться.» — подумал Хёнджин. Была не была, до Минхо оставалось всего каких-то десять шагов. Хёнджин поджал губу и направился в его сторону. Ли краем глаза заметил приближающегося Хвана, немного улыбнувшись оторвался от чтения книги и поднял взгляд на Хёнджина. Они встретились взглядами. Какое то странное чувство бушевало прямо под сердцем. Взрывчато-конфетное. Хёнджин смотрел прямо Минхо в глаза остановившись на против него самого. Казалось, что даже слова были лишние в этот момент, все итак понятно по глазам. Они считывали друг друга как раскрытую книгу лишь по одному непрерывному взгляду. Они знали друг друга слишком хорошо. Слишком. Хёнджин смотрел Минхо в глаза, как январь бы смотрел на июль. Холодный, стеклянный взгляд. Но и он отводить глаз не думал: вглядываясь, он увидел нечто большее, чем просто лёд. Он был уверен: ещё от силы секунд семь — и этот лёд, что съедал обои сердца начнёт таить… Где-то на сердечном уровне так и случилось. И вот то самое чувство тепла разливающегося по телу приятной негой. Хвану хотелось наплевать на все и уткнуться в плечо Минхо говоря о своих вечных проблемах и слезно упрашивать его никуда больше не уходить, даже если будет больно, больно обоим. Но что-то мешало. Мешало время, поглотившее их с приходом той зла частной осени. Нестерпимо больно, но Хёнджин уже привык мириться с этим чувством. Первым тишину нарушил Минхо, отодвинувшись на край скамьи он жестом пригласил Хвана сесть. Тот кивнув опустился рядышком. — Я подумал ты замерз и купил нам чаю, надеюсь ты не против? Уверен он ещё горячий, самое то. — улыбнувшись по кошачьи Минхо протянул Хёнджину тёплый стаканчик с чаем — Спасибо… — получилось сказать как-то слишком по детски робко. — Я заметил, ты читал? Интересно что? — спросил первое что пришло в голову. Ужасно не ловко. И глупо. А ещё очень вкусно. Чай облепиховый, любимый. Ещё помнит, так и знал. — Ах, да. Это «Джейн Эйр», в последнее время очень хотел перечитать, и подумал почему бы не сегодня? Минхо говорил очень тепло, от него самого оно так и струилось, обволакивая Хёнджина. Никакой чай не согревали так, как присутствие Ли. Хвану так хотелось вновь ощутить это нарастающее тепло внутри, до бабочек в животе. Но почему то было страшно чувствовать что-то подобное, казалось оно вмиг может разрушиться одним словом, одним действием. Нужно было что-то говорить. Что-то делать. Ведь Хван пришёл сюда не для того чтобы просиживать и убивать время. Но… С другой стороны, все отходил на второй план рядом с Минхо, даже время казалось не властно. Делать ничего не оставалось как вывалить наружу все как есть, а там дальше как получиться. Очень страшно конечно все это, но почему-то, где-то внутри говорило что это правильно. Хёнджин надеялся это говорили не тараканы. — Минхо, звучит наверное абсурдно, но как ты? Чем ты все это время за нимался? Как учёба? А на личном? Я хочу задать тебе миллионы таких вопросов, потому что хочу знать о тебе все снова. Я совершенно запутан, не знаю правильно ли это сейчас говорить, и как вести себя я не знаю. Я долго думал но так и не нашёл дастойного ответа. Что ты думаешь? Я… Я не знаю… Совсем ничего… И это убивает изнутри, понимаешь? — Хёнджин уткнул свой взгляд на стаканчик с чаем, стоявший у него на коленях. Поднимать глаза на Минхо почему то было непосильно тяжело. Минхо все понял. Ещё с самого начала. Сейчас сидя напротив Хёнджина и скользя взглядом по нему он снимал с него слой за слоем: Принципы, амбиции, заносчивость, самоуверенность, злость, застенчивость. И когда он добрался до него, настоящего, то увидел маленького мальчика, который боялся верить людям, но который очень нуждался, чтобы его любили… По настоящему. Навсегда. — Минхо, честно говоря я замерз. — чистая ложь, но ничего больше не оставалось. — давай пойдём домой, ко мне? как раз стемнело уже вдобавок. — что ж, именно сейчас Хвану показалось что он прямо-таки переступил через себя, сколько же сил и страха ему понадобилось, что бы озвучить это? Нескончаемое количество накопившиеся с того времени как они не виделись. Очень много. -Хорошо, я тоже чуток подзамерз и не против вернуться в старую добрую квартиру. Ну что, пойдём? — Минхо встал со скамьи, отряхнулся и поправив очки левой рукой взглянул на Хвана. Хёнджин сжал кулаки в карманах куртки. Всё что происходит сейчас кажется полнейший бредом. Как только он сам себе устанавливает черты дозволенного, с Минхо эти рамки расплываются как будто их и вовсе не было, а эмоции сбившись в ком, валятся наружу. Так ведь не должно быть? Столько месяцев не видеться, а потом вдруг вести себя как родные. С другой стороны, сердцу ведь не прикажешь, даже сдавив его свинцовыми прутьями, оно не подвластно давлению самого человека, психология да и только. Всё это казалось таким запутанным и неправильным настолько, что уже было все равно, давать второй раз сердцу ведь никто не воспрещал? Правильно ведь говорят: «Разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает ещё сильней». Видимо Хёнджин попал под ту же гребёнку. «Интересно, чувствует ли Минхо что-то подобное? " До дома шли безмолвно. Казалось, не виделись ведь так долго, а сказать нечего или же пока неуместно? Хёнджин изредка ловил быстрые взгляды Минхо и от чего-то улыбался внутри, очень непонятно, но приятно. Остановились уже напротив входной двери в квартиру. Хёнджин оглянувшись на Минхо, обыскивал свои захламленные карманы в поисках нужного ключа. Выходило как-то долго и неловко. Наконец откопал. Минхо хмыкнул себе под нос и подошёл ближе. Хёнджин открыл тяжёлую дверь и пропустил Минхо. — Проходи, обувь оставь вон там, а одежду повесить можешь на плечики у двери. — звучало так непривычно, ведь так давно не было никого в этой холодной квартире. Пока Минхо копошился в тесной прихожей Хёнджин прошёл на кухню и стал кипятить чайник. — Вот черт. — накатило ещё больше не ловкости, ведь Хёнджин совсем не планировал звать кого то домой, а тем более Минхо и совсем не убрался. Он клялся что уже совсем позабыл что такое смущение и стыд, но оказалось все идёт не так как и планировалось. Совсем не так. Хёнджин сел на расшатанную табуретку и взяв пачку сигарет из выдвижного ящика в столе закурил. Нужно было срочно привести мысли в порядок или добром это не кончится, по крайней мере для Хёнджина уж точно. На столе все так же лежал погасший ноутбук, разбросаны изрисованные листы и разноцветная пепельница в виде котёнка, милый атрибут, до смешного хорошенький. Хёнджин потянулся к окну что бы впустить в душную комнату хоть каплю свежего воздуха. Погода на улице вовсе испортилась. Оказалось вернуться домой было не такой уж и плохой идеей. Это пока первый плюс. Сигарета полностью истлела между пальцев Хёнджина и оставив пепельницу стоять на столе он пошёл в гостиную чтобы проведать Минхо. Хёнджин остановился в дверном проёме и замер. Картина которая предстала перед ним, была последней чего бы он хотел увидеть сегодня. Минхо сидя на краю пушистого кресла с серьёзным лицом изучал его альбом с рисунками. Все было бы ничего если бы этот альбом не был весь заполнен портретами самого Минхо. Надо же было куда-то девать свои чувства и как все художники Хёнджин выплескивал их на чистые листы. Минхо как бы с трепетом переворачивал каждую страницу, бывало даже проводил пальцем по шершавым листам. Все это казалось ему превосходным и волнующим, заставлявшим ещё больше задуматься над тем, что же чувствует Хёнджин. Рисунки были разнообразны, хаотичны и полны противоположных эмоций, но смотря на все это можно было точно сказать, что художник рисовавший это, очевидно очень страдает от потери чего-то невосполнимо важного в его жизни. Сердце рвалось. Минхо винил себя в том, что оставил свои чувства и Хёнджина. Ведь можно было найти компромисс, наверное. -Минхо… — Хёнджин прошёл в комнату и сел в кресло чуть дальше от Ли. Ему было сейчас очень страшно за то, как на все это отреагирует Минхо, страшно что он скажет, страшно что будет дальше, но он пока держался и не давал эмоциям в полной мере захлестнуть рассудок, он был ему ещё нужен. Ли закрыв альбом и положив поодаль от себя поднял взгляд на Хвана. В его взгляде не было непонимания, злости, обиды или тоски, в его глазах было отражение хёнджина, отражение его чувств. И Хвану стало как-то теплее от этого, тело как будто скинуло оковы страха, но не полностью. Он все ещё был не до конца уверен в правильности понимания чувств Минхо. -Хёнджин. Расскажи, расскажи мне все, прошу не утаивай от меня свои чувства, я готов тебя выслушать. — Минхо сказал очень ласково и Хван полностью расклеился. Хёнджин вздохнул и закрыл лицо руками. До чего же сложны чувства человека. Как их высказать, если сам не понимаешь их. Полный бардак. Но почему то этот бардак уже не казался неправильным. Он сидел у себя дома, тепло, тревожность не втыкала палки в сердце, Минхо рядом готовый выслушать и принять его таким какой он есть. Всё было как раньше. И это успокаивало. Вот оно чувство доверия, то чувство которое проносишь сквозь года. — Минхо, знаешь, временами одиночество накатывало на меня и резало по сердцу. Казалось, даже вода, которую я пил, и воздух, которым дышал, наполнены длинными острыми иголками; страницы книг в моих руках, словно лезвия бритв, угрожающе отливали металлическим блеском. В окружающем безмолвии было слышно, как одиночество все глубже пускает в меня свои корни. И это было настолько долго и больно, что я уже смирился со своими чувствами и всем тем что происходило и происходит вокруг меня. А потом в моей жизнь снова появляешься ты, случайно, ненароком. И летят к чертям постулаты мои, хронология и режимы. И приходит ко мне вдруг осознание неизбежного. И я понял, и ты тоже пойми, Ты, особенный человек для меня. Ты единственный, ради кого я могу не спать, единственный, с кем мне не надоест разговаривать, и единственный, кто постоянно у меня на уме в течение всего дня. Ты единственный, кто может заставить меня улыбаться, даже не пытаясь сделать этого, не намеренно испортить мне настроение и влиять на мои эмоции своими действиями. Я... Я не могу объяснить словами, насколько много ты для меня значишь… Но ты единственный человек, которого я боюсь потерять и которого я хочу удержать в своей жизни. Видимо до меня слишком долго все доходит и осознание того, кто ты для меня на самом деле пришло спустя долгое время. Я… Наверное всего этого лучше было не говорить и я ошибаюсь во всем… Чёртова весна… Ах, я не знаю что же мне сейчас делать Минхо… Я совсем запутан. Всё это время Ли смотрел на Хвана не отрывая взгляд. Он понимал и осознавал каждое сказанное слово и находил в них себя, находил отголосок и своих чувств. И Ли видел, насколько тяжело Хвану все это говорить. Ведь Минхо сказать «я люблю» легко, а ему сложно. У Минхо «люблю» на языке и в сердце, а у него — по всему позвоночнику, ртутью навсегда — в кость, свинцом в костном мозге — и даже смерть не выведет из Хёнджина «люблю». И настолько у Минхо сжалось сердце от прихода осознания что просто захотелось разодрать себе грудную клетку. Ли поднялся с кресла и неспеша подошел к Хёнджину. Тот не поднимая взгляда ждал от Минхо слов отторжения, криков и непонятных разборок. Наверное он все это заслужил? Но вместо холодной руки по щеке он почувствовал горячие руки на сердце. — Иди ко мне… Такие простые три слова, а сколько в них живого, тёплого чувства. Эти слова мы говорим только самым родным и близким людям, когда хотим заключить их в объятия и успокоить. И так нуждаемся в них самих в минуты отчаинья, когда кажется, что земля уходит из-под ног. А стоит их услышать, как все вокруг обретает прежние формы и краски. Иди ко мне… Говорим мы, когда душа наша так сильно соскучилась по другой душе. Когда так не хватает тепла и ласки, когда зябко от одиночества даже в самую сильную жару, мы так ждём эти волшебные три слова от самого дорогого человека. Одно объятие, одно, это все что так нужно было ему все это время. В руках Ли, Хван почувствовал себя совсем крохотным и беспомощным, что хотелось плакать. Минхо бережно проводил тёплой ладонью по спине Хёнджина, задевал выпирающие позвонки и дотрагивался до разгоряченного сердца. Он отдавал все свои чувства через эти прикосновения. Хёнджин обнял в ответ принимая все чувства Минхо. Он обхватил руками его шею и уткнулся в неё, вдыхая древесный аромат с нотками цитруса и тепла. Минхо посмотрел Хвану в глаза. Их лица оказались непозволительно близко, но это казалось таким правильным сейчас. Глядя в эти ореховые глаза которые наливались любовью Ли нежно произнёс: — Знаешь, таких как ты не отдают никому. Таких держат крепко-крепко за тонкое запястье и очень боятся хоть на минуту ослабить хватку. Таких носят с собой повсюду не только в телефонах, но в сердце, мыслях, молитвах. Таких, как ты не хотят, по таким с ума сходят, таким не строчат глупых смс, а сочиняют стихи даже те, кто вовсе и не поэты. Такие рождаются раз в сотню, а то и тысячу лет, чтобы научить одному — любить кого-то всем сердцем до самых кончиков волос… Прошу, давай забудем все, что было. Будем строить все заново. Нам это обоим сейчас так необходимо. «Твоё лицо так близко и я смотрю тебе в глаза неотрывно, будто если отведу взгляд хоть на секунду ты растворишься, как сахар в чае и потеряю тебя навсегда…» — подумал Хёнджин. Хван не отводил взгляда от ярких глаз Минхо. В них сиял все тот же млечный путь, что когда то угас, но теперь играет с новой силой. Он верит словам Ли полностью, он чувствует достоверность сказанных слов. Хёнджин понял, что вовсе не нужно думать о том, что сейчас правильно, а что нет, главное он ощущает что Минхо нуждается в нем настолько, сколько и сердце его самого, и больше сейчас им обоим ничего не нужно. Они нуждались друг в друге, как растения в солнечном свете, как рыбам вода, как птицам крылья. И не нужно было выдумывать заново велосипед, чтобы понять, что все что у них есть это здесь и сейчас. Они потеряли когда-то друг друга, теперь они не собираются терять друг друга вновь. Клятва, закрепленная временем и расстоянием, болью, слезами и надеждой. Самая прочная клятва. — Ты так долго смотрел мне в глаза, что походу отравил мне сердце собой. Первый раз я не перенёс, второй раз погубил. Хван ответил на слова Минхо поцелуем. Обхватив шею руками, Хёнджин без напора мазал своими губами по губам Ли. Тот не сопротивляясь полностью отдался чувствам и жадно впился в ответ. В их действиях абсолютно не было никакого вожделения или пошлости, а голимые чувства. Они любили друг друга самой странной любовью. Знаете, когда тело больше не слушается, а в мыслях какой-то абсурд, доходящий до сумасшествия? Именно это и чувствовали они смотря в блестящие от счастья глаза. Воздуха в лёгких не хватало, но отрываться друг от друга совершенно не хотелось. Хёнджин ощущал всепоглащающее тепло, губы горели от нежных прикосновений Минхо. Хотелось полностью забыться в трепетных объятиях Ли, сгореть от его поцелуев в уголки губ, скулы и шею, просто напросто растаять вместе с ним слившись в одно целое. Насытиться Минхо почти невозможно, особенно в такие нежно-тревожные моменты. Хван прижимался вплотную к Минхо не только телом, но и душой. Он слышал, как его огромное, тёплое сердце билось о грудную клетку с бешеной скоростью, видел как проскальзывает неловкая улыбка между поцелуями, чувствовал как постепенно в пространстве теряется все, что их окружало, сейчас для Хёнджина ничего не существовало кроме Минхо. И в этом безумстве легко потерять здравый рассудок. Хван готов поклясться, что отдал бы его и так, ради того чтобы провести этот вечер снова и снова. На кухне что то недовольно засвистело и зашипело, привлекая к себе внимание. Закипел чайник. — Вот ведь как специально. — недовольно сказал себе под нос Хёнджин с неохотой разрывая поцелуй. — Ты ведь останешься на чай, не так ли? — крикнул он уже в пути на кухню. — Боюсь я задержусь здесь на неопределённый срок. — улыбнувшись по кошачьи ответил Ли. — Надеюсь я не потесню вас? — Нисколько, в моем сердце хватит вам места, уж поверьте. *:.°☆°.: * Хёнджин проснулся от солнечных лучей и аромата кофе заполняющего всю комнату. Открыв глаза он увидел перед собой Минхо, сидевшего на стуле и читавшего книгу за чашкой крепкого напитка. Совсем не изменяет своим привычкам. Хван не вставая с постели ещё долго наблюдал за ним, за таким безмятежным и спокойным сейчас. — Знаешь Минхо, я понял насколько я был слеп, пытаясь отыскать искусство. — Хёнджин сел на кровати, повернувшись на залито солнцем окно — я осознал, что все в жизни — искусство. То что мы делаем. Как одеваемся. Как мы любим кого-то и говорим. Наша улыбка и наша личность. То, во что мы верим и наши мечты. Как мы пьём чай. Как украшаем свой дом. Или как веселимся. Все то что нас окружает и то как мы себя чувствуем. Жизнь — это искусство. И бывает достаточно заглянуть себе под нос что бы отыскать, может оно прячется совсем рядом и ждёт пока его найдут. Сознав самое дорогое что у меня сейчас есть это ты, Минхо, я нашёл в тебе искусство. И походу у меня сердечная недостаточность тебя. Пожалуйста не лишай мое сердца искусства впредь. — Звучит как самый прекрасный эпилог к книге. Я люблю тебя, Хёнджин. — Минхо подсел на край кровати к Хвану и нежно, почти невесомо поцеловал в лоб.