О чём молчат цинсинь

      Сяо никогда не считал себя тактильным человеком. Он неизменно избегал не то что прикосновений — самого контакта с людьми в принципе.       Исключением были те редкие моменты, когда Моракс по-отечески заботливо трепал Адепта по макушке, выговаривая за излишний риск. Это было несколько неловко, но в груди сразу становилось как-то странно приятно и очень тепло. Не то чтобы Сяо становился после этого хоть немного осторожнее.       Неизбежными были прикосновения и в те далёкие времена, когда ещё живы были все Якши. Босациус очень любил внезапно налететь на Алатуса с объятиями, с которыми можно было только смириться. Ну а разрисовка лица Сяо во сне и вовсе была неизменным ритуалом. Хорошие были деньки.       В остальном же Сяо старался отстраниться от общества настолько, насколько это вообще было возможно. И дело было не столько в нежелании с людьми контактировать, сколько в страхе им навредить. Большинству и находиться-то рядом с ним было тяжело — какие тут прикосновения?       Люмин своим появлением в его жизни изменила очень многое.       Она любила прикосновения. Для неё обычным делом было провести нежно по руке как бы между прочим, похлопать по плечу в знак поддержки, мазнуть губами по щеке перед прощанием…       Они могли долго сидеть, прижавшись друг к другу, и молча смотреть на звёзды на балконе Ваншу. И не было тогда ничего важнее её тепла под боком и тихого размеренного дыхания.       Сяо бережно откладывал в памяти каждое прикосновение. Но не потому, что он на самом деле был тактильным, — прикосновения для него никогда не были чем-то особенно важным, — а потому, что они исходили от любимой всем сердцем Люмин.